Неоавстрийская экономическая школа: неолиберальный взгляд на государственное вмешательство в экономику

Неолибералы признают и подчеркивают существование связи между свободой экономических агентов и защитой частной собственности, с одной стороны, и уровнем экономической эффективности данного общества – с другой. По их мнению, именно свобода в сфере экономической деятельности и прочная защита прав собственности выступают главным и необходимым условием быстрого экономического роста, а для сбалансированного развития в принципе достаточно действия механизма свободного рынка и свободной конкуренции, автоматически устанавливающих равенство между спросом и предложением. Поэтому роль государства в экономике должна быть сведена к минимуму, прежде всего в создании и поддержании условий для свободной конкуренции, иод которой понимается создание равных экономических возможностей для всех.

У истоков неолиберализма стоял австрийский экономист Людвиг фон Мизес (1881–1973). В ходе изучения функционирования рыночной системы он пришел к выводу, что именно частная собственность как институт служит необходимым реквизитом цивилизации и материального благосостояния, а ее социальная функция заключается в том, что она способствует оптимальному использованию ресурсов и обеспечивает суверенитет потребителей[1]. С точки зрения Мизеса, только частная собственность способна быть основой рациональной экономической деятельности, так как порождаемые ею индивидуалистические стимулы обеспечивают максимальное использование ресурсов[2].

Мизес – ярый противник любой формы вмешательства государства в экономику. В своей работе "Интервенционизм: экономический анализ" (1940) он подверг резкой критике практически все формы государственного вмешательства (субсидирование, регулирование цен, введение внешнеторговых ограничений и т.д.). С его точки зрения, любая государственная интервенция в экономику, как правило, не достигает заявленной цели, но имеет перераспределительный эффект (или в пользу потребителя, или в пользу производителя). Более того, государственная интервенция в экономику может вызвать совершенно неожиданные ex post последствия, во много раз более тяжелые, чем те, которые послужили ex ante предлогом для государственного вмешательства. Так, усиление роли государства в экономике, при определенных условиях, может привести к росту власти бюрократии и появлению таких негативных экстерналий, как коррупция, снижение эффективности общественного производства, подрыв инновационной деятельности и т.д. В целом, государственное вмешательство в экономические процессы приводит к потерям общественного благосостояния. Анализируя нерыночные системы хозяйствования, под которыми он подразумевает в первую очередь социалистическую систему (и немецкую систему времен Второй мировой войны), Мизес подверг атаке ее центральное звено – планирование. По мнению Мизеса, плановое регулирование экономики делает невозможным измерить вклад различных экономических ресурсов в стоимость производства благ, так как базируется на системе произвольных оценок, а значит, делает невозможным рациональное и эффективное использование этих ресурсов.

Фридрих фон Хайек (1899–1992), ученик и последователь Мизеса, продолжил критику социалистической системы хозяйствования и центрального планирования прежде всего с позиции экономической свободы[3]. Хайек рассматривал рынок не как изобретение человека и не как механизм реализации справедливости и оптимального распределения ресурсов (он вообще противник целеполагания и всегда выступал непримиримым противником переустройства общества по заранее сконструированным идеальным моделям), а как спонтанный экономический порядок (см. параграф 8.4 учебника "Микроэкономика"). По Хайеку, на рынке каждый, вступая в добровольный обмен, сообщает всем информацию о своих целях и возможностях и одновременно получает информацию о готовности других способствовать реализации этих целей. Рынок просто соединяет конкурирующие цели, но не дает гарантии того, какие из этих целей будут достигнуты в первую очередь. Единственное, что гарантирует рынок, так это то, что любой продукт будет изготавливаться с наименьшими издержками.

У спонтанного экономического порядка, по мнению Хайека, есть и другие существенные преимущества перед планированием. Прежде всего, это то, что в нем используются знания всех членов общества. Распространение этих знаний, большая часть которых воплощена в ценах, остается важнейшей функцией рынка. Механизм цен – уникальный способ коммуникации, где цены выступают и как свидетельство определенной значимости товара, с точки зрения других людей, и как вознаграждение за усилия. Цены играют роль сигналов, побуждающих индивида предпринимать усилия. Через цены осуществляется взаимоприспособление индивидуальных планов и потому механизм цен – одна из важнейших сторон рыночного порядка. Наблюдая движение сравнительно небольшого количества цен, предприниматель получает возможность согласовывать свои действия с действиями других. Но Хайек неоднократно подчеркивает, что функция системы цен реализуется только в условиях конкуренции, т.е. лишь в том случае, когда отдельный предприниматель вынужден учитывать движение цен, но не может его контролировать. И чем сложнее оказывается экономический организм, тем бо́льшую роль играет это разделение знаний между индивидами, самостоятельные действия которых скоординированы благодаря безличному механизму передачи информации, известному как система цен.

Оригинальность взгляда Хайека на механизм конкуренции состоит в том, что он видел в нем способ открытия новых продуктов и технологий. Именно конкуренция заставляет предпринимателя, стремящегося к максимизации своей прибыли, искать именно те самые новые комбинации производственных факторов, которые и обеспечивают динамическое развитие экономики. В этом эффекте конкуренции, по убеждению Хайека, кроется еще один аргумент против централизованного планирования. Поскольку производство неизвестного продукта нс может быть внесено в план, тем самым система директивного планирования предполагает репродуцирование сложившейся структуры производства. Таким образом, конкуренция представляет ценность именно потому, что ее результаты непредсказуемы.

Один из аргументов в пользу вмешательства государства в рыночные отношения – необходимость обеспечения социальной справедливости. Хайек с этим не спорит, соглашаясь, что если мы действительно хотим распределять блага в соответствии с некими заранее установленными стандартами благосостояния, то нет другого выхода, кроме как планирования всей экономической жизни. Но платой за такие достижения, считает он, будет уничтожение свободы выбора. По мнению Хайека, неправомерно связывать принципы осуществления социальной справедливости с рыночным порядком, который является этически нейтральным. Согласно его взглядам, справедливость следует оценивать с точки зрения самого процесса поведения, а не с точки зрения конечного результата. Справедливость у Хайека сводится к универсальному и всеобщему равенству всех перед законом.

  • [1] Мизес Л. Человеческая деятельность: Трактат по экономической теории / пер. с англ. А. Куряева. М.: Социум, 2005 ; Его же. Либерализм / пер. с англ. А. В. Куряева. М.: Социум, Экономика, 2001.
  • [2] Мизес Л. Свобода и собственность. Лекция, прочитанная Л. фон Мизесом в Принстонском университете в октябре 1950 г. на 9 заседании Общества Мон-Пелерин. Издана в виде брошюры Институтом Мизеса (Оберн, шт. Алабама) в 1991 г.
  • [3] Хайек Ф. Дорога к рабству: пер. с англ. М.: Экономика, 1992 (URL: libertarium.ni/l_lib_road_v).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >