Принципы действия международного уголовного права

Действие международного уголовного права во времени. Принцип ratione temporis

В соответствии с принципом "нет преступления без указания на то в законе" преступность деяния определяется только той нормой международного уголовного права, которая имела юридическую силу на момент совершения данного деяния. Гораздо более сложным является вопрос о том, каково действие во времени самого акта международного уголовного права. Решение этого вопроса ставится в зависимость от того, какой по своей юридической природе акт может быть применен для юридической оценки содеянного.

Основной перечень источников международного уголовного права сводится, по существу, к следующим: договорная норма (международный договор), принципы международного права и нормы обычного права (в случае нормативного оформления последних в виде договора), решение международного суда.

Действие во времени норм международного уголовного права. В литературе обычно действие международного договора во времени связывается с действием всего договора в целом. При этом подчеркивается, что действие отдельной договорной нормы может существенным образом отличаться от действия договора в целом[1].

Следует согласиться с высказанным мнением о начале действия международной договорной нормы с того момента, когда такая договорная норма сформулирована субъектами международного права в тексте договора[2]. Но формулирование правовой нормы вовсе не означает придание ей юридической силы. С момента появления договора "на свет" субъекты международного права могут, но не обязаны руководствоваться ею.

Обязанность руководствоваться нормой международного права (в том числе и уголовного) возникает в тот момент, когда сама эта норма приобретает обязательную силу. Международный договор вообще может не вступить в силу, но это, по мнению А. Н. Талалаева, не будет препятствовать действию во времени правовых норм, содержащихся в нем[3]. Эта позиция основана на следующей посылке: действие договорной нормы связано непосредственно с ее реализацией, и начинается оно с возникновением договорной нормы, когда то или иное юридическое правило сформулировано участниками договора. Так как международно-правовые нормы создаются государствами и международными организациями, то соглашение между ними (т.е. подписание договора) является решающим моментом для начала действия этой нормы.

Но в доктрине всегда были и противники этой позиции. Так, Д. Анцилотти указывал, что международная норма действует "с момента вступления ее в силу до момента утраты силы"[4].

Как известно, принятие нормы и вступление этой нормы в силу – разновременные акты. В большинстве международных договоров содержатся строго оговоренные условия, при которых принятая международная норма вступает в юридическую силу для государств, ее подписавших. Обычно юридическая обязательность нормы международного права возникает с момента ее ратификации оговоренным в самом договоре количеством государств-подписантов.

Так как нормы международного уголовного права по своей сути всегда носят императивный характер, то надо признать, что их обязательность возникает только в тот момент, когда сам договор вступает в силу. Это положение подтверждается и Венской Конвенцией о праве международных договоров от 23 мая 1969 г.[5], согласно которой до вступления договора в официальную силу государства, которые подписали договор или обменялись документами, образующими договор, под условием ратификации, принятия или утверждения или выразившие согласие на обязательность для них договора до его вступления в силу, должны только "воздерживаться" от действий, которые лишили бы договор его объекта и цели.

Однако вступление в силу международного договора еще не означает автоматической обязательности его для заключившего договор государства. Действительно, в международном договоре, как правило, устанавливается "кворум" – ратифицировать его должно определенное количество государств. При этом в ситуации, когда государство – участник договора его еще не ратифицировало, а сам договор приобрел юридическую силу, последний не будет иметь характер обязательного для такого государства. При этом действие вступившего в силу договора, выражающего "согласованную волю" государств, не прекращается из-за его игнорирования каким-либо участником договора.

Как известно, вступление в силу международного договора для России может производиться после его официального признания, ратификации и одобрения. Если международный договор в России не прошел процедуру ратификации в Федеральном Собрании, то нормы, содержащиеся в нем, не подпадают под действие ч. 4 ст. 15 Конституции РФ – т.е. такие нормы не становятся составной частью правовой системы нашего государства и не имеют приоритета перед национальным законодательством. Аналогичное понимание момента вступления в силу международного договора характерно для конституционного законодательства многих стран.

Таким образом, нормы международного уголовного права начинают иметь юридическую силу после вступления самого договора в силу в соответствии с условиями, указанными в самом договоре. С другой стороны, для государства-участника такой договор становится обязательным при прохождении им процедуры внутреннего утверждения (обычно – ратификации).

Возможна еще одна ситуация – когда договор ратифицирован государством, но сам по себе не вступил в законную силу. Сам факт отсутствия у договора как "согласованной воли" государств обязательной юридической силы вряд ли позволяет говорить об обязательности такого договора для всех государств, подписавших его.

Только наличие двух условий – вступления самого договора в силу и его внутреннее подтверждение государством- участником – делает международный договор обязательным. Если же государство присоединяется к уже вступившему в силу международному договору, то последний становится обязательным для этого государства только после вступления в силу для последнего[6].

С другой стороны, практика международного права знает ситуации "временного действия" международного договора до его вступления в законную силу. Так, Россия может временно применять международный договор или часть договора до его вступления в силу, если это предусмотрено в договоре или если об этом была достигнута договоренность со сторонами, подписавшими договор (ст. 23 Федерального закона "О международных договорах Российской Федерации"). Но исключительность этого правила подтверждается тем, что при "временном применении" международного договора последний может утратить силу для государства, если оно уведомит о своем намерении не ратифицировать договор.

Прекращение действия международного договора возможно по нескольким основаниям.

Во-первых, такой договор может заключаться на определенный срок – и по его истечении такой международный акт теряет юридическую обязательность для участников.

Во-вторых, бессрочный договор может утратить силу вследствие его замены новым договором. При этом моментом прекращения действия такого договора надо, по всей видимости, считать время вступления в силу нового договора (но не момент принятия последнего).

В-третьих, государство-участник обычно имеет право на выход из договора. Представим ситуацию, когда из договора вышли все участники или в договоре осталось меньшее количество государств, которое требовалось для вступления его в законную силу. Такой договор сохранять обязательную силу не будет.

В-четвертых, в соответствии с Венской конвенцией о праве международных договоров 1969 г., действие международного договора (или его части) может быть отменено по причине его противоречия основополагающим принципам международного права – принципам jus cogens. Механизм прекращения действия договора по этому основанию достаточно хорошо изучен в литературе[7].

Таким образом, действие норм международного уголовного права в целом подчиняется правилам, общим для системы международного права.

Действие во времени решения международного суда. Принятие и вступление в силу решений международных судов имеет свою специфику.

Во-первых, такое решение не требует "согласование воль" государств, так как принимается от лица суда. Следовательно, момент вступления в силу решения международного суда определяется им в принятом решении.

Далее, решение международного суда со времени вступления его в силу автоматически становится обязательным для всех участников этой организации. Так, например, обстоит дело с признанием странами – членами Совета Европы решений Европейского Суда по правам человека. Примечательно, что игнорирование внутренним законодателем и правоприменителем страсбургского прецедентного права может привести к применению в отношении таких государств международноправовых санкций[8] – равно, как и несоблюдение действующей нормы международного права (в том числе и уголовного).

Соответственно у государства, признающего юрисдикцию международного суда, нет "права выхода" из решения этого суда. В остальном действие во времени решения международного суда совпадает с действием нормы международного права.

Обратная сила в международном уголовном праве. По общему правилу, обратная сила, т.е. регулирование отношений, возникших до вступления в силу норм международного уголовного права, не допускается.

Однако в соответствии со ст. 10 проекта Кодекса о преступлениях против мира и безопасности человечества при применении правила об обратной силе ничто не мешает применить другую норму международного уголовного права, действовавшую на момент совершения деяния.

В связи с этим возникает вопрос: как квалифицировать содеянное, если национальный закон на момент совершения деяния не знал нормы, предусматривающей ответственность за международное преступление, но имелась соответствующая норма международного уголовного права.

В соответствии с указаниями норм международного права (отсутствие во внутреннем праве преступности и наказуемости деяния, признаваемого преступлением по международному праву, не освобождает лицо, совершившее это действие, от ответственности по международному праву) необходимо констатировать необходимость применения к такому лицу нормы международного права, в том числе и национальным правоприменителем.

Тем не менее международное уголовное право знает ситуации, когда возможно применение обратной силы (например, в силу исключительности имела место обратная сила при определении преступности и наказуемости деяния в решениях Нюрнбергского и Токийского военных трибуналов).

В силу правила о сомнениях (являющегося составной частью принципа nullum crimen sine lege), обратная сила может быть применена в случаях, когда норма международного уголовного права смягчает положение обвиняемого (осужденного). В этом положении находят свое выражение гуманистические начала международного уголовного права.

Действующее международное уголовное право допускает применение обратной силы "по согласованию". Так, например, допускается применение положений Римского Статута по отношению к деяниям на территории государств, для которых Статут еще не вступил в действие, при условии, что запрашивающее государство обратится с соответствующим заявлением (ч. 2 ст. 11, ч. 3 ст. 12). Подобное положение вещей основано на том факте, что в международном праве отсутствует императивное предписание, запрещающее участникам договора применять обратную силу по их согласию.

  • [1] Обзор точек зрения по этому вопросу см.: Капустина М. А. Действие норм международных договоров во времени: теоретико-правовой анализ // Правоведение. 1998. № 2. С. 51–52.
  • [2] Greig D. IV. International Law. London, 1976. P. 462.
  • [3] Талалаев A. H. Право международных договоров: действие и применение договоров. М., 1985. С. 35–38.
  • [4] Анцилотти Д. Курс международного права. С. 101.
  • [5] Ведомости Верховного Совета СССР. 1986. № 37. Ст. 772.
  • [6] Так, например: "Если какое-либо государство становится участником настоящего Статута после его вступления в силу, Суд может осуществлять свою юрисдикцию в отношении преступлений, совершенных после даты вступления в силу настоящего Статута для этого государства" (ч. 2 ст. 11 Римского Статута).
  • [7] См., например: Миронов Н. В. Международное право: нормы и их юридическая сила. М., 1980. С. 39.
  • [8] См.: Клепицкий И. А. Преступление, административное правонарушение и наказание в России в свете Европейской Конвенции о правах человека // Государство и право. 2000. № 3. С. 66.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >