Демонология пятериковых рассказов

Образная система агиографического произведения основана на антитезе: святому противостоял антигерой, который чаще всего принимал облик беса. Представление о бесах как падших ангелах пришло в древнерусскую литературу из книг Священного Писания. Однако на Руси в разряд злых духов попали и языческие божества, поскольку идолопоклонство толковалось официальной церковью как поклонение дьяволу. Образ русского беса многолик и разнопланов: он складывался под влиянием и переводной литературы, и традиций устного народного творчества. В житиях восточных святых дьявол выступал как существо злое, мудрое, грозное. Отголоски этого типа антигероя встречаются в некоторых рассказах Киево-Печерского патерика. Бес в образе змея пожигает затворника Иоанна огнем похоти – "яко и жилам скорчитися и костемъ троскотати"; заставляет его закапывать себя по шею в землю. Затворник Никита наделяется за поклонение дьяволу даром пророчества и обширными знаниями: "Не можаше никтоже стязатися с нимъ книгами Ветхаго закона, всь бо изусть умѣаше..."

В патериковых рассказах чаще присутствовал другой тип беса, пришедший из сказки, отражающий народные верования в оборотней, леших, домовых. Это не грозные и коварные злые духи, а существа простоватые и нестрашные, проделки которых святой быстро разгадывает и обезвреживает, заставляя бесов работать на монастырской мельнице или в поварне, поднимать на высокий берег Днепра бревна для строительства монастыря. Вследствие этого демонологические мотивы в патерике часто имеют бытовую разработку. Сравнивая прошлое и настоящее "воинства дьявола", Поликарп в "Слове" о Феодоре и Василии пишет: "Бѣси же не тръпяще укоризны ихъ, иже иногда от невѣрныхъ чтомы, и поклоняемы, и мнимы аки бози, нынѣ же от угодникъ Христовыхъ небрегомы, и уничижаеми, и бесчествуеми, и акы раби куплени работаютъ и древа носят на гору..."

Бесы в рассказах Печерского патерика имеют сугубо материальный облик, "обрастают плотью", являясь монахам то в образе "единаго, седеща на свиньи", то в виде "осла, стояща на игумени месте". Образ беса выполнял в патерике функцию адсорбции – на него переносились все греховные помыслы и поступки монахов: жажда знаний у Никиты, сребролюбие Феодора, потребность в женской любви Иоанна. Таким образом, демонологические рассказы патерика обнажали теневые стороны монастырского быта, давали урок благочестия методом от противного.

Жанрово-стилевые особенности патерика

Патериковое житие – малый жанр агиографии, поэтому оно отличается предельным лаконизмом в сюжетно-композиционном и словесно-стилистическом плане. Ограниченность и шаблонность эпитетики, повторяющиеся сравнения печерских святых с героями книг Священного Писания (пророком Илией, многострадальным Иовом, прекрасным Иосифом), редкость и прозрачность аллегорий, когда, например, святые уподобляются небесным светилам, а "снисатель" их житий трудолюбивой пчеле, – вот характерные приметы поэтики патериковой формы агиографии.

В тексте патерика встречаются отдельные ритмически организованные фрагменты, однако памятнику больше свойственна ритмичность содержательного порядка, когда основная идея произведения усиливается за счет повторения однотипных чудес, накопления в сборнике рассказов, подтверждающих мысль о высокой миссии Киево-Печерского монастыря в истории русского монашества и отечественной культуры. Возникшие на фольклорной основе рассказы патерика сохранили эпичность образов, сказовую манеру повествования и активное использование диалогической формы, которая помогает передать внутренний драматизм борьбы святого с житийным антигероем.

Стиль патерика, далекий от "красиоглаголания" и "плетения словес", принято сравнивать со скромной, простого покроя, одноцветной мантией черноризца. По справедливому замечанию С. С. Аверинцева, в немногословности патерикового рассказа отразился контраст между античной образованностью, которая культивировала слово, и аскетической духовностью Средневековья, культивирующей молчание.

Краткость и безыскусность стиля, поучение в форме занимательного и сюжетно напряженного рассказа обеспечили Киево-Печерскому патерику долгий и прочный успех среди читателей, монахов и мирян, вывели памятник за пределы средневековой культуры и сделали его духовным достоянием человека Нового времени. "Прелестью простоты и вымысла" патериковых рассказов восторгался А. С. Пушкин; они не раз служили источником вдохновения для русских писателей-классиков – Феофана Прокоповича и Михаила Ломоносова, Николая Лескова и Льва Толстого.

Киево-Печерский патерик, созданный на стыке традиций старой (киевской) и новой (владимиро-суздальской) литературы, подвел итог развитию русской агиографии домонгольского периода.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >