Правовое положение отдельных групп населения

Главной особенностью развития Московского княжества стала постепенная деперсонализация, поглощение личности разнообразными коллективами, так или иначе встроенными в государственную систему. Это объясняется тем, что в основе государственного быта и статуса подданного лежало заимствование у Золотой Орды принципа обязанности перед государством.

В начале истории Московского княжества его жители различались только по своим занятиям, равно доступным для всякого, а в политическом, гражданском отношении были равны между собой и перед князем. "Нарождающееся государство, более богатое землею, чем жителями, готово было обеспечить всякому пришельцу возможность получения ежегодного дохода путем обработки девственных полей и никем не занятых земель"[1]. Но это не означало, что права были гарантированы государством. Напротив, как последствие господства Орды, "политический порядок в Московском государстве основан был па разверстке между всеми классами только обязанностей, не соединенных с правами. Правда, обязанности соединены были с неодинаковыми выгодами, но эти выгоды не были сословными правами, а только экономическими пособиями для несения обязанностей"[2]. Таким образом, те привилегии, которые даровались высшим слоям общества, не носили гарантированного характера и в любой момент могли быть отняты, стоило только лицу пренебречь исполнением обязанностей.

Служилые люди

Главной опорой престола были служилые люди, призванные к отправлению военной, придворной и приказной службы и пользующиеся за нее частными земельными владениями на условном праве. Этот слой общества образовался из земских бояр и княжеских дружин (дворов), которые состояли из полноправных бояр и несвободных или полусвободных дворян. Статус служилого сословия существенно менялся по мере укрепления власти московского князя. И хотя уже в XIV в. бояре составляли служилый класс в том смысле, что их профессией была высшая военная и административная служба, определяющим для их юридического статуса было то, что служба не была обязательной по отношению к конкретному князю.

Состав служилого класса долго оставался неоднородным. Бояре пользовались правом свободного перехода и служили по договору, причем право собственности на вотчину не утрачивалось с переходом. Они располагали в своих вотчинах некоторыми правами суда и управления над поселенцами. В дополнение к вотчине бояре получали от князя города и волости в кормление с судом и данью. Дети боярские составляли низший разряд землевладельцев, в собственности которых находилось меньшее земельное имущество. Слуги (дворяне) входили в постоянный двор князей. Положение их определялось не земельными владениями, которых они, как правило, не имели, а только службой. Разделялись они на слуг вольных и слуг под дворским. Первые оставались лично свободными, пользовались правом перехода, большинство из них получало готовое содержание при дворе или временно пользовалось служебными участками. Вторые (собственно дворяне) занимали в государстве дворовые (государственные) должности казначеев, тиунов, ключников, дьяков. К ним причислялись и слуги, исполнявшие чисто хозяйственную работу: бортники, садовники, псари и пр., которые по статусу были холопами (по купле, по вине, по браку). С XIV в., преимущественно в приграничных городах, получает распространение и служба "по прибору".

В XV в. постепенно складывается единый служилый класс с более или менее универсальным набором обязанностей и привилегий. Это происходит посредством как понижения статуса бояр, так и постепенного повышения дворян в правах. Пути понижения используются великими князьями еще со времен Дмитрия Донского. Именно тогда важнейшие земские должности упраздняются или переводятся в разряд служебных. Это означало, что родовитейшие бояре уже не имели приложения своим амбициям в земской службе и вынуждены были связывать их только с княжеской службой. Сокращаются и имущественные права знати. Удельные князья поступают на службу к великому князю и входят в разряд боярства. Первоначально они пользовались прежними владетельными правами в остатках уделов – это означало, что им предоставлялись некоторые государственные полномочия по управлению. Но с укреплением централизованного государства у них первых отнимается право перехода с сохранением вотчин. Позднее, в начале XVI в., этого права лишаются и бояре.

Право личного перехода без земли, которое признавалось за служилыми князьями и боярами, сначала было ограничено переходом от удельного князя к великому, а с уничтожением уделов – ликвидировано вовсе. Переход оставался возможным в Литву, не состоявшую в союзе с русскими княжествами, что однозначно трактовалось как измена. С конца XV в. московские князья стали брать с бояр крестоцеловальные записи о непереходе. Такие договоры были тем более важны, что первоначально отъезд вольного вотчинника означал не только прекращение его личной службы князю, но и выход вотчины из-под юрисдикции покидаемого князя[3]. По новое начало, которое пытаются внедрить договоры, приживается плохо. С этим и связаны санкции. Скажем, Великий Новгород постановил в 1368 г., что бояре, отъезжающие на службу к тверскому князю, лишаются своих земель. Именно в этих условиях московские и некоторые другие князья прибегают к другой мере – устанавливают право боярского отъезда без потери вотчины. Происходит это потому, что мощью, подобной новгородской, эти князья пока не располагают и остерегаются конфисковывать вотчины. Такой порядок не мог не быть переходным, поскольку отличался неустойчивостью и внутренней противоречивостью, ведь "боярин обязан был не только лично нести военную службу, но и приводить с собою отряды своих слуг и людей, живущих на его земле". Таким образом, сохраняя за собой право собственности на землю во владениях оставленного им князя, боярин привлекал людей из чужого княжества для военной службы своему новому господину, не говоря уже о том, что он извлекал с земли в чужом княжестве средства для военной службы иному князю"[4].

Выход из службы сначала был возможен, для этого достаточно было фактически оставить службу. Но уже в конце XV в. такое право (в смысле возможности свободного волеизъявления) отсутствует. Судебник 1497 г. специально запрещал холопить служилых и их детей, если только они не отставлены от службы государем. Причина издания этой нормы заключалась в том, что многие дворяне пытались бежать от государевой службы в частное холопство.

Права и преимущества служилых людей определялись фактом принадлежности к государственной службе, а не к определенному сословию. Но, конечно, объем этих прав и привилегий был различен. Основной привилегией оставалось право владеть вотчинами и поместьями. В принципе, и тяглые могли владеть недвижимостью, по не поместьем, так как оно рассматривалось исключительно как жалованье.

Тяглые люди

Другую часть населения Московского царства составляли тяглые люди. В основе их статуса лежали тягло (финансовая служба государству, осуществляемая в разных формах) и общинное землевладение. Различались большие торговые общины (посады) и меньшие земледельческие. Соответственно, различали посадских людей и крестьян.

Посадские люди жили на посаде, т.е. в поселении внутри города. Посады, возникавшие вне укреплений города, назывались слободами. Посадских людей делили на разряды, в число которых входили следующие категории. Гости – обладатели соответствующего звания, пожалованного великим князем. Сначала грамота давалась персонально, затем – всему разряду гостей. Привилегии гостей включали освобождение от суда подчиненных властей и подчинение только суду царя, освобождение от общинных податей и повинностей, а также право получать поместья за финансовую службу (заведование таможнями, оценка и распределение царской казны). Число гостей было ограничено. Торговые люди гостиной и суконной сотен упоминались в законодательстве с XIV–XV вв. Это были богатые, но непривилегированные купцы, которые составляли в городе особые общины. Такие сотни находились во многих городах. Их основная служба состояла в оказании помощи гостям. Привилегии в основном заключались в том, что они не несли общих тягот с посадскими черными общинами. Посадские черные люди – простые посадские люди, которые постепенно прикреплялись к земле. Каждый посад составлял общину на основании общинного землевладения.

Другой категорией тяглого населения были крестьяне. В XIV и XV вв. продолжали развиваться частные формы зависимости крестьян от помещиков, которые пока носили экономический характер.

В черных волостях население разделялось на людей тяглых (вытных) и нетяглых (безвытных). Тяглые представляли собой членов общин, владеющих податными участками (вытями). Это были полноправные члены общин, которые участвовали в выборе общинных властей, распределении налогов. Первоначально земельный надел таких крестьян мог отчуждаться при условии, что покупатель наследует тягло. Отношения с волостью складывались, таким образом, как с частным землевладельцем. Безвытными крестьянами были лица, не входившие в общину, а обрабатывавшие землю по частным договорам с отдельными общинниками (полусуседи, половники). Личные права таких крестьян превосходили нрава вытных – именно они могли при желании переходить на частные вотчины. Фактически они зависели от хозяина земли. В таком же положении находились дети при отцах, племянники при дядьях и т.п.

В частных вотчинах вместо дани крестьяне уплачивали частный оброк. В целом положение зависело от владельца земли, но в эпоху преобладания вотчинного (а не поместного) землевладения считалось, что владелец вотчины может обеспечить крестьянам лучшие условия. Взаимоотношения перехожих крестьян с землевладельцем определялись рядными записями. Это были настоящие договоры, средствами обеспечения которых служили поручительство и неустойка. Поручителями выступали крестьяне вотчины, куда входил новый поселенец (т.е. такое поручительство можно рассматривать как вид частной круговой поруки). В церковных волостях оно дополнялось общей круговой порукой волости. Неустойка (заряд) в случае нарушения условий записи была высокой. Рядная запись определяла: срок перехода (после издания Судебника 1497 г. срок выхода был определен законодательно, поэтому в XVI в. рядной записью определялось лишь начало действия обязательства); размер пожилого (плата при выходе тоже была упорядочена Судебником); использование земли (необработанный участок или готовый участок), размер оброка, характер барщинных повинностей, условия о подмоге (ссуде). Из задолженности по ссуде кабалы для крестьянина нс возникало, т.е. должник не становился холопом и мог при желании переходить к другим землевладельцам, вернув, конечно, ссуду. Крестьяне жили на одном месте по 100–200 лет, и не было возможности даже точно определить, а тем более выплатить долг такого крестьянина в случае выхода. Поэтому обычное право вырабатывает институт давности. Переход запрещается не должникам, а старожильцам. Соответствующие положения позднее были закреплены судебниками.

Часть населения Московского княжества составляли холопы. Судебник 1497 г. довольно подробно регламентировал порядок отпуска холопов на волю. Отпускались в первую очередь дети, больные, старики. Автоматически освобождался холоп, бежавший из татарского плена. Во владении знатных землевладельцев находилось от 10 до 100–150 холопских семейств. Холопы получали некоторые личные и имущественные права. Особую категорию составляли страдники – холопы, посаженные на землю своих владельцев или работавшие в хозяйстве знати как ремесленники или занятые в промыслах[5].

  • [1] Ковалевский М. Очерки по истории политических учреждений России. СПб., б.г. С. 29.
  • [2] Ключевский В. О. История сословий в России. М., 1886. С. 110.
  • [3] Павлов-Силъванский Η. П. Феодализм в России. М., 1988. С. 466. На этой же странице ссылки на работу Б. Н. Чичерина, который приводит еще примеры таких соглашений.
  • [4] Павлов-Сильванский Н. П. Феодачизм в России. С. 467.
  • [5] Подробнее о статусе населения см. указанные труды Μ. Ф. Владимирского-Буданова, В. И. Сергеевича, В. О. Ключевского.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >