Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Религиоведение arrow Религиоведение

РЕЛИГИЯ В КОНТЕКСТЕ КУЛЬТУРЫ

В результате изучения данной главы студент должен:

знать

  • • соотношение культа и культуры;
  • • феномен религии как аллегорическое знание;

уметь

• анализировать религию как общественный институт;

владеть

• навыками практического анализа религии как врожденного свойства человека.

Культ и культура

Культ как феномен религии

Культ (от лат. cultus – уход, почитание) – совокупность действий, обрядов, ритуалов, связанных с верой в сверхъестественное.

Когда-то понятия "культ" и "культура" были нераздельны, но для того чтобы уяснить их реальное соотношение, следует установить, что же такое культ, тем более, что некоторые исследователи связывают происхождение культуры именно с религиозным культом.

По мнению П. А. Флоренского (1882–1937), древние культы потрясали и тем самым открывали возможность постижения тайн. Нередки случаи, когда перед глазами человека раздвигается пелена и открывается сущее культа. Понять культ можно не рассудочным разумением, а жизненным соприкосновением с ним. Философ предлагал создать науку о культе, т.е. провести анализ культовых форм.

Как считал Флоренский, культ постигается сверху вниз, а не снизу вверх. Что это означает? У каждого есть собственный опыт постижения культа, следовательно, в понимании проблемы каждый идет от некоего, уже приобретенного опыта. Подойти же к культу сверху вниз означает осмыслить, углубить и расчленить свои, уже имеющиеся впечатления от культа.

В случае рассмотрения культа снизу вверх мы подходим к проблеме происхождения культуры (культурогенеза). Точнее же эта проблема может звучать иначе: какой вид деятельности вызвал к жизни культуру как феномен.

Раскрывая концепцию Флоренского, по-видимому, можно рассуждать о том, какой смысл открывается человеку от погружения в реальность. Однако можно подойти к действительности и с опытом трансцендентного. Отсюда сформулированная философом задача: "Необходимо доказать осмысленность вещей и овеществленность смыслов"[1].

П. А. Флоренский анализирует отступления от этих установок, ощутимые в европейском сознании, в котором вещи стали рассматривать только как утилитарные, а понятия – только как убедительные. Иначе говоря, культура утратила сакральное измерение, все стало светским. "Так произошла западноевропейская гуманитарная цивилизация – гниение, распад и почти уже смерть человеческой культуры"[2]. Культ Флоренский рассматривает как бутон культуры. Он трактует предметы культа как осуществленное соединение временного и вечного, ценности и данности, нетленности и гибели. "Человек, – писал философ, – сам живое единство бесконечности и конечности, вечности и временности, безусловности и тленности, необходимости и случайности, узел мира идеального и мира реального, “связь миров” (Державин), и он не может творить иначе, как свои же подобия, то есть такие же противоречия горнего и дольнего, каков он сам"[3].

По мнению Флоренского, культура и религия близки по духу, ибо смысл религии – соединить Бога и мир, дух и плоть, смысл и реальность. Кроме известных и расхожих типов деятельности – теоретической и практической – философ выделяет еще одну – литургическую, производящую святыни. При осмыслении феномена культа Флоренский критикует сложившиеся к тому времени подходы к проблеме: "Если идеологизм, господствовавший в век единодержавства оторванного теоретического разума, в век абсолютных монархий и террора, все сводил к великому, законодательствующему над жизнью, уединенному ratio, то экономизм, развившийся в середине XIX века, среди спешно-уторопленного роста техники, но при пониженном до последней степени чувстве ценности и силы личности, при все растущем значении масс, – экономизм, говорю, напротив, все сводит к экономическим потребностям масс"[4].

Другую трактовку культа Флоренский связывает с теорией, которую он называет сакральной. Согласно этой теории, возникшей преимущественно в сравнительно-антропологической школе исследователей культуры, господствующее место в религии занимает культ. Ядро религии составляет не мифы и догматы, а культовый ритуал, священнодействие, таинство. На культ наслаивается все остальное, что присуще религии.

Вне богослужения, сами по себе миф, догмат, правило поведения – это уже отступление от религии. Представитель сравнительно-антропологической школы Рональд Грегор Смит (1913– 1968), в частности, пишет: "В каждой религии, как древней, так и современной, мы находим, с одной стороны, определенные верования, с другой – определенные учреждения, ритуальную практику и правила поведения. По свойственной нам привычке мы рассматриваем религию скорее со стороны веры, чем практики, так как вплоть до сравнительно недавнего времени единственными формами серьезно изучаемой в Европе религии были формы различных христианских церквей, все же эти церкви признают, что ритуал имеет значение только в связи с его истолкованием. Поэтому, когда мы подходим к какой-либо чужеземной или античной религии, мы естественно думаем, что наша задача заключается прежде всего в исследовании веры, так как здесь мы можем найти ключ к ритуалу и практике"[5].

Между тем, как считает Смит, "античные религии по большей части не имели исповедания веры, они всецело состояли из учреждений и практики. Конечно, люди обыкновенно не следуют известной практике, не соединяя с ней значения; тем не менее, мы встречаемся, как правило, с таким явлением, что в то время как практика была строго установлена, значение, соединяемое с ней, было до такой степени неопределенным, что один и тот же обряд истолковывался различными словами, различным образом, хотя вследствие этого не возникало вопроса об ортодоксии или гетеродоксии"[6].

П. А. Флоренский, осмысливая огромный эмпирический материал, связанный с пониманием культа, указывает на средоточие места культа во всей культуре. Святыни – это первичное творчество человека. Что касается культурных ценностей, то они производные от культа. "Система понятий, – отмечает философ, – первоначально есть система, сопровождающая культ, – это суть развивающегося из самого культова действа, из “словесного” обряда, объявляющие культ мифа, так называемые эфиологические мифы, или же вспомогательные формы и термины Богослужения. Эти мифы, формулы, термины получают далее самостоятельный рост, автономно усложняются, отдаляются от культа, делаются светскими – литературными и научно-философскими сюжетами, формулами и терминами и, в конечном выветривании собственно-религиозного обрядового действа, порождают светскую философию, светскую науку, светскую литературу"[7].

Однако религиозный смысл, как утверждает Флоренский, выветривается благодаря еще одному феномену – технике. Обряд является всеобъемлющим удовлетворением всех потребностей человека, но он содержит в себе и утилитарный смысл. Этот компонент, лишаясь своего духовного смысла, дает в истории экономику, хозяйство, технику. Обряд распадается на смысл и вещь. Рост материальной техники параллелен росту рассудочного жизнеописания, ибо этот процесс – начало распада религии.

Такое движение культуры Флоренский иллюстрирует прежде всего проблемой соотношения мифа и святыни. Отношение мифа к святыне представляется ему следующим образом: как цепкий плющ вьется вокруг дерева, так обвивает святыню миф. Как плющ впоследствии иссушает и душит ствол, так и миф, окутав собою святыню, иссушает и душит ее, сам занимая ее место, скрывает и уничтожает се. Миф делает восприятие святыни опосредованным, и сама святыня от этого теряет собственную жизнь, теряет смысл сама по себе. На прахе святыни – мифы, на прахе мифов – святыни.

Останавливается Флоренский и на таком чрезвычайно значимом вопросе, как связь культа и философии, тоже являющейся элементом культуры. Религия, по мнению многих, есть материнское лоно философии. Секуляризированный миф обратился в философские построения. П. А. Флоренский замечает, что ни один издатель не начнет печатать и выпускать книги ближе, чем с орфиков и Гесиода. Точно так же историк едва ли забудет отметить только полуфилософскую еще стоянку ионийских натурфилософов Гераклита, Пифагора (570–490 до н.э.), элейцев, Эмпедокла (ок. 490- ок. 430 до н.э.). Можно отметить также их промежуточное положение между мифологией и философией.

Не только философы и историки, но и языковеды тоже указывают на мифологический склад древнего языка и на неизбежность мифологизирующих свойств древнего мышления. Таким образом, первоначальная философия только по воле к автономному самоопределению отличалась от породившей ее религии, но отнюдь не по своему содержанию. Короче говоря, древнейшая философия – это та же античная религия, но религия самоотражающаяся, пожелавшая быть нерелигиозной. "Философия есть беглая дочь своей матери"[8], – таков вывод Флоренского.

Менее изучен, по мнению философа, вопрос о происхождении философской антропологии из богословской терминологии. Миф подобен философии, но ссылка на него еще ничего не объясняет. Он сам есть род философии. Вопрос об источниках питания философии – это не только исторический вопрос. Без него, по мнению Флоренского, ничего нельзя сказать о природе философского мышления.

Как показал русский философ, пафос самоопределения философии явно направлен против реальности, против того, что заставляет самоопределиться. Но истинная реальность, против которой выступает философия, – это реализованный смысл, или осмысленная реальность; это воплощенный Логос; это культ. Конкретное же содержание философских понятий может быть лишь одно – культовое. "Если могут быть счеты, – писал Флоренский, – то между видами культа, между культами разных исповеданий и разных религий, но никак не между культом вообще и философией вообще, ибо философия все свое берет от культа, а не обратно, и если впоследствии, в позднее сравнительно время, в культах, например в христианском, появляются формулы и термины, навеянные философией, например формулы и термины платоновской и аристотелевской философии, то все-таки это лишь кажущееся явление: религия потому взяла тс или иные термины и формулы, что взявшая их прежде философия сама взяла их из культа же"[9].

Причем, анализируя природу культа, Флоренский возводит случайное в должное. Субъективное просветляется в объективном. Культ претворяет естественную данность в идеальное. Он утверждает всю человеческую природу, со всеми ее аффектами.

Касаясь феномена культуры, философ проводит различие между деятельностью осуществления и деятельностью осмысления. Машина и смысл, по его мнению, противостояли друг другу, объединяясь в культ. При этом важно подчеркнуть, что существование культа есть трансцендентное условие единства самосознания.

П. А. Флоренский указывает и источник такой двойственности в человеке. По его мнению, построение орудий имеет своим корнем стихийное начало человека. Продолжая наше тело, эта деятельность по существу есть именно то, что строило наше тело. Она – прибой стихий. Это начало называли дионисийским, хотя Флоренский считал более точное слово "титаническое", что значит "из земли выросшее". Это рождающаяся бездна, это слепой напор.

Вторым началом является деятельность связывания и ограничения в противовес дионисийскому расторжению. Человек – на только темное хотение, но и светлый образ. Определив культ как деятельность совмещения смысла и реальности, Флоренский вторично вернулся к этой проблеме: он выводил культуру из внутренних сил человеческой онтологии.

  • [1] Флоренский Π. А. Культ, религия и культура // Богословские труды. Вып. 17. М., 1977. С. 107.
  • [2] Флоренский П. А. Из богословского наследия // Богословские труды. Вып. 17. С. 105-106.
  • [3] Флоренский П. А. Культ, религия и культура // Его же. Философия культа (Опыт православной антроподицеи). М., 2010. С. 100–101.
  • [4] Там же. С. 106.
  • [5] Цит. по: Флоренский П. А. Культ, религия и культура. С. 107.
  • [6] Цит. по: Там же. С. 108.
  • [7] Флоренский Π. А. Культ, религия и культура. С. 118.
  • [8] Флоренский П. А. Культ и философия // Его же. Философия культа (Опыт православной антроподицеи). С. 123.
  • [9] Там же. С. 146.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы