Христианская поэзия

Христианская культура с ее вниманием к душевной жизни человека, его стремлениям, чаяниям и переживаниям, опытом самоанализа способствовала развитию лирики и, в частности, поэзии духовного содержания. На развитие последней заметное воздействие оказала библейская образность, мотивы и темы, почерпнутые из Библии, особенно реминисценции из "Песни Песней". Значение имел также опыт раннехристианской патристики, к примеру "Исповедь" Августина, послания Иеронима и другие сочинения, повествующие о пути человеческой души к Богу, индивидуальном переживании духовных истин. Большое влияние продолжало оказывать античное литературное наследие с выработанными в нем поэтическими жанрами и формами, поскольку ранние христианские авторы были тесно связаны с античной литературной традицией.

Все вышеуказанные источники формирования христианской поэзии способствовали тому, что она носила преимущественно латиноязычный характер. Латинский язык продолжал оставаться языком церкви, школы, письменной книжной культуры, и тексты духовного содержания предполагали естественное обращение к традиции латинской речи, тем более, что начала христианской поэзии создавались людьми учеными, среди которых числились также и Отцы Церкви, основоположники христианского вероучения. Так, в ряду первых христианских поэтов обычно называют имя Амвросия Медиоланского (340–397), крупного церковного деятеля своего времени, епископа средневекового Милана, утверждавшего в своих трудах идею независимости церковной власти от светской. С именем Амвросия Медиоланского связаны истоки латинской гимнографии и силлабо-тонической поэтической системы. Считается также, что именно Амвросий Медиоланский первым ввел в церковную практику антифонное пение (т.е. поочередное исполнение двумя хорами), утвердившееся в католическом богослужении.

Латинская гимнография оценивается как наиболее обширная часть средневековой христианской поэтической традиции. Самому Амвросию приписывают до пяти гимнов, в том числе знаменитый "Те Deum" ("Тебя, Бога, хвалим"). В целом же гимнографическое наследие не поддается обзору. Распространение этой поэтической формы было обусловлено тем, что твердого канона литургической службы в католичестве не существовало, и каждая церковь стремилась украсить литургию выразительными музыкально-поэтическими включениями. Гимны сочинялись к церковным праздникам, дням почитания святых, на разные часы и этапы литургической службы. Гимн представлял собой торжественное хвалебное песнопение Богу или святым. Приведем фрагмент из "Вечерней песни" Амвросия Медиоланского:

Deus, creator omnium

polique rector, vestiens

diem decoro lumine,

noctem soporis gratia,

Господь, создатель сущего,

Зиждитель звезд, сменяющий

Полудня светлость ясную

Полночной тихой дремою,

Artus solutus ut quies

reddat laboris usui

mentesque fessas allevet

luxusque solvate anxios;

Дабы тела усталые

Вернуть к трудам окрепшими,

Унять ума терзание,

Унять печаль дрожащую!

Grates peracto iam die

et noctis exortu preces,

voti roes ul ad i uves,

hynmum canentes solvimus.

За день сей, ныне гаснущий,

За ночь, в наш мир грядущую,

Пылая благодарностью,

Поем мы песнь уставную.

Te cordis ima concinant,

te vox Sonora concrepet,

te diligat castus amor,

te mens adoret sobria...

Тебе молитва теплая,

Тебе напевы звучные,

К Тебе любовь безгрешная

И ум стремится бодрственный..

(Пер. С. С. Аверинцева)

Со стороны поэтической формы гимны подразделялись на ритмы, метры и секвенции. К ритмам, восходящим к традиции Амвросия, относили гимны, написанные короткими строчками силлабо-тонических ямбов и хореев. К примеру, фрагмент из известного гимна "Dies irae" ("День гнева").

Dies irae, dies illa

solvet saeclum in favilla:

teste David cum Sibylla.

День гнева, тот день,

Повергнет мир во прах,

По свидетельству Давида и сивиллы.

Quantus tremor est futurus,

quando iudex est venturus,

cuncta stricte discursurus!

О, каков будет трепет,

Когда придет Судия,

Который все строго рассудит!

Что касается метров, то ими обозначались гимны, написанные классическими античными строфами, к примеру, сапфической, асклепиадовой или дактилическим гекзаметром. Традицию метров связывали с именем Пруденция (348 - после 405), христианского поэта из Испании, прославившегося своими 12 "Повседневными гимнами", а также поэмой "Психомахия" ("Борьба в душе"), изображающей борьбу добродетелей и страстей в человеческой душе через аллегории. Впоследствии "Психомахия" вызвала много подражаний в средневековой аллегорической литературе. В результате сложился жанр стихотворного дебата: к примеру, спор души и тела, ангела и дьявола, добродетели и порока и т.п.

Секвенция как форма церковной гимнографии сформировалась позднее ритма и метра. Она родилась во Франции в IX в. и представляла собой на первых порах не что иное, как прозу, положенную на музыку с долгой и сложной колоратурой, предназначенной сопровождать путь священника к алтарю. Такова "Секвенция о св. Евлалии" ("Sequence de sainte Eulalie"), древнейший литературный текст на французском языке (старофранцузский период). До момента его появления языком письменности была латынь, поэтому "Секвенция о св. Евлалии" – знаковое явление не только для зарождающейся французской литературы, но и для развития французского языка. Секвенция представляет собой рассказ о юной христианке Евлалии, о ее мученичестве за правую веру, о вознесении святой на небо в виде голубки.

Buona pulcella fut Eulalia,

Bel auret corps, bellezour anima.

Voldrent la veintre li deo animi,

Voldrent la faire diaule servir.

Добрая девушка была Евлалиа,

Душой и телом прекрасна была.

Божьи враги хотят ее победить,

Хотят заставить Диаволу служить.

(Пер. С. Пинуса)

Большой известностью пользовались секвенции, создаваемые Ноткером Санкт-Галленским в начале X в. В XII в. форма секвенции пережила преобразование и стала создаваться короткими строфами со звонкими рифмами и четким ритмом. В мастерстве новой секвенции прославился Адам Сен-Викторский (ок. 1110–1192) и Фома Аквинский (1225?–1274).

Из других лирических жанров духовной поэзии большое развитие получили молитва, плач, жалоба, чаще всего связанные с образом Богоматери как великой страдалицы и главной заступницы за грешную душу перед небесными силами. Преобладающим источником поэтического вдохновения выступали также Страсти Христовы и образ Креста. Так, большой известностью пользовалось стихотворение Венанция Фортуната (ок. 530–600?) "О Страстях Христовых":

Знамена веют царские,

Вершится тайна крестная.

Создатель плоти плоть принял –

И предан на мучения.

Пронзили тело гвоздия,

Прибили к древу крестному.

Спасенья ради нашего

Здесь Жертва закаляется!

И се – копье безжалостно

Терзает плоть священную.

Вода и кровь излилися –

И смыта скверна древняя.

Исполнились, исполнились

Давидовы речения,

Языкам возвещавшие:

"Се Царь ваш с древа правит вас!"

О древо, древо дивное,

Убор твой – пурпур царственный,

Сподобилось блаженное,

Святых касаться членов ты...

(Пер. С. С. Аверинцева)

Заметное место в религиозной средневековой поэзии занимают нарративные духовные поэмы, представляющие собой поэтическое переложение библейских событий. Первый опыт создания стихотворного эпоса по материалам Евангелия предпринял еще в IV в. поэт Ювенк. Около 430 г. его опыт получил продолжение в поэме "Пасхальная песнь" поэта Седулия (вторая половина IV – начало V в.). Поэма Седулия пользовалась широкой известностью на протяжении всего Средневековья и повлияла на творчество многих христианских поэтов: Аратора, Исидора Севильского, Альдгельма и др. "Carmen Paschale" ("Пасхальная песнь") Седулия состоит из пяти частей. В первой части излагаются отдельные события Ветхого Завета, мистически истолкованные автором как предвестие новозаветной истории. Вторая часть повествует о земной жизни Христа, третья и четвертая части излагают чудеса Христа и его проповеди и наставления преимущественно с опорой на Евангелие от Матфея. Пятая часть открывается описанием празднования Пасхи, а заканчивается рассказом о гибели Спасителя. Поэма привлекала лаконизмом и живостью описания отдельных событий, динамикой и драматизмом финальных сцен. Личность автора ощущалась в отборе событий, их композиционном построении, мистической настроенности автора, его пафосе борьбы с язычниками.

Известный интерес представляет также опыт африканского поэта конца V в. Драконтия, автора поэмы в четырех частях "Хвала Господу". В сравнении с текстом Седулия поэма Драконтия более лирична, чем эпична. В ней нет сквозного повествования, отбор библейских событий осуществляется по субъективному авторскому замыслу: показать милосердие Божие к роду человеческому, который, по авторскому мнению, часто этого милосердия и не заслуживает. Картину пороков заблудшего человечества автор разворачивает на примере изображения современных событий в четвертой части поэмы. Однако наибольшей славой у современников и потомков пользовалась первая часть, особенно эпизоды, содержащие описание шести дней творения, отличающееся обильной метафоричностью:

В первый из дней был свет сотворен и тьма расточилась.

Свет был раньше небес, свет – ясного дня зачинатель,

Свет – сияние сфер, свет – грань для сумрака ночи,

Свет – природы лицо, свет – вождь в хороводе стихийном,

Свет – всех красок отец, свет – ясного солнца подарок,

Свет – украшение звезд, свет – желтой луны полумесяц,

Свет – зарница небес, свет – мира святое начало,

Свет – ныланье огня, свет – вестник великого срока,

Свет – первозданье творца, свет – ключ целомудренной жизни.

Свет – земледельцам привет, свет – страждущим ласковый отдых,

Свет – половина времен, свет – мера течению суток,

Свет поставил в начале вещей творимого мира

Славимый нами Господь Всеблагой, безупречный Создатель.

(Пер. М. Л. Гаспарова)

Переводивший поэму М. Л. Гаспаров, оценивая ее стиль как пышный, изощренный и многословный, в то же время отмечает в поэме отголоски античной поэзии: мотивы и образы "Метаморфоз" Овидия, произведений Лукана, Стация, Клавдиана.

В ряду поэм духовного содержания заметным событием стало также появление поэмы Аратора, переложившего в стихи "Деяния Апостолов". Известно, что в 544 г. автор, подобно античному ритору, читал свою поэму в Риме при большом стечении народа и его красноречие имело большой успех. В течение недели церковь св. Петра в Узилищах (ad Vincula) была переполнена людьми, жаждавшими еще и еще раз услышать "De actibus apostolorum" в исполнении автора. Эпико-дидактическая поэма Аратора опиралась нс только на опыт античной рецитации, но и на опыт античного эпоса, прежде всего Вергилия. И в то же время вслед за Прудепцием автор развивал черты средневековой поэтики, прежде всего пристрастие к символике чисел и аллегоризму.

Христианская латинская поэзия складывалась также не без влияния фольклорной традиции. Это можно, к примеру, увидеть на материале творений церковного деятеля англосаксов Альдхельма (ок. 640–709). Альдхельм, после смерти причисленный католической церковью к лику святых, славился своей ученостью, благочестивым образом жизни, разнообразными сочинениями в прозе и стихах: стихотворными посланиями, житиями святых, жизнеописаниями апостолов и др. Однако наибольшей известностью пользовались "Загадки" Альдхельма: 100 стихотворных текстов, расположенных в порядке увеличения объема: четверостишия, пятистишия, шестистишия и т.д. Самая длинная загадка содержала у Альдхельма 83 стиха и была посвящена отвлеченному понятию "тварь". Главные же объекты "Загадок" Альдхельма – элементы природы: радуга, ветер, трава, солнце, луна и т.д. Заметно привлекают Альдхельма также предметы, явления, существа и понятия, позволяющие развить библейские мотивы: яблоко, змея, голубь и др., что можно увидеть, к примеру, на загадке седьмой ("Судьба"):

Некогда пел поэт, своим красноречием славный:

"Бросимся вместе туда, куда Бог и Фортуна прикажет!"

Древние люди меня госпожой называли напрасно,

Ибо всем миром один управляет Христос милосердный.

(Пер. М. Л. Гаспарова)

Пристрастие ученого поэта к подобной жанровой форме выглядит странным, если не учитывать развитой в англосаксонском фольклоре традиции загадок, характеризующей особенности англосаксонского миросозерцания. Показательно и обилие подражаний "Загадкам" Альдхельма в англосаксонской христианской среде. Его примеру следовал Татвин, архиепископ Кентерберийский, Уинфрид-Бонифаций и др., уделившие в своем корпусе "Загадок" еще большее внимание христианским понятиям и назидательности.

Англосаксонская народная поэтическая традиция интересна обилием христианских образов и мотивов, что обусловлено ранней и глубокой христианизацией англосаксов. Показателен переданный в "Церковной истории англов" Беды Достопочтенного (672–735) рассказ о древнем певце, пастухе Кэдмоне, сочинявшем песни на библейские сюжеты после того, как в видении это повелел ему таинственный голос. В качестве образца песни Кэдмона Беда приводит не только в латинском переводе, но и в англосаксонском подлиннике гимн Кэдмона, славящий сотворение мира:

Ныне восславословим всевластного небодержца,

Господа всемогущество, благое премудромыслие

И создание славоподателя, как он, государь предвечный,

Всякому чуду дал начало.

Кровлю упрочил для земнородных высокую,

Небосвод поставил святой создатель.

Мир срединный сделал всеславный народодержец,

Предел для землерожденных, государь предвечный,

Бог небесный, эту обитель смертных.

(Пер. В. Г. Тихомирова)

В художественном отношении в англосаксонской поэтической традиции выделяют образцы христианской поэзии в жанре элегии. Именно так чаще всего определяют жанровую принадлежность ряда поэтических текстов, относящихся к периоду VIII–IX вв.: "Смирения", "Морестранник", "Скиталец", "Послание мужа", "Плач жены" и др., дошедших до нас в гак называемой "Эксетерской книге", рукописи, подаренной епископом Леофриком (ум. 1072) библиотеке собора в Эксетере (Южная Англия). Названные поэмы представляют собой яркие образцы медитативной лирики. Это развернутые монологи от первого лица, проникнутые настроениями пережитой утраты, одиночества, страдания, и в то же время эти монологи примечательны тем, что лирические герои связывают свои индивидуальные переживания с упадком современного мира, ощущением бренности земного бытия и мирской славы. Исследовательница раннесредневековой и, в частности, англосаксонской лирики И. Г. Матюшина связывает жанровое своеобразие этих текстов с воздействием на них фольклорных форм плача и жалобы. Она обращает внимание на безымянность лирических героев названных поэм, выступающих "не просто как индивидуумы", а "как представители всего человечества, живущего в природном мире после грехопадения"[1]. Герои названных произведений чувствуют себя как изгнанники, странники, затерянные в бесприютном мире. Окружающий их природный фон (холод, град, морские бури и т.п.) создает соответствующий психологический параллелизм. "Холодом поражены были мои ноги, морозом связаны, ледяными оковами, тогда стенали мои горести, жаркие в сердце", - жалуется герой "Морестранника". Элегии создают ощущение того, что изображенное в них тягостное странствие есть метафора жизненного пути – скитания в "житейском море". Это ощущение укрепляется при переходе лирической части элегии в финальную, гномическую. Оскудение сил, предчувствие надвигающейся старости, неминуемого конца заставляет героя задуматься о мире ином, и поэмы заканчиваются обычно призывом помнить о Божьем суде и уповать на милость Господню. "Горе тому, кто не боится Господа", – утверждается в финальной части "Морестранника". Важное место в англосаксонской христианской поэзии занимает также поэма "Видение Креста" (IX в.). Центральная часть поэмы – монолог Креста о муках, смерти и победном воскресении Спасителя. Поэма пронизана традиционными христианскими мотивами, однако образ Христа необычен тем, что герой страдающий, лишенный физического богатырства, представлен в традиции народного эпоса как "герой неустрашимый", "добротвердый и доблестный", побеждающий своих врагов силой духа.

Примеры из англосаксонской религиозной поэзии свидетельствуют о том, что тексты духовного содержания создавались не только на латинском языке, но и на формирующихся новых языках. Образцы христианской поэзии можно найти и в старофранцузской, и в древнегермаиской, и в других национальных литературах. Однако латинская традиция духовной литературы, как поэзии, так и прозы, окажется более обильной и будет решительно преобладать в период раннего Средневековья (до XII в.). В последующие же века положение поменяется: начинется формирование литературы как духовного, так и светского содержания на складывающихся новых языках, хотя традиции латинской духовной словесности по-прежнему будет отводиться особая, почетная роль. В этом отношении показательны латинские включения в поэтические тексты на новых языках, выполняющие духовные и эстетические функции. Такова, к примеру, роль латинских включений в английскую поэму XIV в. "Видение о Петре Пахаре".

Круг понятий и проблем

Жанры, церковный гимн, ритмы, метры, секвенции, нарративные духовные поэмы, элегии.

  • [1] Матюшина И. Г. Древнейшая лирика Европы. М., 1999. С. 40.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >