"Новая жизнь": книга-исповедь

О раннем произведении Данте нужно прежде всего сказать, что оно писалось как книга. В нем есть автор, подразумевающий не слушателя, а читателя, прямо обращающийся к нему. Ему свойственна продуманная цельность, удерживающая как единый текст стихи и прозу. В их довольно редком сочетании в пределах одного произведения угадывается классический образец – "Утешение философией" Боэция. Автор, любимый Данте, как и другой - Августин, чья "Исповедь" также один из источников жанра. Что же касается самого сюжета, то он заставляет вспомнить историю, отделенную от Данте почти двумя столетиями, - любви Элоизы и Абеляра.

"Новая Жизнь" – книга, безусловно, исповедальная и философская, не столько ищущая утешения в философии от любви, сколько возводящая философию на основании этого великого чувства. Книга сделала непреложным факт рождения нового человека, о чем и заявила своим названием. Каков он, этот человек? От историка мы скорее всего услышим, что он – деловой, путешествующий, торгующий. Это верно, но этого недостаточно. Читая Данте, мы убеждаемся, что новый человек пришел не только затем, чтобы торговать, но и любить. Он – человек любящий.

Разве этого не умели до него? Вечные темы и чувства склонны обновляться и быть открываемы заново. Незадолго до Данте трубадуры уже "открыли" любовь. Данте им многим обязан. Сам он человек того культурного склада, которому свойственно творить свое с внимательной оглядкой на чужое и благодарно признавать зависимость: и от трубадуров, и от Боэция с Августином, которые стоят у конца Античности и у начала новой культуры, чье подлинное рождение было задержано, на многие века отодвинуто варварством. Теперь пришло время, чтобы все припомнить, собрать и вернуть – для новой жизни.

Она началась в тот момент, когда девятилетний Данте (все точные цифры чрезвычайно важны в этой книге, исполненной числовой символики!) увидел на улице восьмилетнюю девочку, прошедшую мимо него в одежде кроваво- красного цвета – цвета разгорающейся пламенем любви. Имя ее он называет так, что не вполне понятно, имя ли это: "...многие, – не зная, как ее зовут, – именовали “Беатриче”". Беатриче означает – "дарующая блаженство", т.е. люди прежде имени узнавали ее сущность, чему автор приглашает и нас, читателей, следовать в этой книге: не придавать значения жизненным подробностям, а проникать во внутреннее значение вещей. Сам он, избегая называть возлюбленную по имени, говорит о ней как о "благороднейшей", пользуясь превосходной степенью от "gentile" – "la gentilissima". Это уклончивость, изобличающая даже нечто бо́льшее, чем почтение, но своеобразный запрет на прямое называние, каковой обычен в отношении к священным предметам. К ним можно относиться лишь намеком, иносказанием, не дерзая вторгаться в их мир, но и не перенося их в наш, которому они, в сущности, не принадлежат. Поэтому не так важно, где совершаются внешние события, где встречаются телесные оболочки душ. Во Флоренции? Данге опять уклончиво говорит о "берегах светлой реки", имея в виду Арно.

Вторая встреча отделена от первой девятью годами: на этот раз благороднейшая предстала в одеждах невинности – белого цвета и столь поразила чувства поэта, что ему было видение – Амор (Amor). Здесь нужно сказать, что еще в стихах поэтов сицилийской школы "коварного мальчика греко-римской мифологии сменил великолепный сеньор, одетый по моде XIII в. Купидона он напоминал только жестокой привычкой поражать сердца поэтов золотою стрелой". Он-то и звался Амор. Что он собой представляет - аллегорию, воплощение Бога? Но тогда это выглядит еретически: "Возможно ли допустить реальное существование языческого бога, хоть и облеченного в одежды христианского государя, рядом с единым Божеством"[1].

Что собой представляет Амор – это вопрос без ответа, но предполагающий его напряженный поиск. Амор – это сила, целиком подчиняющая себе и телесные чувства и душу, овладевающая человеком настолько, что он начинает ощущать ежеминутное, почти физическое присутствие этой силы. Уже неясно: то ли воображение, то ли зрение различает его то ли во сне, то ли наяву. Подпавший под власть Амора влюбленный грезит, его посещают видения, подобные дантовскому (III). За видением следует первый сонет, как и большинство других стихотворений, сопровождаемый подробным авторским разбором.

Страшась обнаружить предмет своего обожания для посторонних глаз, поэт избирает даму, которая, как щитом или завесой, прикрывает его донну. Когда же дама- щит покинула город, Амор подсказал имя другой дамы, каковой следовало занять ее место.

"После моего возвращения я искал случая увидеть даму, которую мой владыка назвал мне на пути воздыханий. Боясь быть многословным, скажу лишь, что вскоре мне удалось сделать ее моей защитой в такой степени, что многие говорили об этом, нарушая границы благопристойности, и это меня весьма огорчало. Из-за невоздержанных толков, казалось, порочивших меня, благороднейшая, будучи разрушительницей всех пороков и королевой добродетели, проходя отказала мне в своем пресладком привете, в котором заключалось все мое блаженство..." (X).

Чтобы заслужить прощение, наученный Амором, поэт пишет баллату. Затем следует психологически наиболее напряженное место в книге, повествующее и о сомнениях, и о сердечной боли, испытанной от того, что благороднейшая посмеялась над его смущением в ее присутствии. По этому поводу были написаны и истолкованы три столь откровенных сонета (XIV–XVI), что Данте решает более не говорить впрямую о госпоже и вслед принятому решению посвящает центральную кансону всей книги смыслу любви (XIX).

Здесь течение поэтического сюжета, выдержанного в основном в традиции нового сладостного стиля, уже явно начинает осложняться. Вскоре умирает отец Беатриче, и нарастает тема смерти. Она присутствовала и ранее, когда Данте откликнулся на смерть юной дамы, виденной им в обществе благороднейшей (VIII). После смерти отца – скорбь Беатриче, болезнь поэта и поразившая мысль: "Неизбежно, что когда-нибудь умрет и благороднейшая Беатриче" (XXIII), а за этим – вещий сон о ее смерти. Но время умереть ей еще не наступило. В своем земном бытии, однако, она уже обретает неземное достоинство, признаваемое всеми.

"Благороднейшая дама, о которой говорилось в предыдущих стихотворениях, снискала такое благоволение у всех, что, когда она проходила по улицам, люди бежали отовсюду, чтобы увидеть ее; и тогда чудесная радость переполняла мою грудь. Когда же она была близ кого-либо, столь куртуазным становилось сердце его, что он не смел ни поднять глаз, ни ответить на ее приветствие; об этом многие, испытавшие это, могли бы свидетельствовать тем, кто не поверил бы моим словам. Увенчанная смирением, облаченная в ризы скромности, она проходила, не показывая ни малейших следов гордыни. Многие говорили, когда она проходила мимо: “Она не женщина, но один из прекраснейших небесных ангелов”. А другие говорили: “Это чудо; да будет благословен Господь, творящий необычайное”" (XXVI). Об

Об этом пишутся два сонета и начата канцона. Работа над нею прервана известием о смерти Госпожи. Наступает время скорби и скорбных стихов – от своего имени и от имени ее брата, бывшего другом поэта. На пути к финалу, правда, случается еще одно событие. Спустя год после смерти Беатриче скорбь поэта вызвала сострадание дамы, ставшей его утешительницей и увлекшей его. В какой-то момент ему показалось, что перед ним "преславная Беатриче в том же одеянии кроваво-красного цвета, в котором она впервые явилась моим глазам..." (XXXIX). Тогда он опомнился и предался мучительному раскаянию.

А вскоре новое видение "заставило меня принять решение не говорить больше о благословенной, пока я не буду в силах повествовать о ней более достойно". В этих словах нередко видят обещание "Божественной комедии", начатой спустя более десяти лет после "Новой Жизни".

Ее прозаическая часть, дающая связь и завершение целому, была, видимо, закончена самое позднее в 1293– 1294 гг. Стихи писались ранее, на протяжении предшествующего десятилетия. Всего в "Новой Жизни" 24 сонета, 5 канцон и одна баллата. "В 1283 году – год “белой дружины”, когда Беатриче, тоже вся в белом, “в неизреченной своей милости” поклонилась Данте, – он написал первый сонет и стал поэтом"[2].

Свой первый сонет Данте отправил трем поэтам. Один посмеялся над выспренней темнотой смысла. Другой написал, что ничего не понял. А третий откликнулся сочувственно и стал другом. Это был Гвидо Кавальканти. Новый сладостный стиль не был рассчитан на легкое понимание. В присутствии Амора все преображалось, манило к истолкованию, увлекающему и позднейших исследователей.

Еще в начале нашего века К. Федерн собрал примеры аллегорических прочтений: "Новейшие комментаторы <...> пришли в примерном единодушии к следующим результатам: Россетти – что Беатриче означает Римскую Империю, тогда как Гартманн, наоборот, доказывает, будто она не что иное, как Римская Церковь, Франческо Перец, в свою очередь, объявляет ее Деятельным Разумом, а профессор Бар- тони – Идеальною Женщиной.

Многие на это отвечали ироническими вопросами, почему именно девятилетний Данте увидел на улице восьмилетнюю Римскую Империю, почему Римская Церковь смеялась так весело, видя его, и как Церковь могла ходить в церковь, и как это могло быть, что Деятельный Разум умер 9 июня 1290 г. ..."[3]

Именно тогда умерла Беатриче Портинари, дочь флорентийца Фолько Портинари. О ней мало известно: кроме даты смерти, то, что она была замужем за Симоне деи Барди из известного банкирского дома. Так сообщает Джованни Боккаччо в "Жизни Данте", написанной полвека спустя после его смерти.

Эта сторона жизни благороднейшей не могла найти себе места в "Новой Жизни". Там все документальные подробности исчезают в неземном свете, излучаемом Амором и преображающем всех и вся. Новая Жизнь получает лишь повод на берегах светлой реки, но протекает на других берегах – вечности. И все-таки глубоко небезразлично для смысла поэмы то, что за ней стоит – ощущение реального, пусть и мелькнувшего минутного бытия. Духовное прорастает в человеческом сердце, озвучено речью, рассказано кругу друзей. Это дружеское общение было частью сладчайшего стиля поэзии и жизни. Служитель Амора следуют за ним, совершают его обряд. Он входит в их жизнь и творит ее заново, приобщая к вечному.

"Новая Жизнь" – это исповедь, но особая, исполненная присутствия личности, лирической теплоты. Это исповедь, которая становится видением, но взгляд, устремленный за пределы жизни, не упускает из поля зрения и здешнего, земного, хранит воспоминание о нем. Вечное и сиюминутное каким-то ранее немыслимым способом уживаются. Вечное приобретает личный оттенок и одновременно не нарушает привычного хода вещей.

Амор не имеет отношения к помолвкам, заключаемым обычно в детском возрасте между знатными семьями, и к свадьбам, которые играют в положенный срок. В начале 90-х гг. XIII в. Данте женится на девице из семейства Донати, знатнейшего в городе, с которой был помолвлен в 12 лет. Его тестю (а впоследствии злейшему врагу) флорентийские гвельфы в 1289 г. были обязаны победой на Кампальдино. Данте участвовал в бою. Затем его имя встречается в документах городской жизни. Он заседает в органах городского правления. А летом 1300 г. избирается одним из семи приоров Флоренции.

Отсюда, как считал Данте, и начинается его мучительный изгнаннический путь.

Круг понятий и проблем

Новый человеккто он: торгующий, любящий, путешествующий, философствующий?

Жанр "Новой Жизни": книга, исповедь, стихи и проза, видение.

  • [1] Голенищев-Кутузов И. Н. Творчество Данте и мировая литература. М., 1971. С. 159-160.
  • [2] Дживелегов А. К. Данте Алигиери: Жизнь и творчество. М., 1946. С. 83.
  • [3] Федерн К. Данте и его время. М., 1911. С. 200–201.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >