Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow История arrow Историография истории России

Проблематика научных исследований

Изучение истории дореволюционной России не было приоритетным у историков-марксистов. Они обращались к тем проблемам, которые считали актуальными. В центре их внимания находились сюжеты, связанные с народными движениями и социально-экономической историей. Своеобразие изучения этих проблем в 1920-е гг. заключалось в следующем: во-первых, историки- марксисты испытывали серьезное влияние концепции Покровского, во-вторых, не было ни одной проблемы, по которой они не вели дискуссии. Научные дискуссии вызывались как наличием в историческом сообществе различного понимания хода исторического процесса, так и влиянием нэпа, общеполитической обстановкой в стране, межпартийной и внутрипартийной борьбой.

Историки-марксисты посвящали немало своих работ юбилейным датам в истории народного движения. Изучение классовой борьбы в России было особенно актуальным в связи с отмечаемым в 1925 г. 150-летием восстания Емельяна Пугачева. Историки обсуждали вопросы о характере крестьянских войн, их руководителях и участниках. М. II. Покровский крестьянские восстания в XVII в. характеризовал как "крестьянскую революцию", которая в XVIII в. сменяется "буржуазной революцией", направленной против торгового капитала. В соответствии с этой концепцией Г. Е. Меерсон назвал пугачевщину ранней буржуазной революцией, вызванной столкновением двух типов первоначального капиталистического накопления: монополистического, связанного с царизмом, и свободного от монополии торгово-капиталистического на окраинах. Подавление восстания он объяснял поражением "американского пути" капиталистического развития сельского хозяйства.

В связи с другим событием — широко отмечавшимся в том же году столетним юбилеем декабристов, было опубликовано более 1300 работ. Среди историков-марксистов существовали различные мнения об историческом значении этого движения. М. С. Ольминский выступил против празднования юбилея, так как видел в декабристах лишь "движение дворян- землевладельцев". М. II. Покровский к настоящим революционерам относил членов Южного общества и Общества соединенных славян. Северное общество он называл "типичной буржуазно-помещичьей группировкой". В духе концепции Покровского была написана работа М. В. Нечкиной об Обществе соединенных славян.

Выходили работы о А. II. Радищеве, А. И. Герцене, М. А. Бакунине, С. Г. Нечаеве и многих других представителях русского революционного движения. Их деятельность оценивалась по-разному: В. В. Боровский считал Герцена социалистом, а В. М. Фриче не видел в нем и революционера. Столетие со дня рождения II. Г. Чернышевского (1928) стимулировало проведение крупной дискуссии о его месте в русском революционном движении. Многие историки-марксисты находились под влиянием Г. В. Плеханова и считали революционеров-демократов выразителями настроений интеллигенции, а не крестьянских масс, заимствовавших идеи мыслителей Западной Европы.

Ю. М. Стеклов характеризовал Чернышевского как философа, самостоятельно пришедшего к марксистским выводам и даже осознавшего историческую роль пролетариата. Он считал, что Чернышевский первым в России обосновал коммунистические взгляды, "предупредившим многое из того, о чем учил Ленин". В дискуссии, организованной но этому поводу, концепцию Стеклова подвергли критике, противопоставив ей взгляды Ленина на Чернышевского как крестьянского революционера и революционного демократа.

Писали историки-марксисты и о народничестве. Ю. М. Стеклов причислял Бакунина к родоначальникам русского коммунизма. Против этого выступили Е. Л. Мороховец и В. П. Полонский. М. Н. Покровский рассматривал революционные события накануне реформы 1861 г. и в пореформенный период как "народническую революцию", направленную против царизма и поддержанную кругами промышленной буржуазии, заинтересованной в борьбе с торговым капиталом и с его надстройкой — самодержавием.

Первостепенное внимание в марксистской историографии уделялось изучению социально-экономического развития страны накануне Октября 1917 г. В ходе дискуссии о характере российского империализма были изложены две различные концепции. Согласно первой, представленной в работах Н. Н. Ванага и С. Л. Ронина, признавалось наличие в России финансового капитала, подчинившего себе русские коммерческие банки и через них русскую промышленность. Л. Н. Крицман утверждал, что "система русского финансового капитализма не существовала", в России было лишь "расширение сферы эксплуатации иностранного финансового капитала". Такая концепция получила название "денационализаторской".

Другой концепции придерживались Л. Л. Сидоров, И. Ф. Гиндин, Е. Л. Грановский и Г. Ц. Циперович. Они проследили развитие капитализма в России в начале XX в., проявившееся в росте накопления капиталов, образовании монополий, сращивании банковского и промышленного капитала. Приток иностранных капиталов, по утверждению этих авторов, — не единственная причина образования финансового капитала, а особенность развития капитализма в России. Эта концепция получила название "национализаторской". В итоге дискуссий но этой проблеме в 1929 и 1931 гг. взгляды о полуколониальном положении России были отвергнуты.

А. В. Шестаков, С. М. Дубровский и некоторые другие историки исследовали развитие капитализма в сельском хозяйстве России конца XIX — начала XX в., столыпинскую аграрную реформу, сельское хозяйство во время Первой мировой войны. Они преувеличивали уровень развития капитализма и не писали о сохранении полукрепостнических отношений. Ю. Ларин отмечал положительные стороны столыпинской реформы, видел наибольшие успехи развития капитализма не в крестьянском хозяйстве, а в помещичьем и главной причиной этого считал подъем цен на хлеб на мировом рынке.

Историки-марксисты внесли вклад в изучение внешней политики России. На этом научном направлении господствовала концепция М. Н. Покровского, который считал, что Первая мировая война была развязана странами Антанты. С. Д. Сказкин в работе "Конец австро-русско-германского союза" (1928) изучил отношения России с Австро-Венгрией и Германией в 70-80-е гг. XIX в.

Исследованием истории российского пролетариата, его участия в революционном движении, возникновении и развитии социал-демократического движения занимались как большевистские, так и меньшевистские авторы. Меньшевик М. С. Балабанов указывал на неоднородность российского пролетариата, на связь определенной его части с землей. Историки-меныневики настаивали на стихийном характере участия рабочих в политической борьбе против царизма. Большевик Б. Павлов (Б. П. Козьмин) преувеличивал падение руководящей роли социал-демократии в этом процессе.

О российской социал-демократии писали меньшевистские лидеры Ю. О. Мартов ("История Российской социал-демократии", "Мировой большевизм", "Записки социал-демократа"), Н. Н. Суханов, П. Б. Аксельрод, А. Н. Погресов; большевистские историки А. С. Бубнов, В. И. Невский, Н. Н. Попов, Е. М. Ярославский и др. В этой литературе сложилось несколько взглядов на истоки социал-демократического движения в России.

В. И. Невский писал о социал-демократии как течении, оформившемся иод влиянием марксизма, а также социалистических идей народничества и народовольчества. Его оппоненты из меньшевистского лагеря считали, что социал-демократия возникала с момента создания группы "Освобождение труда". По Рожкову, подлинные марксисты в России — Г. В. Плеханов и меньшевики. Н. Л. Сергиевский в качестве предтечи большевизма рассматривал Д. Благоева. Многие историки-марксисты не разделяли взглядов Сергиевского — принятие этой точки зрения сближало ленинизм с народничеством, к которому тяготел Благоев. За преувеличение влияния народничества па социал-демократию Ольминский критиковал Невского.

Дискуссии по вопросу об истоках социал-демократии продолжились в 1923 г., когда отмечалось 25-летие I съезда и 20-ле- тие II съезда РСДРП. Большевистские авторы принижали историческую роль I съезда и возвеличивали значение II съезда в истории партии, так как он дал начало большевизму.

Годовщины 20-летия и 25-летия революции 1905 г. вызвали интерес к изучению истории первой русской революции. Споры развернулись по вопросу о ее характере. Меньшевистские историки продолжали настаивать на буржуазном характере революции 1905—1907 гг., большевистские авторы отмечали ее народный, в первую очередь, рабоче-крестьянский характер, однако и они не были единодушны. Л. Д. Троцкий, верный своей концепции "перманентной революции", отрицал революционные возможности крестьянства. Его мнение серьезно влияло на взгляды историков-марксистов, которые также писали о Первой русской революции как исключительно пролетарской и в поражении пролетарского движения видели разгром всей революции 1905 г. А. В. Шестаков и Мороховец признавали роль крестьянства в революции, изучали его выступления в 1906—1907 гг.

Развернулась дискуссия и по отдельным вопросам революции. Л. Д. Троцкий оценивал Советы, созданные в ходе революции, как органы самоуправления и "прообраз рабочей партии". Некоторые историки отстаивали ленинское понимание Советов как зарождавшихся органов восстания и революционной власти. По мнению Невского, в ряде случаев Советы становились полнокровными органами власти. А. В. Шестаков видел наивысший подъем революции в Октябрьской политической стачке 1905 г., а Е. М. Ярославский и С. И. Черномордик (П. Ларионов) — в Московском вооруженном восстании в декабре 1905 г.

В острой форме проходили дискуссии по вопросу оценки различных этапов революции 1917 г. В меньшевистской литературе распространилось мнение о Февральской революции как "истинной", "славной", "бескровной", "народной". Многие большевистские авторы не видели принципиальной разницы между февральским и октябрьским этапами единой революции 1917 г. М. Н. Покровский считал, что в феврале диктатура пролетариата была установлена де-факто, а в октябре оформлена де-юре. В 1927 г. в связи с 10-летием Октябрьской революции в ряде изданий была установлена четкая грань между Февральской буржуазно-демократической и Октябрьской социалистической революциями.

Однако не все большевистские авторы признавали Октябрьскую революцию социалистической. С. А. Инонтковский высказал мысль о том, что она "была в одно и то же время и пролетарской, и буржуазно-демократической". Концепция о двойственном характере Октябрьской революции пользовалась поддержкой вплоть до конца 1920-х гг. Л. Н. Крицман характеризовал ее как "совпадение антикапиталистической и антифеодальной революции". Такого же мнения придерживались авторы четырехтомной "Истории ВКП(б)" под редакцией Е. М. Ярославского (1926—1930).

В брошюре "Уроки Октября" (1924) Троцкий писал, что Октябрьская революция победила только потому, что большевизм в 1917 г. "идейно перевооружился" и принял его идею "перманентной революции". Излагая теорию "двух вождей" в революции, автор "Уроков Октября" доказывал, что руководство в дни переворота принадлежало ему, а не Ленину.

Публикация брошюры вызвала острую "литературную" дискуссию, в которой приняли участие И. В. Сталин, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Н. К. Крупская. Свое понимание революции, роли в ней Ленина и Троцкого Сталин представил в работах "Об основах ленинизма", "К вопросам ленинизма", "Троцкизм или ленинизм". Пленум ЦК РКП(б) в январе 1925 г. расценил выступление Троцкого как попытку "подменить ленинизм троцкизмом".

Активное участие в борьбе с троцкизмом принял N4. Н. Покровский. В очерке "Октябрьская революция в изображениях современников" (1927) он писал, что Троцкий заимствовал основы схемы русской истории у историков "государственной школы" и, опираясь на нее, пытается доказать невозможность победы социализма в Советской стране. В 1927 г. в "Очерках по истории Октябрьской революции" под редакцией М. Н. Покровского Октябрьская революция оценивалась как социалистическая.

В те же годы начала разрабатываться история иностранной интервенции и гражданской войны. В работах членов Военной академии, военно-научных обществ изучалась военно-оперативная сторона событий. К пятилетию основания Красной Армии (1923) вышли военно-исторические исследования, авторами которых были полководцы Красной Армии. М. Н. Тухачевский в книге "Поход за Вислу" писал о причинах неудач Красной Армии в советско-польской войне 1920 г. В дискуссии, вызванной выходом книги, приняли участие крупнейшие военачальники — С. С. Каменев, Б. М. Шапошников, А. И. Егоров и др. Среди обобщающих трудов, освещавших весь период иностранной военной интервенции и гражданской войны, следует назвать работы Н. Е. Какурина и А. Анишева, трехтомный труд по истории Красной Армии и ее боевых действий, подготовленный военными историками.

Создавались работы, в которых анализировалась расстановка классовых сил в годы гражданской войны (С. И. Гусев).

В литературе 1920-х гг. были даны первые оценки проводимой большевиками нэп. Н. А. Рожков рассматривал нэп как возврат к идеям Февральской революции, реставрацию в России буржуазных порядков. С. И. Гусев видел в нэпе продолжение Октябрьской революции и подчеркивал, что, не будь гражданской войны, большевики в 1919—1920 гг. "вели бы ту же самую, по существу, “новую” экономическую политику (а не политику “военного коммунизма”, на которую нас вынудила гражданская война)".

Начало критики концепции М. Н. Покровского

Во второй половине 1920-х гг. историки-марксисты все чаще стали выступать с критическими замечаниями в адрес Покровского и его исторической концепции. Особые возражения вызывали положения ученого о торговом капитализме, народничестве и Первой мировой войне.

Покровский неоднократно писал о политическом значении истории: "...история есть самая политическая наука из всех существующих. История это есть политика прошлого, без которой нельзя понять политику настоящего". В работах "Ленин и Маркс как историки", "Ленинизм и русская история" он пытался подвести взгляды Маркса и Ленина на историю иод свою концепцию.

Различное понимание историками-марксистами основных категорий марксизма, отсутствие единообразия при характеристике "общественных форм", желание отказаться от теории торгового капитализма привели к дискуссии об общественно- экономических формациях. С. М. Дубровский в книге "К вопросу о сущности “азиатского” способа производства, феодализма, крепостничества и торгового капитала" (1929) поставил три вопроса, которые обсуждались в ходе дискуссии: об "азиатском" способе производства, торговом капитализме и крепостничестве. В итоге историки-марксисты пришли к выводу, что "азиатский" способ производства, упоминаемый в трудах Маркса, неверно считать особым способом производства, отличным от рабовладельческого и феодального. Они поддержали вывод Дубровского: в торговом капитализме нет оснований видеть не только особую формацию, но и определенный исторический период. Вместе с тем была отвергнута его концепция о феодализме и крепостничестве как разных формациях, крепостничество стали рассматривать как разновидность феодализма.

К концу 1920-х гг. Покровский отказался от многих своих прежних оценок исторических событий. Он внес в текст "Сжатого очерка" многочисленные поправки, однако в своей основе его концепция русской истории осталась прежней.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы