Преступление и состав преступления в международном уголовном праве

В результате изучения главы 3 студент должен:

знать понятие и признаки преступления по международному уголовному праву; особенности классификации преступлений в международном уголовном праве; структуру состава преступления в международном уголовном праве;

уметь ориентироваться и понимать проблемы признания деяния преступлением по международному уголовному праву; оперировать понятиями "элемент" и "признак" состава преступления в международном уголовном праве; использовать знания в сфере международного уголовного права для понимания оснований уголовной ответственности за неоконченное преступление и соучастие в преступлении;

владеть навыками применения норм о преступности деяния по международному уголовному праву; работы с источниками международного уголовного права при определении признаков преступления; анализа различных международных уголовно-правовых проблем, связанных с юридической оценкой неоконченного преступления.

Понятие и признаки преступления в международном уголовном праве

Как ни странно, но в отечественной литературе общее определение преступления в международном уголовном праве встречается не так часто (в отличие от классификации видов таких преступлений). В качестве обратного примера можно привести следующую дефиницию: под преступлением по международному уголовному праву "следует понимать виновное деяние, посягающее на международную безопасность, мировой правопорядок и его отдельные сферы, признанное в результате согласования волеизъявлений суверенных государств противоправным, подлежащим уголовному наказанию"[1].

В зарубежной доктрине указывается, что практика послевоенных международных трибуналов "утвердила двухъярусную концепцию преступления, распространенную в странах общего права. В качестве отправной точки она проводит различие между деяниями, влекущими уголовную ответственность, состоящими из материального элемента (actus reus) и ментального элемента (mens rea), с одной стороны, и обстоятельствами, исключающими уголовную ответственность – с другой"[2].

В то же время Римский Статут "в значительной степени воздерживается от применения устоявшейся терминологии (при определении преступления. – А. К.), принятой в основных правовых системах мира". Этот документ "проводит различие, прежде всего, между преступлениями, основаниями для индивидуальной уголовной ответственности и основаниями для ее исключения". В каждом из определений преступлений (ст. 6–8 Римского Статута) даются "материальные элементы и ментальный элемент"[3].

Какие же характеристики присущи преступлению по международному уголовному праву? В первую очередь преступление является юридическим фактом, порождающим уголовное правоотношение в международном праве.

Очевидно, что преступление – это, прежде всего, деяние лица, его акт поведения, имеющий временные и пространственные характеристики. При этом такое деяние должно совершаться осознанно, а совершающее лицо – поступать волевым образом. В международном уголовном праве презюмируется тот факт, что совершение целого ряда деяний любым лицом должно осознаваться как явно преступное (ч. 2 ст. 33 Римского Статута). Это чрезвычайно важное положение позволяет утверждать, что любой человек в силу того, что "все люди... наделены разумом и совестью" (ст. 1 Всеобщей Декларации прав человека от 10 декабря 1948 г.), должен осознавать недопустимость таких деяний, как геноцид либо преступления против человечности, и доказывать обратное не требуется. На этой посылке в международном уголовном праве основана презумпция вменяемости лица, в силу которой каждый человек, пока не доказано обратное, понимает (осознает) фактический характер того, что он сам делает (или не делает).

Каким может быть деяние как акт поведения лица в международном уголовном праве? В подавляющем большинстве международных актов указывается на преступность не просто деяния, а действия, т.е. активного, осознанного и волевого поведения человека.

Однако в ряде случаев возможно совершение преступления по международному уголовному праву и бездействием. Так, в соответствии с ч. 2 ст. 28 Римского Статута, военный командир (начальник) подлежит ответственности за те деяния, которые совершены находящимися под "его эффективным контролем" подчиненными, если совершение этих деяний стало результатом "неосуществления" командиром контроля надлежащим образом.

При этом ответственность командира за действия своих подчиненных имеет место, если соблюдены следующие условия:

  • а) знание и игнорирование того факта, что подчиненные совершали или намеревались совершить преступление;
  • б) преступление, совершенное подчиненными, затрагивали деятельность, подпадающую под "эффективный контроль" начальника;
  • в) начальник не принял всех "необходимых и разумных мер" в рамках его полномочий для предотвращения или пресечения преступных действий своих подчиненных.

В данном случае командир (начальник) совершает преступное бездействие, т.е. преступным само по себе расценивается неисполнение лицом специально возложенных на него обязанностей (в данном случае – по контролю за поведением своих подчиненных). При этом такая обязанность может иметь место как в силу прямого правового предписания, так и в силу служебного (должностного, официального) статуса лица. Очевидно, что преступлений, совершаемых бездействием, в международном уголовном праве гораздо меньше, чем тех, которые характеризуются активными действиями лица.

Для того чтобы деяние было признано преступным, оно должно обладать рядом обязательных юридических признаков.

Задачей международного уголовного права является охрана международного правопорядка от преступных посягательств. Сама по себе категория "международный правопорядок" чрезвычайно обширна и является результатом взаимного интегрирования различных категорий правопорядка, обеспечиваемого международным правом.

В отечественном уголовном праве одним из фундаментальных признаков преступления является его общественная опасность, т.е. способность предусмотренного уголовным законом деяния причинить вред охраняемым общественным отношениям и интересам. При этом в российской науке традиционно считается, что общественная опасность – главный, основополагающий признак преступления, по которому и проводится его отграничение от иных правонарушений.

Представляется, что как общественная опасность в отечественном уголовном праве, так и способность преступления в международном уголовном праве причинить вред интересам мирового правопорядка – это объективное качество деяния, его внутренняя характеристика.

Действительно, в международном уголовном праве определена преступность самых различных по своим проявлениям деяний. Что объединяет самые различные деяния (от убийств при геноциде до незаконного оборота наркотиков) в качестве преступлений по международному уголовному праву? Их объективный юридический "знаменатель" заключается в том, что эти самые разные деяния так или иначе посягают на интересы поддержания мирового правопорядка – при этом каждое из преступлений причиняет вред (создает угрозу причинения вреда) какой-либо составной части мирового правопорядка.

Например, деяния, расцениваемые как военные преступления (убийства, причинение вреда здоровью, изнасилование и другие, совершение которых в мирное время либо в момент отсутствия вооруженного конфликта немеждународного характера расцениваются как общеуголовные и, соответственно, не являются юридическими фактами в международном уголовном праве), посягают на интересы поддержания норм и обычаев ведения военных действий и вооруженных конфликтов.

Фальшивомонетничество (вот уж исторически "национальное" преступление, приобретшее в настоящее время широкий международный размах) посягает на такую составную часть мирового правопорядка, как обеспечение интересов экономической и коммерческой деятельности в транснациональном масштабе.

Незаконный оборот наркотических средств и психотропных веществ как преступное деяние угрожает здоровью населения в мировом масштабе, а не только интересам поддержания здоровья неопределенного круга лиц внутри какого-либо одного государства (достаточно вспомнить, что годовые обороты латиноамериканских, южноазиатских и центральноазиатских производителей и торговцев наркотиками превышают или соответствуют валовым национальным продуктам соответствующих государств; а угроза распространения наркомании приобретает угрожающие масштабы планетарного значения).

Таким образом, объективным и обязательным признаком любого преступного деяния по международному уголовному праву является причинение им вреда мировому правопорядку в целом либо составляющим частям такого правопорядка. Именно это качество любого преступления по международному уголовному праву определяет его юридическую природу. При этом следует иметь в виду, что интересы обеспечения мирового правопорядка в целом и его составляющих частей в конечном итоге касаются интересов не только всех стран, но и всех людей, независимо от места их проживания и прочих характеристик.

Далее, в силу принципа "нет преступления без указания на то в законе", неотъемлемым признаком любого преступления по международному уголовному праву необходимо считать его противоправность.

Противоправность означает прямую запрещенность деяния по международному уголовному праву. Как представляется, нельзя в качестве нарушения признака противоправности деяния расценивать действие решений международных судов в силу того, что они являются скорее правотолкующими, а не правоустанавливающими источниками международного уголовного права.

В теории советского уголовного права обычно утверждалось, что противоправность любого преступления – это его производный, как бы "второстепенный", признак. Применительно к международному уголовному праву с такой позицией согласиться нельзя: так как одним из общих принципов международного уголовного права провозглашен принцип nullun crimen sine lege, то и признак противоправности преступления следует считать основным.

Несмотря на обычное отсутствие указания на обязательность установления вины в совершении деяния, в качестве признака любого преступления необходимо расценивать виновность лица в его совершении.

Виновность означает, что лицо, совершающее деяние, имеет определенное психическое отношение к своему действию (бездействию) и возможным последствиям своего действия (бездействия). Акты международного уголовного права нередко употребляют при характеристике психической деятельности лица следующие термины: "намерение" (ст. II Конвенции о геноциде); "сознательность" (ст. 2 Конвенции о борьбе с торговлей людьми и с эксплуатацией проституции третьими лицами от 12 марта 1950 г.)[4]; "преднамеренность" (ст. 1 Конвенции о борьбе с незаконными актами, направленными против безопасности гражданской авиации).

Как видно из приведенных примеров, для вменения преступления по международному уголовному праву требуется установить определенное психическое состояние лица, совершающего это деяние (а в ряде случаев мотивацию и (или) целеполагание действий такого лица). В науке уголовного права такое психическое состояние, психические процессы получили определение "вина в совершении преступления".

Надо заметить, что виновность как признак преступления означает не только сам факт наличия того или иного психического отношения к совершенному деянию, но и необходимость доказанности этого психического отношения при правоприменении. И здесь мы сталкиваемся со своеобразным конфликтом наличия фактической виновности лица (т.е. de facto имевшегося у него определенного психического состояния по отношению к содеянному) и презумпцией невиновности, определенной в основополагающих документах Международного стандарта прав человека.

Акты международного уголовного права последовательно требуют от государств-участников устанавливать не просто преступность того или иного деяния в национальном законе, но и его наказуемость. Следовательно, мы можем говорить о том, что признаком всякого преступления по международному уголовному праву является ответственность физического лица за его совершение.

Под ответственностью понимается обязанность лица подвергнуться за содеянное каким-либо неблагоприятным принудительным последствиям. В силу специфики правоотношения в международном уголовном праве, а также применения норм международного уголовного права, формальные пределы ответственности обычно в самих международных правовых актах не установлены. По этой причине, в подавляющем большинстве случаев, границы ответственности за каждое преступление устанавливаются национальным законодателем в соответствии с предписаниями международного уголовного права.

Наказуемость преступления, как известно, – формализованный признак, означающий, какое именно и в каком объеме наказание "грозит" преступнику. Но факт совершения преступного деяния по международному уголовному праву еще не означает окончательную предрешенность вопроса о том, какое наказание и в каких пределах будет назначено лицу, признанному виновным. Вопрос о формально возможном наказании зависит от того, кем и как будет применена норма международного уголовного права либо национального уголовного права (в соответствии с международным), т.е. в целом от возможного варианта реализации материального правоотношения в международном уголовном праве.

Преступление в международном уголовном праве можно определить как нарушающее мировой правопорядок, виновно совершенное лицом деяние, противоправность которого и ответственность за которое установлены в международном уголовном праве.

Предложенное определение преступления в международном уголовном праве содержит его обязательные признаки (юридические и социальные), присущие каждому преступному деянию как юридическому факту в международном уголовном праве[5].

  • [1] Спиридонов А. П., Бабурин В. В. Виды преступлений в международном уголовном праве // Научный вестник Омской академии МВД России. 2012. № 2. С. 3.
  • [2] Substantive and Procedural Aspects of International Criminal Law: The Experience of International and National Courts / Ed. by G. Kirk McDonald, O. Swaak-Goldman. The Hague; Boston, 2000. P. 371–372.
  • [3] Верле Г. Принципы международного уголовного права. М., 2011. С. 191–192.
  • [4] Сборник действующих договоров, соглашений и конвенций, заключенных СССР с иностранными государствами. Вып. 16. М., 1957. С. 281.
  • [5] Отметим, что такое понимание преступности деяния по международному уголовному праву нашло поддержку в специальной литературе. См.: Аделъханян Р. А. Преступность деяния по международному уголовному праву. М., 2002. С. 12.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >