Михаил Михайлович Пришвин (1973–1954)

Неореализм – понятие широкое, объединяющее самобытных, не похожих друг на друга писателей. Своеобразным прозаиком-поэтом, по-своему переживавшим чувство единства, по словам Иванова-Разумника, "с травинкой на земле и звездой на небе" был М. Пришвин[1]. А еще можно сказать, что в его произведениях как-то незаметно и естественно сказка соединяется с былью. Пришвинская мать-природа определяет стиль жизни людей-детей, и этнографический элемент органично входит в его писания. Путь к родной "почве", среде, дарующей жизнь, он называл "путем к себе", к "личному творчеству жизни". Откровенный пантеист, М. Пришвин раскрывал душу человека в связи с душой природы, сокрытой в животных, птицах, растениях, водоемах, горах, долинах. Она – его "белый Бог", добрый, радостный, щедрый. "Черный Бог", иконный – это совсем другое. "Смотрит черный, безликий бог на радость жизни, на светлые искры счастья, на творчество светлого Бога, на большие, как солнце, цветы – и отравляет всякую радость, всякое творчество, всякую жизнь одним общим мертвящим словом: грех...". Это рассуждение из очерковой книги "У стен града невидимого" (1909). Наряду с двумя первыми ("В краю непуганых птиц", 1907 и "За волшебным колобком", 1908) она сделала писателю имя. В раннем и позднем пришвинском творчестве очень многое определяет отношение персонажей к "белому Богу" – конфликтное или иное. Неореализм открыл провинцию, уделил значительное внимание отдаленным уголкам юга и севера России, породил "местные" литературы. Герой С. Сергеева-Ценского путешествовал по обжитым южным губерниям России, герой М. Пришвина – по северным, не тронутым цивилизацией, встречался с населением былинной нравственной чистоты и душевной красоты. У него много странников, которые в чем-то сродни странникам Н. Лескова. Автор вглядывается в истоки народной души, чтобы понять современного ему человека, себя: "Чем проще душа, тем легче увидеть в ней начало всего". Поморы, испуганные лавиной мелочной злобы и зависти, идущей из "шибутных" городов, тоскуют о прошлом. На этом конфликте, завязанном на разных временах, на разных стилях жизни, строятся многие произведения писателя. "Разве теперь можно богатырю показаться!", – тоскуют старики, и читатель их понимает. Пройдет несколько десятилетий и этот конфликт найдет дальнейшее развитие в русской литературе. Повествователю рассказа "Крутоярский зверь" (1911) причины бед, вырождения видятся в отрыве от "корней", от "почвы". Он верит, что добро – это изначальное здоровое ядро мира, испорченное наносным злом, что побороть это зло можно только созидательными делами.

Алексей Николаевич Толстой (1882–1945)

Этот художник слова дебютировал как поэт. Лирическая стихия и в дальнейшем творчестве будет достаточно сильно проявляться в его книгах. Поволжье в лице А. Толстого нашло своего сказителя. В его первых прозаических сочинениях органично сочетаются драматические и смеховые начала. Л. Толстой продолжил тему разорения "дворянских гнезд". В отличие от повествования также неравнодушных к этой теме И. Бунина, И. Шмелева, его повествование лишено трагедийности (сборник "Повести и рассказы", 1910). А. Толстой эпичен, лиричен и философичен, он осознает неизбежность жизненных изменений, почти смеясь прощается с "милым прошлым". Прозаику по-своему дороги "последыши" (последыши некрасовских последышей), "чудаки", непутевые Мишки, слабовольные Аггеи, как дороги были A. Чехову его "недотепы" (повести "Мишука Налимов", "Аггей Коровин", обе – 1910). Многие конфликты в сочинениях молодого А. Толстого напоминают конфликты комедии положений. Сатирическому осмеянию автор подвергает новых политиканов, нуворишей, например биржевого игрока Растегина (повесть "За стилем", 1913), разъезжающего по провинции в поисках стильной мебели – "Чичиковым в автомобиле". Авторское видение жизни достаточно просто и светло: жить, любить – это и есть счастье, смысл жизни заключен в самой жизни. В историю русской литературы последующих десятилетий А. Толстой вошел как незаурядный романист, фантаст, как один из создателей жанра исторического романа.

В этот период появилось немало оригинальных писателей, блеснувших на небосклоне российской словесности одним – двумя произведениями. Таков В. Ропшин (Борис Викторович Савинков, 1879–1925), руководитель революционной партии эсеров, опубликовавший под псевдонимом апокрифический роман из жизни террористов "Конь бледный" (1909). Эту же тему он продолжил в романе "То, чего не было" (1912). Ни до, ни после по-ропшински проникновенно и убедительно, особенно так, как в первом романе, о революционерах новейшего времени не писал никто.

B. Вересаев показал финальную трагедию народничества, В. Ропшин – финальную трагедию следующей волны борцов за народное дело. "Конь бледный" строится на внутренних монологах, на "потоке сознания". Вслед за Ф. Достоевским автор вполне мог назвать свой роман "Бесы". В романе развенчиваются идеалы и революционной, ищущей своего права на убийства, и совершенно равнодушной к политике интеллигенции. Описываются метания современников между ницшеанским своеволием и христианским самоотречением, между скепсисом и фанатичной верой. По воспоминаниям В. Шаламова, "роман профессионального террориста привлек повышенное внимание молодежи, подталкивал ее к размышлениям". Б. Савинков был расстрелян за антисоветскую деятельность.

"Автором одного произведения" можно назвать Осина Дымова (Иосиф Исидорович Перельман, 1878–1959), писавшего, преимущественно, об интеллигенции. Псевдоним Дымов он заимствует у своего учителя, А. Чехова: Дымов – любимый чеховский герой-интеллигент из рассказа "Попрыгунья". Книга рассказов Осипа Дымова "Солнцеворот" (1905), в которой трагические мотивы побеждаются гимном источнику жизни, имела шумный успех. Автор демонстрирует метафорическое видение мира. Статуи Эллады, Микеланджело, Пушкин, история, наука, – все это "солнечные лучи, затвердевшие в... образах слова...", крысы и прочая нечисть – "комочки ночи" и т.д.

Евгений Иванович Замятин (1884–1937)

Этот писатель выступил как теоретик нового реализма и осознавал себя его представителем. Успех пришел к Е. Замятину с публикацией повести "Уездное" (1913). Опираясь на традиции Н. Гоголя, М. Салтыкова-Щедрина, Г. Успенского, Ф. Сологуба, М. Горького, автор создаст оригинальное произведение, проникнутое собственным видением "темного царства". Тематика повести – провинциальная рутина, вхождение "маленького человека" в лице вора, провокатора, пьяницы, насильника Барыбы во власть, в полицейский чин. После Л. Андреева это, вероятно, самое радикальное переосмысление классического конфликта "маленького человека" и общества. В начале повести Барыба жалок, ничтожен, в конце он – чудовище из народа, "воскресшая курганная баба". Здесь – как и в других тематически близких рассказах – "Старшина" (1915), "Письменно" (1916), в повести "Алтарь" (1915), Е. Замятин уходит от заданной демократической традицией социальной трактовки поведения персонажа. Его, как и других писателей-неореалистов, интересуют стихийные, сами собой возникающие начала в людях, в народных характерах. Это стихийное, народное, как уже отмечалось, увлекло, поставило на путь художественных исканий М. Пришвина. Однако при схожих интересах па схожих творческих путях современники видят разные картины: один чаще видит светлые души, другой – темные. Редким положительным замятинским героям неуютно в существующей действительности, они тоскуют о неведомом им совершенном мире, тяжело переживают конфликт мечты и реальности, как, например, его герой-помор из рассказа "Африка" (1916). Можно отметить, что такие переживания, конфликты более характерны для прозы символистов. Е. Замятин кинематографичен: он часто не объясняет, а показывает, метафора делает интерьер зримым, выпуклым. Очень выразительны его сравнения, метонимии. Вот одно из описаний Барыбы: "Тяжкие железные челюсти, широченный, четырехугольный рот и узенький лоб: как есть утюг, носиком кверху". Многозначительно и наглядно описание отражения новоявленного урядника в надраенной гофре самовара. Нередко рассказ органично переходит в сказ. Замятинские произведения синтетичны, сочетают элементы натуралистические, романтические, лирические, этнографические, что вполне соответствуют выводам Е. Замятина- критика о специфике нового реализма. Обращался Е. Замятин и к юмористической поэтике, причем и в драматичных произведениях, например, в рассказе "Правда истинная" (1916), и к жесткой сатире, словно настраиваясь на написание пророческого романа-антиутопии "Мы" (1921) – о государстве, в котором общественное "мы" всецело победило индивидуальное "я".

Неореализм – мост между классикой и новейшей литературой, он соединил быт и бытие, сблизил прозу и лирику, искания реалистические и модернистские, вербальное и другие виды искусства. Творчество неореалистов, как правило, отличает исключительный лаконизм: их рассказ нередко обладает емкостью повести, а повесть – емкостью романа. Школа неореализма начала века во многом предопределила и предопределяет дальнейшее развитие отечественной изящной словесности.

  • [1] Иванов-Разумник. Великий Пан //Творчество и критика. 1908–1922. Пг., 1922. С. 25.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >