Магические правила

Вера в магию раньше всего и сильнее всего выражает пробудившуюся уверенность человека в себе. В магии человек уже не чувствует себя во власти естественных или сверхъестественных сил. Он начинает играть свою собственную роль, становится активным действующим лицом в спектакле природы. Вся магическая практика основана на убеждении, что природные явления во многом зависят от человеческих поступков. Жизнь природы определяется верным распределением и соединением человеческих и сверхъестественных сил. Это сотрудничество регулируется строго разработанным ритуалом. Каждая отдельная сфера подчинена особым магическим правилам. Так, существовали особые правила земледелия, охоты, рыболовства.

В тотемистических обществах различные кланы владеют различными магическими ритуалами как своей привилегией и тайной. Чем труднее и опаснее действие, которое требуется выполнить, тем нужнее становятся эти ритуалы. Магия не используется для практических целей, для поддержки человека в нуждах для повседневной жизни. Она предназначена для более высоких целей, для смелых и опасных предприятий.

Описывая мифологию туземцев Тробрианских островов в Меланезии, Малиновский сообщает, что во всех случаях, когда нет необходимости в особых и чрезвычайных условиях, когда не нужно особой смелости или выносливости, мы не находим ни магии, ни мифологии. Напротив, высокая степень развития магии и связанной с ней мифологии всегда имеет место там, где занятие опасно, а исход его неочевиден. В таких хозяйственных делах, как искусство и ремесла, охота, собирательство, человек не нуждается в магии. Он обращался к магическим ритуалам лишь в ситуациях, требовавших сильного эмоционального напряжения.

Но ведь как раз выполнение этих ритуалов и давало человеку повое чувство – ощущение своих собственных сил: силы воли и энергии. В магии человек достигал высшего сосредоточения всех своих усилий, которые при обычных условиях оставались бы рассеянными и разрозненными. Сама техника магии требовала именно такой предельной концентрации. Всякое магическое искусство нуждается в высочайшей внимательности, ведь если выполнять магические действия не в нужном порядке и по неизменным правилам, нужный результат не будет достигнут. В этом отношении магию можно рассматривать как первую школу, пройденную первобытным человеком. Даже если при этом практические цели не достигаются, а желания человека не выполняются, магия учит человека полагаться на собственные силы, рассматривать себя как существо, которое не просто вынуждено подчиняться силам природы, но способно своей духовной энергией регулировать и контролировать эти силы.

По мнению Кассирера, отношение магии и религии – одна из самых неясных и противоречивых проблем в философии религии. Прояснить ее неоднократно пытались представители философской антропологии. Однако их теории не согласуются и даже нередко находятся в вопиющем противоречии друг с другом. Естественно само желание дать строгое определение, которое позволило бы четко разграничить магию и религию. В теории мы признаем, что это не одно и то же и не стремимся сводить их к общему источнику. Мы считаем религию символическим выражением наших высших моральных идеалов, а магию – нагромождением грубых предрассудков.

Если допустить связь религии с магией, тогда сама религиозная вера становится своего рода суеверием. С другой стороны, сам характер нашего антропологического и этнографического материала очень затрудняет различение этих двух областей. Попытки продвинуться в этом направлении становятся все более проблематичными. Современная антропология утверждает неразрывность взаимосвязей между магией и религией. Одним из первых, кто попытался доказать, что даже с антропологической точки зрения магия и религия не могут быть объединены в общей рубрике, был Фрэзер.

Согласно Фрэзеру магия и религия совершенно различны по психологическому инстинкту и преследуют разные цели. Ослабление и упадок магии открыли путь к религии. Появление религии – результат упадка магии. "Люди увидели, что принимали за причины то, что таковым не являлось, поэтому все их старания действовать с помощью этих воображаемых причин оказались тщетными. Мучительный труд затрачивался даром, пытливая изобретательность расточалась бесцельно. Люди дергали нити, к которым ничего не было привязано"[1]. Именно разочаровавшись в магии, человек обрел религию, открыл ее подлинный смысл.

"Если весь огромный мир продолжал существование без помощи человека и ему подобных, то происходило это, конечно, потому, что имелись другие существа, похожие на него, но куда более могущественные, невидимо направлявшие природные процессы и порождавшие разнообразные ряды явлений, которые человек до сих пор ставит в зависимость от совершаемых им магических обрядов"[2].

Различение это, однако, выглядело достаточно искусственно как с точки зрения системных требований, так и с позиции этнографической фактографии. Вообще, как считает Кассирер, эмпирически существование некой магической эпохи, которая сменялась бы и преодолевалась эпохой религии, отнюдь неочевидно. Сомнительны также и данные психологического анализа, на котором основано различение этих двух эпох. Дж. Фрэзер рассматривал магию как плод теоретической или научной деятельности, как результат человеческой любознательности, которая побуждала человека исследовать причины вещей, однако, не будучи в состоянии открывать реальные причины, он вынужден был довольствоваться вымышленными. Что же касается религии, то у нее нет теоретических целей: она выражает этические идеалы. Обе точки зрения, по мнению Кассирера, будут, однако, поколеблены, если обратить внимание на факты, касающиеся первобытной религии.

  • [1] Фрэзер Дж. Золотая ветвь. М., 1983. С. 61.
  • [2] Там же. С. 71.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >