Галицко-Волынская летопись в контексте русского летописания XII–XIII веков

Самой "поэтической" среди русских летописей называют Галицко- Волынскую летопись. Этот памятник удельной литературы Древней Руси, охватывающий события XIII в., сохранился в составе Ипатьевского свода XV в., где он читается после "Повести временных лет" и Киевской летописи. От предшествующих текстов Галицко-Волынская летопись отличается и по содержанию, и по стилю. Причем различия столь существенны, что побуждают ученых рассматривать ее как самостоятельный, оригинальный, почти независимый от общерусского летописания памятник.

Могучее Галицко-Волынское княжество располагалось на юго-западе Древнерусского государства. Занимая стратегически важное положение между Киевской Русью и Европой, оно нередко вступало в военно-дипломатические союзы с венгерскими королями и византийскими императорами, подчас придерживаясь отличной от позиции Киева политики. Согласно характеристике автора "Слова о полку Игореве", галицкий князь Ярослав Осмомысл "отворял Киеву врата", т.е. от его решений и действий во многом зависела судьба Киевской Руси. Через Галич проходили крупнейшие торговые пути в страны Западной Европы, осуществлялось снабжение Киева солью и многими другими товарами.

Судьбу Галицко-Волынского княжества определяло то, насколько успешно оно отражало набеги кочевников, вело войны с польскими и венгерскими королями, отстаивало свои интересы в отношениях с Литвой. Огромное влияние на политику княжества оказывало боярство. Однако в первой половине XIII в. князю Даниилу Романовичу удалось сломить сопротивление боярской оппозиции, одержать победу над внешними врагами Галицкой земли и войти в историю в качестве князя-объединителя. Именно он стал главным героем Галицко-Волынской летописи, а период его правления – "золотым веком" в истории княжества.

Проблема авторства, состава и источников летописи

Галицко-Волынская летопись открывается похвалой отцу Даниила – князю Роману, который погиб в битве с поляками в 1205 г. По словам летописца, Роману Галицкому присуща мощь былинного богатыря: князь стремителен, как лев, свиреп, как рысь, храбр, как тур; он способен преодолеть большое расстояние, подобно орлу, и, будто крокодил, уничтожить противника. Экзотичность сравнений отца князя Даниила с крокодилом и львом некоторые исследователи объясняют влиянием со стороны европейских литератур – византийской (А. Н. Робинсон) или латинской, поскольку мать Даниила была дочерью польского короля (А. А. Пауткин).

Ратную славу Романа Галицкого наследует и умножает его сын Даниил, которому в 1223 г. довелось участвовать в трагической для русских войск битве с монголо-татарами на реке Калке, а в 1238 г. окончательно утвердиться на галицком столе и получить корону из рук папы римского в знак признания могущества его княжества. При Данииле Романовиче были построены города Холм, Каменец, Львов, Данилов, Угровск, процветали ремесла и искусства, упрочились международные связи, поскольку князь приходился родственником венгерскому королю Андрею, краковскому князю Лешке, через жену состоял в родстве с литовскими князьями и половецким ханом Котяном. О смерти Даниила Романовича (1264) и начавшемся закате сто княжества рассказывает уже не Галицкая, а Волынская летопись, посвященная событиям 1260–1280-х гг.

Вопрос о составе и источниках Галицко-Волынской летописи в науке не до конца прояснен. Трудности связаны с тем, что текст произведения неоднократно подвергался редакторской правке. Кроме того, сведения об авторах летописи, времени и месте ее создания ученые вынуждены восстанавливать, опираясь, как правило, только на анализ текста памятника.

Круг источников Галицко-Волынской летописи поражает специалистов своим объемом и разнообразием. Исследователи установили, что летописцы пользовались материалами документального характера (грамотами, отчетами дипломатов, различными государственными актами и пр.), опирались на сведения других летописных сводов, в том числе литовских, обращались к опыту переводной исторической литературы (греческим хроникам Георгия Амартола и Иоанна Малалы, "Александрии" и "Истории Иудейской войны" Иосифа Флавия), цитировали памятники русской ораторской прозы ("Слово о Законе и Благодати" митрополита Илариона).

Медиевисты давно обратили внимание на существование идейных и поэтических перекличек между Галицко-Волынской летописью и "Словом о полку Игореве". Как и автору "Слова", галицкому летописцу присуща, по мнению А. С. Орлова, "воинственная красота и чисто светская роскошь мотивов". Сближают памятники широта видения мира, легкость и быстрота перемещений героев в пространстве, мотив братства (Игорь – Всеволод, Даниил – Василько), образ "хороброго гнезда" (в "Слове" – это потомки Олега Гориславича, в летописи – Романа Галицкого), общность поэтических средств (например, сравнение князя-воина с туром). Тесная связь между произведениями, возможно, объяснялась их принадлежностью к одной юго-западной литературной традиции и свидетельствовала о неединичности художественных шедевров в русской литературе конца XII–XIII в. Не случайно некоторые ученые видят в авторе "Слова о полку Игореве" галичанина: может быть, поэтому так велика роль в идейнохудожественном замысле произведения образа жены новгород-северского князя, так уважительно отношение автора к ее отцу – галицкому князю Ярославу Осмомыслу. К созданию Галицко-Волынской летописи, по мнению исследователей, могли быть причастны упоминаемые в тексте произведения книжники: тысяцкий Демьян, боярин Вячеслав Толстый, стольник Яков, дворский Андрей, митрополит Кирилл. Последний, как и митрополит Петр, был выходцем из юго-западной Руси, но позднее перебрался на северо-восток и способствовал своей церковной и литературной деятельностью возвышению Владимиро-Суздальской Руси.

Формирование Галицко-Волынской летописи, видимо, относится к середине XIII в., поскольку летописцу известен исход борьбы Даниила Романовича с боярской оппозицией, галицкий князь изображен в зените могущества и славы. Исследователю и издателю Галицко-Волынской летописи О. П. Лихачевой процесс создания памятника видится как результат коллективного труда. Первая часть летописного свода, по ее мнению, составлена в 1246 г. митрополитом Кириллом. Его труд продолжил холмский епископ Иоанн, летопись которого охватывала события второй половины 1240-х – начала 1260-х гг. Следующий этап работы над памятником связан с "Летописцем" Василька Волынского, где история княжества прослежена до 1271 г., когда князь умер. "Летописец" Владимира Васильковича, автором которого считают епископа Евсигния, охватывает события 1272–1289 гг. Изложение истории с 1289 но 1291 г. связывают с "Летописцем" князя Мстислава Даниловича, в полном объеме до нас не дошедшим. Однако эта схема создания памятника не является общепризнанной в науке. Пока очевидно одно: Галицко-Волынская летопись состоит из двух больших сводов, один из которых писался галичанами в интересах князя Даниила Романовича, а другой – волынцами, прославлявшими князя Василька Романовича и его сыновей.

Относительно авторства летописи в научной среде тоже отсутствует единодушие. Среди ученых не прекращаются споры о том, был ли у Галицкой летописи один автор, как полагал Н. К. Гудзий, или следует говорить о коллективной работе над текстом памятника, как считал А. И. Генсиорский. Расходятся мнения исследователей и по вопросу, к светским или духовным писателям принадлежал летописец. Содержание памятника свидетельствует о мирских интересах писателя, его близости к среде профессиональных военных, однако изысканность книжного стиля не исключает, что летопись создана духовным лицом. И если А. С. Орлову в галицком летописце видится "образованный литератор, дипломат и воинственный дружинник, любящий звон и бряцание оружия", иными словами, "придворный рыцарь", то другие историки (В. Т. Пашуто, Л. В. Черепнин) склонны считать его духовным лицом.

Из текста Галицкой летописи ее автор предстает перед нами, во-первых, как певец ратного подвига, который своей главной задачей считает "сказати бе-щисленыя рати, и великыя труды и частыя войны, и многия крамолы, и частая востания, и многия мятежи". Во-вторых, это писатель-эрудит, прекрасно осведомленный, например, об особенностях летоисчисления у пародов Востока и Европы (сирийцев, греков, римлян). Он хорошо знаком с переводной историографией, упоминает о Гомере. Возможно, автор "Летописца Даниила Галицкого" долгое время служил у князя, выполняя военные и дипломатические поручения, а под старость стал духовным лицом и сосредоточил свои интересы на литературном творчестве. Изменение социального статуса позволяет объяснить редкое сочетание в Галицком летописце богатого жизненного опыта светского человека и высокой книжной образованности, свойственной духовному писателю.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >