Политическая антропология

Человек политический в классической картине мира

В результате изучения данной главы студент должен:

  • знать об основных проблемах политической антропологии, о человеке политическом в классической картине мира, особенностях социокультурной идентичности, национальном характере, кризисе национальной идеи в эпоху прагматизма;
  • уметь оперировать понятиями "политическая антропология", "человек политический", "социокультурная идентичность", "национальный характер";
  • владеть представлениями о современной политической антропологии.

Человек по природе своей есть существо политическое, а тот, кто в силу своей природы, а не вследствие случайных обстоятельств живет вне государства, – либо недоразвитое в нравственном плане существо, либо сверхчеловек <...> сравнить его можно с изолированной пешкой на игральной доске.

Аристотель

Человек политический: исследование экзотики или понимание сущности и существования?

Человек политический как творец, созидатель, пророк, трибун, революционер и могильщик политических институтов и идеологий всегда был в центре внимания философии политики.

Из первоисточника

Аристотель в трактате "Политика" поставил вопрос о природе человека в самом начале своего фундаментального исследования, подчеркнув тем самым, что только сквозь призму антропологического подхода можно адекватно рассмотреть природу политических институтов в обществе: "Во всех людей природа вселила стремление к государственному общению, и первый кто это общение организовал, оказал человечеству величайшее благо. Человек, нашедший свое завершение, – совершеннейшее из живых существ, и, наоборот, человек, живущий вне закона и права, – наихудший из всех..."[1]

К антропологическому подходу в политике обращались все крупные политические философы. Многим мыслителям прошлого казалось, что в сложном устройстве человеческой жизни они могут отыскать скрытую движущую силу, которая приводит в движение весь политический механизм общества.

Интерпретация

По Августину, человеческому обществу дано двигаться вперед лишь с помощью Божественной благодати, вне которой человеческие деяния обращаются в прах и тлен. Огюст Конт, напротив, утверждал, что человеческое общество следует рассматривать как одну всегда существовавшую личность. Артур Шопенгауэр пошел еще дальше, заявив, что не человек политический является микрокосмом, а мир выступает макантропом в том смысле, что воля и представления людей дают определение сущности мира так же полно, как и сущности человека. Фридрих Ницше весьма пессимистически оценивал природу человека, указав на примат темных страстей и достаточно низменную волю к власти. Карл Маркс делал акцент на антагонизмах классовой борьбы и весьма примитивном экономическом инстинкте, а Зигмунд Фрейд и вовсе вывел на политическую сцену стыдливо замалчиваемый высокой наукой сексуальный инстинкт.

Каждому из этих великих мыслителей казалось, что он нашел своеобразную нить Ариадны в политике, способную создать концептуальное единство из бессвязных и разрозненных фактов, известных о человеческой природе. С высоты современной науки их легко обвинять в односторонности представлений, однако, к сожалению, нынешняя постмодернистская установка на принципиальное разнообразие познавательных перспектив не обладает высокой эвристической ценностью: утрата идейного стержня неизменно оборачивается анархией и бессвязностью представлений. В подобной ситуации появление политической антропологии вызвало серьезный интерес со стороны всех политических наук, так или иначе обращающихся к антропологической проблематике.

Вопрос о политической антропологии как специализированной дисциплине возник в научных исследованиях на рубеже XIX–XX вв., когда получили широкое признание работы антропологов Макса Глюкмана, Генри Мейне, Льюиса Моргана, Джеймса Фрезера, Эдварда Эванса-Причарда. Все эти авторы исследовали политическую экзотику – примитивные или архаические общества, для того чтобы глубже понять природу политических институтов. Антропологи обнаружили большое разнообразие примитивных политических форм: в американском регионе – начиная с групп эскимосов до имперского государства инков в Перу, в африканском – от групп пигмеев, или негриллов, вплоть до современных традиционных государств (империя Мосси и королевство Ганда еще существуют).

Некоторые исследователи в качестве даты институционализации политической антропологии называют 1940 г., когда вышла коллективная работа "African Political Systems", написанная под руководством Э. Эванса-Причарда и М. Фортеса[2]. Именно эта книга, обобщающая многие исследования антропологов, вызвала многочисленные отклики и стимулировала дальнейшие теоретические размышления в антропологической области.

Биографическая справка

Эдвард Эван Эванс-Причард (1902–1973), английский социальный антрополог, особенно известный своими классическими исследованиями африканских культур, изучал современную историю в Оксфорде (1921–1924), получил степень доктора философии в Лондонской школе экономики (1927). В 1928–1940 гг. Эванс-Причард преподавал в Оксфорде и проводил многочисленные полевые исследования в Южном Судане. В 1932 г. он стал профессором социологии в университете Фуада в Каире, где познакомился с южно-африканским антропологом Мейером Фортесом (1906–1983). В 1946–1970 гг. Эванс-Причард – профессор социальной антропологии в Оксфорде. В 1971 г. возведен в рыцарское звание. Основные работы: "Колдовство, магия и оракулы уазанде" (1937), "Нуэр" (1940), "Очерки по социальной антропологии" (1962).

Тщательные исследования примитивных систем политической организации, анализ свидетельств, которые относятся ко временам начал, "настоящей молодости мира" (Ж.-Ж. Руссо), позволили во многом переосмыслить многие антропологические проблемы философии политики и главную из них – о природе человека как существа политического и о природе самого политического в обществе.

  • [1] Аристотель. Политика. М.: Мысль, 1997. С. 38.
  • [2] См.: Баландье Ж. Политическая антропология. М.: Научный мир, 2001. С. 178.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >