Принципы, цели и объяснение

Как неоднократно отмечалось выше, наиболее емкими в смысловом отношении концептами являются принципы. Их природа заслуживает особого обсуждения. При этом, разумеется, в соответствии с аксиологической природой психологии и педагогики необходимо четкое понимание своеобразия аксиологических принципов, их отличия от принципов естественных наук.

В физике, химии и геологии главенствующее положение занимает принцип наименьшего действия. Независимо от пожеланий людей процессы происходят таким образом, что действие оказывается минимальным. В результате работают определенные законы, смысл которых задается именно принципом наименьшего действия.

В биологии положение дел обстоит иначе, чем, например, в физике. Здесь актуален целый список экстремальных принципов (в частности, принцип максимизации репродуктивных усилий, массы биологического потомства, разнообразия, суммарного дыхания[1]).

В аксиологических науках ситуация с принципами еще более неоднозначна, чем даже в биологии. Концептов много и каждый из них так или иначе вовлекается в процесс оптимизации, обычно выливающийся в максимизацию или минимизацию либо отдельной ценности, либо их сочетания. Показательно положение дел в экономике. Здесь основополагающее значение чаще всего придается максимизации нормы прибыли на авансированный капитал. Если, однако, прямолинейно следовать только ему, могут возникнуть протестные движения (например, в силу широкого распространения безработицы, которые сметут существующую экономику). Это означает, что принцип максимизации нормы прибыли на авансированный капитал не является гарантией процветания экономики – он должен дополняться другими принципами, например максимизации объема продаж и занятости.

В психологии и педагогике также могут и должны оптимизироваться самые различные ценности и их сочетания. Здесь, как и в любой другой аксиологической науке, решающее значение имеет, во-первых, совершенствование научного знания, а во-вторых, – учет конкретных ситуаций. Какие именно ценности и их сочетания оптимизируются, зависит от конкретных ситуаций. Так, применительно к операторам атомных электростанций актуальной часто является максимизация их ответственности и стрессоустойчивости. Старики зачастую особенно страдают от увядания памяти и для них актуальным оказывается замедление этого процесса. Соответственно, в педагогической деятельности при работе с различными группами учащихся, отличающихся по степени своей подготовленности, приходится оптимизировать неодинаковые ценности.

В связи с вышесказанным важнейшее значение для выяснения статуса аксиологической науки имеет прояснение вопроса о соотношении ценностей и целей, отмеченного печатью известной парадоксальности. Судите сами. Цели как потребное будущее определяются ценностями и ничем более. С другой стороны, ценности (например, требования оптимизации той или иной ценности) вроде бы уже сами по себе являются ценностями. Выходит, что цели определяются целями. Нет ли здесь нежелательного круга в аргументации? Круга не будет, если интерпретировать ценности как концептуальное выражение ранее достигнутого, в том числе и целей, а затем отличать от них новые цели, имеющие характер ожиданий.

Во всех аксиологических науках цели выступают в ранге ожиданий, проектирования будущего в соответствии с ранее достигнутыми успехами и встретившимися неудачами. Таким образом, следует четко различать, с одной стороны, постулируемые принципы, а с другой – цели-ожидания. Последние вырабатываются на стадии дедукции. Затем они вступают в стадию эксперимента, результаты которого обрабатываются и посредством аддукции позволяют модифицировать исходные аксиологические принципы. Таким образом, связь аксиологических принципов и целей происходит посредством концептуальной трансдукции. С ней нам придется иметь дело и в дальнейшем при анализе вопроса о смысле объяснения и понимания в аксиологических науках.

В 1858 г. немецкий историк Т. Дройзен провозгласил тезис, согласно которому методом естественных наук является объяснение, а исторических (читай: аксиологических – В. К.) – понимание[2]. Его можно переиначить: природу мы объясняем, а людей – понимаем. Тезис Дройзена интерпретировался по-разному. По сути, выяснилось, что понимание есть истолкование некоторого феномена посредством его оценивания. В таком случае объяснение в естественных науках является истолкованием посредством дескрипций. Впрочем, часто и понимание интерпретируется в качестве некоторой разновидности объяснения, если исходить из того, что объяснение совершается в различных формах, одной из которых является понимание. Нередко тема понимания вообще не упоминается.

Концепт "объяснение" заслуживает отдельного рассмотрения. Необходимость в нем возникает постольку, поскольку недостаточно всего лишь зафиксировать какой-либо феномен – его природа должна быть определенным образом интерпретирована, объяснена. На наш взгляд, это следует делать посредством теории концептуальных переходов, откуда следует актуальный для всех аксиологических наук вывод: объяснение некоторого феномена является его включением в систему концептуальных переходов (в концептуальную трансдукцию), в проблемный и интерпретационный ряд и концептуальную интернаучную символизацию.

Есть ли альтернатива приведенному трансконцептуальному истолкованию объяснения? На этот счет богатый материал для размышлений дает рассматриваемая ниже полемика между видными учеными. Многие из них рассуждали от имени исторических наук, по сути, имея в виду все аксиологические науки, в число которых по праву должны быть зачислены и психология, и педагогика.

Объяснение посредством охватывающих законов. Неопозитивитст К. Гемпель, несколько поучая историков, отмечал, что объяснение обязательно должно осуществляться посредством законов, по определению охватывающих изучаемые явления[3]. Он был логиком и явно подозревал историков в забвении логики. В одном отношении Гемпель был, безусловно, прав: объяснение в отсутствие законов невозможно. Но его позиция не лишена и многих слабых мест. Во-первых, он не упомянул принципы, а ведь именно они определяют содержание законов. Во-вторых, он свел весь процесс объяснения к дедукции, оставив без должного внимания другие этапы концептуальной трансдукции. В-третьих, Гемпель ни словом не обмолвился о специфике аксиологических законов.

Объяснение посредством намерений и мотивов в споре с Гемпелем предложил канадский философ У. Дрей[4]. Он полагал, что схема дедуктивно-номологического (от греч. nomos – закон) объяснения неприменима в истории. Здесь исследователь должен дать рациональное объяснение поступкам людей. А для этого достаточно установить связь между их намерениями, мотивами и совершаемыми ими поступками. В позиции Дрея, типичного представителя сторонников объяснения посредством намерений, можно выделить два уязвимых момента. Во-первых, вопреки его убеждению объяснение не может состояться без законов. Во-вторых, надо объяснить еще и природу намерений и мотивов. Наша позиция на этот счет известна – они являются ценностями, усвоенными личностью. Но Дрей не опирался на институт ценностей. Мотивы и намерения, по его мнению, актуальны, но они не исчерпывают собой концептуальную трансдукции).

Объяснение посредством практического вывода предложил знаменитый финский логик Г. фон Вригт: А намеревается осуществить (вызвать) р; А считает, что он не сможет осуществить р, если не совершит а; следовательно, А принимается за совершение а[5]. Фон Вригт упомянул намерения и цели (р), но не объяснил их природу. Использованное им выражение "практический вывод" призвано освободить от необходимости упоминания теории, но объяснение не выходит за рамки теории.

Отметим также, что фон Вригт отдал предпочтение теологическому объяснению причинно-следственной связи. Причина вызывает следствие. Это утверждение часто встречается у философов. Если оно рассматривается в контексте научной теории, то его содержание не является очевидным. Можно, конечно, утверждать, что причиной изменения физических явлений являются их взаимодействия, а социальных – взаимовлияния людей. Но следует еще объяснить сами взаимодействия и взаимовлияния, что невозможно без принципов и законов. При теологическом объяснении актуализируется концепт цели. Но и он нуждается в объяснении. В конечном счете выявляется, что и причинно-следственное, и целевое (или ценностно-целевое) объяснение приобретают полновесный смысл лишь при использовании потенциала теории концептуальных переходов.

Выводы

  • 1. Динамика аксиологического знания включает обобщение уже достигнутых целей в качестве принципов теории.
  • 2. Принципы аксиологической теории позволяют выработать посредством дедукции цели-ожидания.
  • 3. Принципы аксиологической теории являются требованиями по оптимизации (часто максимизации или минимизации) отдельных ценностей или их сочетаний.
  • 4. Выбор принципов для конкретного случая определяется его природой.
  • 5. Аксиологическое объяснение получает свое истолкование в рамках теории концептуальных переходов.

  • [1] Качке В. А. Философия математики, физики, химии, биологии. М.: КноРус, 2010. С. 327.
  • [2] Droysen J. G. Historik. Vorlesungen uber Encyklopadie und Methodologie der Geschichte. Miinchen: Oldenbourg, 1937. § 10.
  • [3] Гемпель К. Г. Логика объяснения. М.: Дом интеллектуальной книги, Русское феноменологическое общество, 1998. С. 16–31.
  • [4] Дрей У. Еще раз к вопросу об объяснении действий людей в исторической науке // Философия и методология истории. М.: Прогресс, 1977. С. 37–71.
  • [5] Вригт Г. X. фон. Логико-философские исследования. Избранные труды. М.: Прогресс, 1986. С. 127-128.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >