БУРЖУАЗНЫЕ ПОЛИТИЧЕСКИЕ И ПРАВОВЫЕ УЧЕНИЯ В ЗАПАДНОЙ ЕВРОПЕ ВО ВТОРОЙ ПОЛОВИНЕ XIX – НАЧАЛЕ XX ВЕКА

Специфика развития буржуазной политико-правовой идеологии

В развитии буржуазной по своей социальной направленности политико-правовой идеологии второй половины XIX – начала XX в. можно выделить ряд особенностей, которые были отражением объективных процессов, происходивших в капиталистическом обществе.

Развитие буржуазной политической и правовой идеологии происходит преимущественно в борьбе с марксизмом, оказавшим значительное влияние на теорию и практику общественного развития. Обострение классовых противоречий, вызванных переходом капитализма в монополистическую стадию и ростом политической организованности рабочего класса, существенно повысило значение идеологической функции буржуазных политических и правовых теорий. Реализация данной функции уже не сводилась к простому отрицанию марксизма, а выражалась в стремлении доказать надклассовый характер государства и права, представить их в качестве институтов, выражающих всеобщие, а не узкоклассовые интересы.

Кризис классического либерализма привел к заметному разнообразию политико-оценочной части буржуазных концепций. В них настойчиво высказывалась необходимость более активного вмешательства государства в экономическую жизнь, важность проведения постепенных реформ, их социальной ориентированности, требование демократизации политической системы и включения в нее политических партий, профсоюзов, расширения индивидуальных прав и свобод, куда включались наряду с гражданскими и политическими социальные права. Одновременно с социальным либерализмом, по которому государство обязано гарантировать человеку право собственности либо обеспечить всем более равномерное пользование собственностью, развивались социал-дарвинизм и консерватизм.

Социал-дарвинизм связывал прогресс общества с борьбой индивидов за существование, в которой выживают сильнейшие.

Консерватизм был негативной реакцией на дальнейшую демократизацию политической системы и социальную роль государства. Его сторонники полагали, что современное общество утратило непосредственную связь с духом традиции, поэтому оно должно быть разрушено во имя возвращения в героическое прошлое.

Доказательность и обоснованность подобных выводов строились на методологии философского позитивизма, противостоящего философскому материализму и диалектике К. Маркса. Позитивистская доктрина государства и права не представляла собой единого целого – она разделялась на ряд направлений, существование которых было обусловлено влиянием как естественных, так и гуманитарных наук: психологии, социологии, истории, антропологии. По этой причине в развитии буржуазной юриспруденции можно выделить, как указано нами выше, юридический, социологический и антропологический позитивизм.

Проблемы государства и права в доктрине континентального юридического позитивизма

Установление политического господства европейской буржуазии заметно ослабило апелляции либерализма к морали, религиозным принципам, совести индивида. Возникла потребность в правовом закреплении экономических основ гражданского общества (т.е. частной собственности), в защите установленного буржуазией политического и правового порядка. Это и обусловило развитие континентального юридического позитивизма, перенесшего акцент в поддержании социального порядка с моральных основ (совесть, долг, справедливость) на формально-правовые. В континентальной Европе традиции юридического позитивизма развивали К. Бергбом и П. Лабанд (Германия), А. Эсмен (Франция), С. В. Пахман и Г. В. Шершеневич (Россия).

Юридический позитивизм Карла Бергбома

Немецкий юрист К. Бергбом (1849–1927) является одним из наиболее видных теоретиков континентального юридического позитивизма. Его учение опирается на философский позитивизм, который был перенесен им в юриспруденцию. Свои взгляды на государство и право он изложил в работе "Юриспруденция и философия права" (1892 г.).

Учение о праве. По мнению Бергбома, предметом юриспруденции как науки о праве является "право в собственном смысле", т.е. реальное, объективно действующее право, формально закрепленное в официальных актах государства (законах, декретах и т.д.). Именно действующее, позитивное право обеспечивает порядок, гармонию и безопасность в государстве, создает прочный правопорядок, стоящий над гражданами, властью, государством.

Рассматривая право как очевидный позитивный факт, "истинно доступный нашему уму и полезный для нас", исследуемый посредством наблюдения, опыта, эксперимента, Бергбом отвергает "оценочные суждения" о праве. На этом основании он отрицает доктрину "естественного права" и учение о "народном духе" исторической школы права как спекулятивные и метафизические. По мнению Бергбома, естественное право представляет собой не более чем субъективное предположение, не являющееся общеобязательным. Если его воспринимать в качестве элемента правопорядка, всерьез, то оно, скорее, порождает хаос и анархию, поскольку разделяет право на естественное и положительное, которые часто противоречат друг другу, порождают правовой дуализм. Бергбом писал, что "приверженец естественного права должен отказаться от права позитивного; кто не хочет отказаться от позитивного права, должен отбросить естественное. Любое дуалистическое учение о праве является с точки зрения практической жизни невозможным". Единственное реальное право – то, которое выражено в законе. Естественное право может в лучшем случае выступать моральной оценкой действующего позитивного права.

Бергбом отрицал возможность познания сущности права и государства, "первопричин" их возникновения. Юриспруденция, как "формальная наука о позитивном праве", имеет дело не с сущностями, а с правовыми явлениями. Право интерпретировалось как "чисто формальное" понятие, как субъективная абстракция мышления, выводимая из самой себя и не связанная с реальными социальными отношениями. Право рассматривалось им как совокупность общеобязательных норм (правил), изданных государством и регулирующих взаимоотношения людей. Исходной точкой права является норма (от лат. norma – правило), которая одновременно выступает в качестве родового понятия права, поскольку позитивное право состоит из норм. Правовые нормы, согласно Бергбому, выступают результатом произвола государства, способного обеспечить их исполнение принудительной силой, и регулируют внешние отношения людей. Сами нормы права представляют собой абстрактные приказы, нормативные суждения законодателя. Следовательно, право отождествляется с законом, изданным государством. На этом основании отвергалось понимание права как масштаба свободы, выражения свободной воли, интереса. Как замечал Бергбом, "сущность любого права состоит в том, что оно действует", а в качестве действующего оно может быть только формально закрепленным в актах государства.

Учение о государстве. Источником права выступает суверенная власть, государственная воля. Государство устанавливает законы, через которые дарует гражданам субъективные права и налагает на них юридические обязанности. Государственная суверенная власть является социальной базой, откуда произрастает право и что придает норме права характер общеобязательного правила. Бергбом полагает, что государство "предшествует праву исторически и логически", создавая строгую систему норм, актов государства, которая опирается на принцип верховенства закона. Осуществляя правоприменение, судьи должны следовать догме права (закона) и на основе логического толкования текста закона разрешать конкретное дело.

Государство рассматривается Бергбомом как правовая конструкция, "юридическая организация народа". Государство есть субъект права – юридическое лицо, который призван обеспечить законность и правопорядок путем издания своих властных велений, обязательных для исполнения гражданами. По своей форме государство у Бергбома – правовое, т.е. ограниченное в своих действиях правом, законом. Однако появляется известное противоречие: государство как единственный источник права для обеспечения законности должно издавать нормативные правовые акты, ограничивающие собственный произвол. В связи с этим возникала опасность установления авторитарных режимов, которые могли оправдать любой произвол верховенством закона, даже неправового, но принятого с соблюдением формальных процедур, необходимость поддержания правопорядка согласно принципу "лучше капля силы, чем мешок права".

Таким образом, Бергбом, рассматривая право как первооснову социальной жизни, а государство как главный и единственный субъект права, лишал их какого-либо социального и ценностного содержания, сводя к формально-логическим конструкциям, оторванным от реальной жизни. Позитивно стремление Бергбома "очистить" право от наслоений этики, психологии, идеологии, истории, придать ему непротиворечивый и системный характер с помощью кодификации, акцент на догму права, т.е. наличные, содержащиеся в нормах права, правоотношениях, официальных актах государства (законах) объективированные элементы правовой видимой действительности, которая имеет первостепенное значение для правоприменителя (чиновника, судьи, полицейского).

Однако создать целостную теорию, позволяющую избежать пробелов в праве, противоречий между нормами права, уяснить действительную природу субъективных прав, выявить взаимосвязь права и государства с социальными отношениями, Бергбому не удалось.

Юридический позитивизм во Франции делал акцент на выявление правовой природы государства, избегая выявления связи государства с социальными отношениями. Поэтому доктрину юридического позитивизма во Франции разрабатывали преимущественно конституционалисты, государствоведы.

Юридический позитивизм Адемира Эсмена

Одним из наиболее влиятельных теоретиков школы государственного права был французский правовед А. Эсмен (1848– 1913).

Учение о государстве. В работе "Общие основания конституционного права" (1895 г.) он представил государство как юридическую конструкцию, отождествляемую с правопорядком, с набором норм, содержащихся в конституции. Государство, по Эсмену, "есть юридическое олицетворение нации; оно является субъектом и воплощением общественной власти"[1]. Современное государство престает быть выразителем интересов определенного класса, а служит всей нации. "Национальный суверенитет – это в правовом смысле отрицание всякой классовой системы"[2]. Лишь нация обладает учредительной властью, наделяется правом пересматривать конституцию, нормы которой и образуют это государство.

Эсмен классифицировал государства с точки зрения оптимального выражения общенациональных интересов в структуре высших органов власти. Наиболее оптимально национальный суверенитет выражен в представительном правлении: либо в парламентской республике, либо в конституционной монархии. Он пытается совместить принцип верховенства парламента с механизмом разделения властей, найти "золотую середину" между демократией и авторитаризмом.

Конституционная модель разделения властей Эсмена стремится совместить представительство интересов всех слоев общества в законодательном собрании с идеей эффективности исполнительной власти. При этом верховенство парламента не должно быть деспотическим, выражением "тирании большинства". Для этого необходимо при создании представительного органа – парламента использовать принцип двухпалатности. Нижняя палата, разрабатывающая и принимающая законодательные акты, формируется на основе всеобщего избирательного права, а верхняя палата, утверждающая законы и обладающая правом отлагательного вето, формируется с использованием избирательных цензов (ограничений) и олицетворяет аристократическое начало. Таким образом, двухпалатная структура парламента "позволит разумно сочетать дух прогресса и дух традиции и консерватизма".

Одним из первых Эсмен высказал предположение о том, что эффективное обеспечение прав и свобод, защиту правопорядка и безопасность может гарантировать сильная исполнительная власть. Вместо жесткого разделения властей он предложил принцип сотрудничества властей. Правительство несет ответственность перед парламентом и формируется на основе результатов парламентских выборов партией, набравшей большинство голосов. Таким образом, правительство опирается на поддержку парламентского большинства и может проводить самостоятельный политический курс и радикальные преобразования. Эту систему организации исполнительной власти Эсмен называл "кабинетным правлением".

Эсмен ввел принцип политической конкуренции в функционирование правительства путем чередования партий у власти. Подобная форма как разновидность парламентского правления эффективна при "образовании двух больших партий – одной консервативной, другой прогрессистской, предназначенных поочередно сменять одна другую во власти"[3].

Достаточно осторожно Эсмен относился к наделению граждан политическими правами. По его мнению, их следует доверять только "способным", поскольку политические права выполняют особую социальную функцию.

Он выступал за представительную демократию и отрицал непосредственную, считая, что избирательное право не должно быть всеобщим. Оно не должно предоставляться женщинам и его следует ограничить цензами (возрастным, оседлости). Он отказывал гражданам в способности компетентно судить о качестве законов и законопроектов, если они не имеют достаточного образования. Эсмен не допускал прямого влияния избирателя на волю депутата. Он считал, что депутаты законодательного собрания должны обладать свободным мандатом и иметь право самостоятельно формировать волю нации, не опасаясь быть отозванными своими избирателями. "Депутат, раз избранный, должен для выполнения своей миссии находиться вне влияния своих избирателей. Избиратели не только не могут отозвать их (депутатов), но не могут также ограничивать их полномочия точными и предварительными инструкциями или обязывать их действовать в известном смысле, под страхом недействительности их актов"[4].

Будучи сторонником правового государства, Эсмен определял пределы государственной власти наличием у каждого гражданина индивидуальных прав и свобод. Наличие индивидуальных прав и свобод, а также их гарантия имеют особую ценность в условиях демократии, в которой возможна демократическая "тирания большинства". Многие из этих прав и свобод носят негативный характер (в смысле негативного понимания свободы как отсутствия принуждения) и не могут быть ограничены государством, поскольку зафиксированы в конституции. Среди индивидуальных прав он выделял формальное равенство, личную свободу, неприкосновенность личности, частную собственность, свободу труда, а также свободу совести, собраний, печати (в его терминологии – "моральные свободы"). В то же время он не признавал в качестве индивидуальных прав те, которые возлагают на государство позитивные обязанности: право на материальное обеспечение, образование, труд и т.д.

  • [1] Эсмен А. Основные начала государственного права. М., 1898. С. 356.
  • [2] Там же. С. 356.
  • [3] Эсмен А. Указ. соч. С. 368.
  • [4] Эсмен А. Указ. соч. С. 354.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >