"Поэтическая повесть об Азовском осадном сидении"

Это центральное произведение Азовского цикла, которое рождалось в сложных политических условиях. Турки не смирились с потерей Азова – опорного пункта их владений в Причерноморье. Турецкий султан Ибрагим I летом 1641 г. осадил Азов, а большая флотилия кораблей блокировала город с моря. В течение четырех месяцев снабженная мощной артиллерией турецкая армия предприняла 24 штурма, от снарядов и мин в крепости сгорело все, что могло гореть, многие здания были разрушены "до подошвы", но героическое сопротивление казаков вынудило турок снять осаду. Враги тяжело переживали позор поражения: оборонявших крепость было в 50–60 раз меньше, чем штурмовавших ее. Жителям Стамбула под страхом наказания было запрещено упоминать даже слово "Азов".

Одержав победу, казаки отправили депутацию в Москву – "бить челом" царю, чтобы он принял Азов "под свою руку". Опасаясь, что не выдержат второй осады, казаки просили прислать в крепость русский гарнизон. В октябре 1641 г. в Москву прибыла казачья "станица" из 24 человек во главе с атаманом Наумом Васильевым, чтобы вести переговоры о судьбе Азова. В течение четырех лет за перипетиями Азовской кампании внимательно следил весь христианский и мусульманский мир. Вопрос о присоединении Азова живо обсуждался во всех кругах русского общества, как светских, так и церковных. Проблема Азова стала центральной на земском соборе 1642 г., куда казачье посольство не допустили. Мнения разделились, и окончательное решение принял царь. Чтобы нс ссориться с султаном и избежать столкновения с Оттоманской Портой, он приказал казакам сдать завоеванный и героически выдержавший осаду город. Крепость была присоединена к России лишь в 1696 г. в результате военного похода Петра I.

В составе казачьего посольства прибыл в Москву войсковой дьяк Федор Иванович Порошин, которого не без оснований считают автором "Поэтической повести" об Азове. В прошлом холоп князя Н. И. Одоевского, бежавший на Дон, он еще в сентябре 1640 г. обратился к царю Михаилу Федоровичу с "отпиской", где изложил свои соображения по поводу присоединения Азова к Русскому государству и необходимости помощи казакам со стороны Москвы, чем вызван гнев самодержца. Талантливый писатель и истинный патриот, Федор Порошин не был искусным дипломатом. В агитационных целях на основе войсковой "отписки" он создал "Поэтическую повесть об Азовском осадном сидении", призывавшую московское правительство поддержать героическую борьбу казаков с турками. По мнению А. Н. Робинсона, повесть была написана в конце 1641 - начале 1642 г., накануне созыва земского собора, по решению которого летом 1642 г. остатки казачьего воинства покинули крепость. Царь щедро наградил всех членов посольства Войска Донского, и только "есаул Федька Порошин" был сослан в Сибирь. Однако созданное им произведение пережило и автора, и свой "бунташный" век, донеся до потомков историю беспримерной стойкости и героизма участников обороны Азова.

Историческую точность повести в описании "Азовского осадного сидения донских казаков" подтверждают документы, составленные в канцелярии Войска Донского, а также записки турецкого путешественника Эвля Эфенди, который находился в лагере османов, освобождавших Азов. Начало повести напоминает официальный документ, где подробно перечисляются войска, направленные "турским царем Ибрагим-салтаном" к Азову. Приводя пространный перечень врагов, которых "многие тысечи без числа, и писма им нет – тако их множество", автор с помощью средств документальной прозы создает сильное художественное впечатление. Он погружает читателя в атмосферу беспокойства и страха, хотя знает о благополучном для казаков исходе осады. "Значит, это не канцелярист и нс летописец, – делает вывод А. М. Панченко. – Это художник. Он осознает, что контраст создает эмоциональное напряжение. Чем безнадежнее выглядит начало, тем эффектнее и весомее счастливый конец".

В "Исторической повести" главная причина борьбы за Азов – религиозная. Автор "Поэтической повести", помимо этой мотивировки, дает и другую, указывая на политически важные аспекты решения Азовской проблемы. Завоевав приморскую крепость, казаки разделили султана "со всею ордою Крымскою и Нагайскою, разлучили его с карабельным пристанищем" и отняли "рыбный двор". Писатель уверяет царя, что, приняв Азов, тот обезопасит страну от набегов татар. Политические планы казачества, по мнению автора повести, простирались дальше взятия небольшой турецкой крепости. В среде донских казаков вынашивалась мысль об освобождении от "бусурманов" и Константинополя, и Иерусалима, что превратило бы Московское государство в оплот православия, подняв его престиж в христианском мире. Казаки обещали царю собрать огромное воинство "государевых русских людей", которые сражались бы за интересы православной Руси "аки львы яростные и неукротимые", – тогда "Ибрагима, турского царя... не защитило бы... и море Черное". Святость замыслов казацкого воинства подчеркивает ряд видений. Даже турки ночью видят, как со стороны Руси на их полки идет туча великая, а перед нею по воздуху движутся два юноши с обнаженными мечами. Вестниками грядущей победы русских выступают в повести Иоанн Предтеча и Николай Чудотворец. Все это должно было убедить царя в правоте начатого дела.

Казаки хорошо понимали двойственность своего положения. Московское царство не жаловало донскую вольницу из-за того, что среди казаков было много бежавших "из работы вечныя, ис холопства неводнаго, от бояр и от дворян государевых", тех, кого "на Руси не почитают и за пса смердящего". Обороняя южные границы государства и проливая кровь за "веру христианскую, имя царское и государство Московское", вольное казачество полагалось на справедливость и мудрость царя, считая себя его "природными холопами", и выражало готовность смириться, если государь турок "Азовом пожалует", и стать монахами. По мысли М. Д. Каган, намерение "израненных и увечных защитников Азова основать монастырь, где игуменом станет их атаман, а строителем – есаул", является отражением "подлинной бытовой ситуации: казаки действительно имели два монастыря, в которых, как правило, кончали жизнь члены этой военной корпорации". Казаки предчувствовали возможность трагической развязки событий, видя двойственную политику московского правительства, поддержавшего донское воинство хлебом, деньгами, порохом, не мешавшего "охочим людям" пополнять азовский гарнизон, но уклонившегося от союза с казачеством, чтобы не осложнять дипломатические отношения с турецким султаном.

"Поэтическая повесть об Азовском осадном сидении" словно вырастает из русского былинного эпоса. "Дону славного рыцари знатные", подобно богатырям, бесстрашны и неутомимы в бою. "Людми своими малыми" в 5 тыс. они держатся против 300-тысячного войска турок, от "великой тягости" которого земля под Азовом "потреслася и погнулася" и "из Дону вода на береги выступила". В самые драматические моменты осады казаки выражают готовность умереть в открытом бою, а "не в ямах", с горькой иронией замечая, что с них никто "зипунов даром не имывал" и никто из них живым врагу не сдавался. День и ночь бесстрашные воины держат оборону крепости, так что "уста кровию запеклись, не пиваючи и не едаючи" и "уже стало переменитца некем". Предчувствуя скорый конец, они обращаются со "словом прощальным" к царю, духовенству и всему народу русскому. Проникновенно лирично их прощание с колыбелью казачьей вольницы - "тихим Доном Ивановичем": "Прости нас, государь наш тихой Дон Иванович, уже нам по тебе, атаману нашему, з грозным войским не ездить, дикова зверя в чистом поле не стреливать, в тихом Дону Ивановиче рыбы не лавливать".

Автор произведения, рожденного в казачьей среде, обращается к традиционной народной эпитстике: море в нем "синее", поля "чистые", тучи "черные", орлы "сизые", реки "быстрые". Повесть богата и поэтическими сравнениями библейского порядка, когда людей много "что травы в поле или песку на море", а питаются они "аки птицы небесныя". Лирический настрой произведения подчеркивает обилие риторических восклицаний, например: "С нами Бог!" – когда казаки идут в бой; "О, прегордыи и лютый варвары!" – когда они обращаются к туркам. Как авторы древнерусских воинских повестей, создатель "Поэтической повести об Азовском осадном сидении" пушечную стрельбу турок сравнивает с "великой грозою" – "бутто гром велик и молния страшная ото облака бывает с небеси"; вражеские знамена для него – "туча страшная", закрывшая все небо. Не случайно ученые указывают на жанрово-стилевую близость произведения к "Сказанию о Мамаевом побоище" и "Повести о взятии Царьграда".

В стиле "Поэтической повести" об Азове нашли преломление формы канцелярской письменности, обусловившие точность и подробность титулования царя и духовной знати, множественность реалий исторического характера (даты, имена, события), включение в текст перечней, речей и писем, как положено в официальном документе. Однако словесный поединок казаков и турок носит вымышленный характер, насыщен фольклоризмами, что ведет к художественному переосмыслению форм деловой письменности. Турецкий военачальник в своей пространной речи то угрожает казакам ("Видите вы и сами, глупые воры, силу... великую неизчетну"), то льстит им, обещая называть "богатырями святорусскими", если они сдадут крепость. Казаки в свою очередь бранят султана, не стесняясь в выражениях, для них он – "худой свиной пастух-наймит" и "смрадный пес".

Таким образом, для "Поэтической повести об Азовском осадном сидении", где, как в дневнике, день заднем описываются драматические события осады крепости турками, характерна пестрота форм свободного повествования. Сцены яростных битв сменяет полное песенного лиризма обращение казаков к родной природе, документальный стиль перечня штурмующих Азов войск – "литературная брань" речей, которыми обмениваются противники. Под пером писателя-самородка историческое повествование превращается в подлинно художественное произведение. По справедливому замечанию А. Н. Робинсона, жанровая уникальность повести заключается в том, что "войсковая отписка" поднялась в ней "до уровня героической эпопеи".

"Сказочная повесть" об Азове

Это произведение завершает Азовский цикл. Повесть возникла в 1670– 1680-е гг. и своим рождением доказала, что подвиг казаков не был забыт народом, хотя с течением времени утратились или исказились конкретные детали истории "Азовского взятья и осадного сидения". В результате фольклоризации исторического материала и равнения в его оформлении на образцы переводной беллетристики повесть обросла новыми эпизодами любовно-приключенческого характера.

Прологом произведения стала "романная" история – пленение казаками дочери азовского паши, которую с богатым приданым и большой свитой на нескольких кораблях отправляют к жениху, крымскому царю Старчию. Донские казаки, напав на корабли, пограбили их, а также получили огромный выкуп за невесту. Вымышленный характер имела в повести и вторая часть, посвященная взятию Азова. Русские воины захватили крепость с помощью хитрости, проникнув туда под видом астраханских купцов. Товарами было наполнено лишь несколько телег, тогда как в других скрывались вооруженные казаки. По мнению исследователей, такие сюжетные ходы подсказаны автору повести русскими и украинскими народными песнями, в частности казачьей песней о пленении Степаном Разиным дочери астраханского хана. Основу третьей части, посвященной героической обороне крепости, составили эпизоды "Поэтической повести" об Азове, дополненные новыми остросюжетными сценами: о пленении казаков, рассчитывавших спрятать на острове табун коней; об устройстве механизма, который позволял оборонявшимся бороться с турками, ведущими подкоп, – они, "что снопы, из-под стен на ужищах кверху" взлетали. Кульминационными моментами осады Азова являются ночная вылазка в стан врага казаков, переодетых в турецкое платье, и убийство царя Старчия, жестокая расправа с есаулом Иваном Зыбиным, которого турки привязали к коню и в поле "разбиша тело его на мелкие части".

В исторической и поэтической повестях действует коллективный герой: произведения воспевают не подвиги правителя государства, князя или полководца, а массовый народный героизм. В "Сказочной повести" появляются конкретные персонажи (атаман Наум Васильев, поп Серапион), часть из которых вымышлена, как легендарный есаул Иван Зыбин и его жена-турчанка, трогательная в горе: "...виде мужа своего тако побиена, поверже с рук детище свое, наде на тело мужа своего, нача плаката и в перси своя бита".

Подобно ранним повестям об Азове, геройный ряд произведения включает образы небесных покровителей казачьего воинства – Николая Чудотворца, Иоанна Предтечи, Богородицы, которая "является царю Брагиму" и обличает его в "злочестии", угрожая: "Доколе тебе людей Божиих томити? Да изыдеши отсюду, дондеже не умреши смертию". Божественной помощью автор "Сказочной повести" объясняет внезапное бегство турок из-под Азова. Казаки, выполняя обет, покидают Азов; они основывают два монастыря и строят на Дону три города.

Анализ произведений Азовского цикла наглядно показывает эволюцию воинской повести, ее постепенное перерождение в "историческое баснословие". Сближение воинской повести с формами народно-эпического повествования и деловой прозы в XVII в. подготовило почву для возникновения светских анонимных "гисторий" Петровского времени.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >