Национальный характер как лейтмотив национальной судьбы

Интерпретация социокультурной идентичности позволяет нам пойти еще глубже в понимании человека политического и вплотную подойти к анализу такого сложного феномена, как национальный характер. Еще Гераклит указывал на значение характера в понимании человека, утверждая: "Этос человека – это его характер". Мы говорим о русском характере, вспоминая выдающегося полководца Александра Суворова, о немецком государственном характере, вспоминая "железного канцлера" Германии Отто фон Бисмарка, об английском характере, вспоминая Уинстона Черчилля. Национальный характер – отнюдь не метафора, а обозначение той особой установки души, которая определяет энергетику нации.

Современные политики мало внимания уделяют феномену национального характера, концентрируясь на политических, социально-экономических интересах нации, ее военном потенциале. Между тем ни одно драматическое событие политической истории прошлого века мы не сможем объяснить сухим языком позитивистской науки. Почему вооруженная самой современной техникой гитлеровская Германия не смогла победить Советский Союз во Второй мировой войне, а в 1991 г. СССР пал без единого выстрела? Почему Великобритания до сих пор не может решить проблему Ольстера, а Канада – проблему Квебека?

В каждой цивилизации от века к веку жрецы, законодатели и мудрецы, святые, еретики и революционеры, мистики, аскеты и пророки личным примером демонстрировали возможность моральной позиции в политике. Очень часто они тем самым спасали свою культуру от гибели, утверждая, что каждый человек способен на подобный политический поступок, если будет следовать внутренней установке души. Национальный характер крепко спаян отраженным светом памяти всех перенесенных в истории утрат: пламенем гражданских войн и революций, стихийных бедствий и лагерей смерти.

Французский социальный психолог Серж Московичи (р. 1925) справедливо заметил, что в национальном характере нет ничего героического или филантропического, напротив, он обеспечивает своего рода гигиену духа и вообще существования цивилизации. Мы узнаем его по тональности жизни и императиву: "Никогда не допускать недопустимого"[1].

Только национальный характер способен объяснить нам, на что в конечном счете способен человек политический в каждой цивилизации, что он ответит, когда судьба рукой истории постучится в его дверь. Но как расшифровать национальный характер?

Нет большего контраста, чем противоположность холодных идеалов политической науки и ярких национальных характеров, созданных в процессе человеческой истории. Если мы хотим принять во внимание эмоциональный мир характера, мы не должны идти по пути теоретических идеалов знания и истины, разумности и здравого смысла, ведь "если бы все в мире происходило разумно, то ничего не происходило бы вовсе" (Ф. М. Достоевский). Мир национальных характеров – это мир политических поступков, вызвавших настоящие драмы в политической истории цивилизаций. Здесь нужна особая шкала оценок, которую Макс Вебер определил как шкалу рациональности по ценности.

Национальный характер каждого народа создан высоким эмоциональным напряжением духа, выковавшим политические ценности цивилизации. С помощью обостренных эмоциональных реакций – горя и отчаяния, ликования и восторга – человек политический преодолевал те могучие силы зла, которые угрожали ему на пути политической истории. В течение многих столетий он сражался и умирал за свою землю, которая была для него воплощением политического идеала. Вот почему политический характер никогда не измерить разумом, но его можно понять через эмоциональный опыт. В эмоциональном мире – согласимся с Джоном Дьюи – вещи остры, трагичны, прекрасны, забавны, спокойны, беспорядочны, удобны, раз- дражающи, скучны, грубы, утешительны, блестящи, ужасающи, словом, они таковы непосредственно в себе и для себя.

Но так ли уж трудно современному прагматичному человеку восстановить этот эмоциональный мир? Разве современная политика не погружает нас в бурю страстей, возрождая драматизированное понимание окружающих вещей и событий: они теряют свой привычный облик, меняют внешние признаки, окрашиваясь в особый цвет наших страстей – любви и ненависти, надежды и страха. Однако национальный характер – это не просто мир эмоциональных представлений, а такой эмоциональный накал, который генерирует поступок.

  • [1] Московичи С. Машина, творящая богов. С. 514.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >