ЛИТЕРАТУРА КИЕВСКОЙ РУСИ. ФОРМИРОВАНИЕ ЖАНРОВОЙ СИСТЕМЫ ДРЕВНЕРУССКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

Переводная литература и ее значение в истории русской культуры

Возникновению древнерусской литературы предшествовало крещение Руси. В процессе становления феодальных отношений, регулярных контактов с Византией и другими европейскими государствами восточные славяне осознали превосходство христианского монотеизма над первобытным культом языческих богов. Христианизация Руси не была единовременным актом: 988 г. – год признания христианства официальной религией, однако новое религиозное учение проникло на Русь значительно раньше. В 945 г., заключая мирный договор с Византией, князь Игорь и языческая часть населения присягали Перуну, христиане делали это в церкви Святого Ильи. Христианами были варяги, служившие Игорю, и его жена, княгиня Ольга, крестившаяся в Царьграде в 958 г. После принятия христианства на Руси осталось много приверженцев старых обычаев. Краковский епископ Матвей в XII в. свидетельствовал, что русичи "Христа лишь по имени признают, а по сути и в глубине души отрицают". О синтезе языческих и христианских верований можно судить по многим литературным памятникам русского Средневековья – от первых летописей и "Слова о полку Игореве" до бытовых и сатирических повестей XVII в.

Процесс христианизации языческих восточнославянских племен и образования раннефеодального государства обнаружил настоятельную потребность в письменности, которая послужила основой для рождения книжной литературы. Христианская культура Византии проникала на Русь благодаря посредничеству южнославянских стран: Болгарии, Македонии и, возможно, Сербии. Первыми книгами, которые стали читать русские люди, были переводы с греческого, выполненные, как правило, болгарскими книжниками, продолжившими дело византийских миссионеров, проповедников и просветителей Кирилла и Мефодия (IX в.). Эти "учители словенские" не только создали первую славянскую азбуку, выполнили переводы на славянский язык ряда богослужебных книг, но способствовали, по словам E. М. Верещагина, выработке "языка высокой христианской культуры, нового литературного языка, способного выразить сложную мысль, тонкое чувство и быть носителем эстетического начала". Вслед за моравами, болгарами, сербами, хорватами, македонцами старославянский язык был воспринят русскими. Позднее под влиянием живой местной речи сложился древнерусский извод церковнославянского языка, который выполнял функции литературного вплоть до XV III в. На Руси между литературным и разговорным языком не существовало такой пропасти, как в странах Западной Европы, где большинство прихожан не понимали церковной проповеди, читавшейся на латыни. Близость книжного и разговорного языка способствовала интенсивному литературному строительству, ускоренному процессу развития литературы Киевской Руси.

Историческое повествование

В период своего формирования русская литература была, по словам Д. С. Лихачева, литературой "одной темы и одного сюжета. Этот сюжет – мировая история, и эта тема – смысл человеческой жизни". Интерес к процессу "сотворения мира", к истории других народов, к подвигам великих мужей древности восточные славяне удовлетворяли за счет переводов византийских хроник, из которых на Руси наибольшую известность имели "Хроника" Георгия Амартола и "Хроника" Иоанна Малалы. Отличительной особенностью повествования в хрониках являлось сочетание династических рядов (перечни римских и византийских императоров) с сюжетными рассказами занимательного толка о судьбах исторических деятелей и событиях далекого прошлого (о походах Александра Македонского, основании Рима). "Хроника" Иоанна Малалы содержала пересказы греческих мифов (о битве богов с гигантами, о Зевсе, Кроне, Персее), а одна из ее книг была полностью посвящена истории Троянской войны. Переводные хроники входили в состав источников русского летописания, являлись непременным компонентом отечественных хронографов.

Шедевром переводческого искусства ученые считают ставшую известной на Руси не позднее XII в. "Историю Иудейской войны" Иосифа Флавия. Автор книги во время борьбы Иудеи за независимость сначала участвовал в организации сопротивления в Галилее, но после побед римлян перешел на их сторону, стал пользоваться расположением императоров Веспасиана и Тита, безуспешно пытался уговорить сдаться людей, оборонявших Иерусалим. На его глазах город был разрушен, о чем Иосиф Флавий как очевидец этих трагических событий рассказал в "Истории Иудейской войны", написанной в 75–79 гг. и состоящей из семи книг. Большой резонанс, который получило произведение в древнерусской литературе (на него ссылаются автор "Жития Александра Невского", Иосиф Волоцкий, Иван Грозный, протопоп Аввакум), объясняется не только его высокими художественными достоинствами, но и трактовкой бед, обрушившихся на Иудею. Для переводчиков книги Иосифа Флавия эти беды – Божья кара за то, что еврейский народ отверг истинную веру; это исполнение пророчества Иисуса Христа о грядущем разорении Иерусалима.

Автор "Истории" не мог спокойно повествовать о разрушении родного города, о поругании иудейских святынь, гибели защитников Иерусалима. В отличие от "Хроники" Георгия Амартола, где также описывается взятие Иерусалима римскими легионами, рассказ Иосифа Флавия согрет неподдельным чувством сопереживания тем, кого он обвиняет в "безумии" и гордости, в пренебрежении к знамениям, предвещавшим городу страшный конец. Кульминация повествования – описание гибели в огне Иерусалимского храма: "И невозможно помыслити что люгѣйша и страппгѣйша тогдашняго вопля: римстии плъци бо мятущеся кликаху, мятежници же, обступлени огнемъ и оружиемъ, въпияху, иже остася людий бѣжаху съ ужасомъ кличюще, противу страсти плачюще". Па крики людей отзывались окрестные горы и леса. И только кровь была обильнее всепожирающего огня. И не было видно земли, потому что вся она покрылась трупами, и по ним бежали римские воины, добивая отступавших. Некоторые из защитников города предпочли броситься в огонь, разделяя судьбу храма. Эта картина, созданная Иосифом Флавием с поистине апокалипсическим размахом, по мысли переводчиков, должна была послужить историческим уроком тем, кто еще не пришел в лоно христианства, напомнить, что жизнь отдельного человека и целого народа предопределена свыше.

С традициями эллинистического романа древнерусского читателя знакомили "Александрия" и жития византийских святых. Особой популярностью пользовался на Руси роман об Александре Македонском (II–III вв.), главное в котором составляла не историческая достоверность описываемых событий, а остросюжетность рассказа о приключениях героя и диковинных землях, населенных гигантами, где водятся шестиногие звери, растут исчезающие и появляющиеся вновь деревья. Легендарный характер обретала и сама личность полководца. Не дорожа историческим фактом, автор приписывал Македонскому полубожественное происхождение и мечту завоевать весь мир. Он рассказывал о походах Александра в Сицилию и покорении им Рима, что не соответствовало действительности.

Немногочисленны, но ярки батальные сцены "Александрии", особенно те, где описываются сражения македонян с персами. На поле боя слышны воинственные кличи, тучи камней и стрел закрывают солнце; все смешалось – пешие и конники, свои и чужие, и "не видети бо бяше ни неба, ни земли от многы крови". Элементы воинской повести соседствуют в произведении с традициями, идущими от эпистолярной прозы (Александр обращается с посланиями к своим воинам, врагам и побежденным народам) и литературы путешествий (герой проводит жизнь в непрестанных походах и странствованиях). Отправляясь в путь, он жаждет не только славы и власти, но и мудрости. В земле рахманов "любомудры" дают урок великому полководцу, который, как оказалось, не является всесильным и разумным человеком: он не может подарить людям бессмертия и стремится завоевать то, что после его смерти достанется другим. В "Александрии" сильно легендарно-сказочное начало, что придает повествованию фантастический характер: птицы здесь говорят человеческими голосами; море расступается перед войском Александра, чтобы оно могло, не имея лодок, пройти посуху. Большую роль в сюжетной организации повествования играют знамения и видения. Знамения предсказывают судьбу героя, которому суждено умереть молодым. Из сновидения отец Александра узнает, что его жена зачала ребенка от бога Аммона. Ореолом таинственности окружена смерть героя, которую сопровождало символическое природное явление: появившаяся на небе яркая звезда "нисходила" в пучину моря.

"Александрия" читалась в составе хронографических сводов Древней Руси. Сюжет о полете Александра на небо запечатлен на барельефах Дмитровского и Успенского соборов во Владимире. Поэтика произведения об Александре Македонском оказала влияние на формирование древнерусской воинской повести и житий святых воинов.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >