Проблемы отказа от продолжения уголовного преследования

Предусмотренный ч. 7 ст. 246 УПК РФ отказ прокурора от обвинения по делам о преступлениях, преследуемых в публичном порядке, означает исчезновение движущей силы уголовного судопроизводства. Продолжение судебного разбирательства и постановление обвинительного приговора после отказа прокурора от обвинения означало бы инициацию обвинительной деятельности самим судом, что в условиях состязательного судопроизводства недопустимо. Однако, закрепив приведенное выше положение, законодатель не учел, что отказ прокурора от обвинения может нарушать интересы потерпевшего, который тоже отнесен к субъектам обвинительной деятельности. Являясь частным лицом и защищая свой личный интерес, потерпевший не наделен правом самостоятельно осуществлять публичное обвинение, его обвинительная деятельность носит субсидиарный характер. В то же время нельзя признать справедливым положение, при котором объем процессуальных гарантий прав потерпевшего различается в зависимости от стадии уголовного процесса. Имея возможность добиваться продолжения производства по делу, если оно прекращено органом предварительного расследования, путем обжалования соответствующего постановления прокурору или в суд, в судебном разбирательстве потерпевший такой возможности не имеет.

Аналогичные проблемы возникают при изменении прокурором в суде обвинения на менее тяжкое (ч. 8 ст. 246 УПК РФ), что означает фактическое прекращение уголовного преследования по более тяжкому преступлению и продолжение его по новому, сформулированному в суде, обвинению. Такое решение затрагивает интересы потерпевших, считающих совершенные против них преступления более тяжкими, рассчитывающих на справедливое с их точки зрения наказание и достойную компенсацию причиненного морального вреда. Таким образом, справедливое с точки зрения обвиняемого правило об обусловленности пределов судебного разбирательства тем обвинением, которое поддерживает в суде государственный обвинитель, не является справедливым по отношению к потерпевшему.

Возникающая ситуация неразрешима, если только поддержание государственного обвинения не примет на себя другой, в том числе вышестоящий, прокурор. Однако замена государственного обвинителя должна быть произведена до заявления об отказе от обвинения. Поскольку обвинение в судах поддерживают, как правило, помощники прокурора, они обязаны согласовывать с прокурором любое отклонение от утвержденного им обвинительного заключения. Генеральный прокурор РФ требует от государственного обвинителя, позиция которого расходится с обвинительным заключением (обвинительным актом), докладывать об этом давшему поручение на поддержание обвинения прокурору, а последний в свою очередь должен довести это до сведения должностного лица, утвердившего обвинительное заключение (обвинительный акт). В случае принципиального несогласия с позицией государственного обвинителя последний может быть отстранен от дальнейшего участия в деле и заменен другим[1]. Как видим, государственный обвинитель, мнение которого формируется на основе непосредственного исследования в суде доказательств, не самостоятелен в выборе позиции по делу; ему не дано право распоряжаться государственным обвинением. В то же время государственный обвинитель не может быть принужден к поддержанию обвинения вопреки своему внутреннему убеждению, а требование государственного обвинителя о вынесении обвинительного приговора по неисследованным материалам дела при отсутствии достоверных доказательств виновности подсудимого считается грубым нарушением законности и служебного долга со всеми вытекающими последствиями.

В теории высказаны различные предложения о путях разрешения этого сложного вопроса: от постановки отказа прокурора от обвинения под контроль суда[2] до введения уголовной ответственности прокурора за незаконное освобождение подсудимого от уголовной ответственности путем отказа от обвинения, что автоматически повлечет возможность пересмотра решения суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения в связи с вновь открывшимися обстоятельствами[3]. Однако ни одно из этих предложений не является эффективным и справедливым способом решения проблемы. Контроль со стороны суда за обоснованностью отказа прокурора от обвинения есть не что иное, как отказ от состязательности. Второй способ применим лишь тогда, когда доказана незаконность отказа прокурора от обвинения, злоупотребление им своими полномочиями. Трудность доказывания этого обстоятельства, а также длительность предлагаемой процедуры лишают потерпевшего права на быстрое и эффективное восстановление в правах. Кроме того, предположение о том, что отказ от обвинения всегда является следствием преступных действий прокурора, само по себе является необоснованным и неверным. Основываясь на практике, можно сделать иной вывод: в большинстве случаев отказ прокурора от обвинения обусловлен отсутствием достаточной для обоснования обвинения совокупности достоверных доказательств и невозможностью восполнения пробелов предварительного расследования.

Рассматривавший данную проблему Конституционный Суд РФ[4] исходил из того, что равно предоставляемая сторонам реальная возможность довести свою позицию относительно всех аспектов дела до сведения суда является одной из необходимых гарантий судебной защиты и справедливого разбирательства дела. Обязанность государства гарантировать защиту прав потерпевших от преступлений, в том числе путем обеспечения им адекватных возможностей отстаивать свои интересы в суде, следует также из положений ч. 1 ст. 21 Конституции РФ, согласно которым достоинство личности охраняется государством и ничто не может быть основанием для его умаления. Применительно к личности потерпевшего это конституционное предписание предполагает обязанность государства не только предотвращать и пресекать в установленном законом порядке любые посягательства, способные причинить вред и нравственные страдания личности, но и обеспечивать пострадавшему от преступления возможность отстаивать, прежде всего в суде, свои права и законные интересы любыми не запрещенными законом способами.

Конституционный Суд РФ указал, что предусмотренное ч. 9 ст. 246 УПК РФ[5] ограничение оснований пересмотра судебных решений о прекращении уголовного дела ввиду отказа прокурора от обвинения исключительно новыми и вновь открывшимися обстоятельствами не обеспечивает прав потерпевшего. Возобновление дела в этих случаях осуществляется по инициативе не сторон, а только указанных в уголовно-процессуальном законе должностных лиц, а новые и вновь открывшиеся обстоятельства, как они обозначены в гл. 49 УПК РФ, влекут пересмотр судебных решений лишь в ограниченном числе ситуаций. В результате судебные ошибки, приводящие к нарушению прав, свобод и законных интересов личности, могут остаться не устраненными, что противоречит самой сути правосудия и его конституционным принципам.

Положения ч. 9 ст. 246 УПК РФ, как не допускавшие возможности кассационного обжалования постановления суда о прекращении уголовного дела ввиду отказа государственного обвинителя от обвинения, были признаны не соответствующими Конституции РФ. Однако Конституционный Суд РФ оказался не в состоянии предложить законодателю эффективный механизм обеспечения права потерпевшего на судебную защиту при отказе прокурора от обвинения. Представляется, что рассматриваемая проблема затрагивает несколько процессуальных институтов, в связи с чем ее решение требует комплексного подхода.

Обеспечение права потерпевшего на справедливую судебную процедуру, гарантирующую получение им максимальной судебной защиты, на наш взгляд, связано с вопросом о праве потерпевшего на самостоятельную обвинительную деятельность. Проанализируем относящиеся к данному вопросу положения закона.

В соответствии со ст. 22 УПК РФ потерпевший вправе участвовать в уголовном преследовании обвиняемого, а по уголовным делам частного обвинения – выдвигать и поддерживать обвинение. В то же время ст. 42 УПК РФ, предоставляя потерпевшему право поддерживать обвинение, не ограничивает этого права какой-либо определенной категорией дел. Различается лишь объем принадлежащих потерпевшему полномочий: по делам частного обвинения он не только поддерживает обвинение, но и выдвигает его, распоряжается им по своему усмотрению, по делам публичного и частно-публичного обвинения права потерпевшего сводятся к участию в уголовном преследовании и поддержанию обвинения, право выдвигать обвинение ему не предоставлено. Вместе с тем по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести, преследуемых в публичном порядке, потерпевший вправе распорядиться обвинением, выдвинутым (предъявленным) следователем или дознавателем путем примирения с обвиняемым (ст. 25 УПК РФ). При этом следователь не может воспрепятствовать потерпевшему в реализации права на примирение с обвиняемым, подозреваемым, если последний извинился перед потерпевшим и загладил причиненный ему вред.

Вопрос о том, почему законодатель, предоставляя потерпевшему возможность самостоятельно выступать в качестве обвинителя по делам о причинении легкого вреда здоровью и побоях, лишает его такого же права по делам об умышленном причинении тяжкого вреда здоровью, грабежах, разбоях, изнасилованиях, т.е. преступлениях, причиняющих потерпевшему гораздо большие страдания, не имеет иного ответа, кроме того, что потерпевший, как частное лицо, не вправе осуществлять публичное уголовное преследование, возложенное на государственные органы. Таким образом, возложение на государственные органы обязанности уголовного преследования по делам публичного обвинения вместо того, чтобы выступать гарантией прав потерпевшего, является причиной ограничения этих прав.

Согласно изложенной выше правовой позиции Конституционного Суда РФ, высказанной в Постановлении от 8 декабря 2003 г. № 18-П, отказ государственного обвинителя от обвинения либо изменение им обвинения в сторону смягчения, а равно принятие судом соответствующего решения могут иметь место лишь по завершении исследования значимых для такого рода решений материалов дела и заслушивания мнений по этому поводу участников судебного заседания со стороны обвинения и защиты. Безусловно, следование этому правилу придает отказу прокурора от обвинения и основанному на нем решению суда более убедительный и мотивированный характер, позволяет избежать поспешности в решении столь важного вопроса, однако данные рекомендации Конституционного Суда РФ не решают проблему по существу: при отказе прокурора от обвинения решение суда не имеет альтернативы.

Признав право потерпевшего на кассационное обжалование постановления о прекращении уголовного дела в связи с отказом прокурора от обвинения, Конституционный Суд РФ, по сути, признает и его право на самостоятельную обвинительную деятельность. Однако позиция Конституционного Суда РФ в этом вопросе представляется половинчатой. Право на кассацию не решает проблемы судебной защиты потерпевшего в полной мере, так как связанный недопустимостью поворота к худшему суд второй инстанции вправе лишь возвратить дело на новое рассмотрение. Поскольку прокурор уже отказался от обвинения, требовать от него изменения позиции нельзя, поскольку это означало бы, что суд понуждает к продолжению уголовного преследования. В то же время сам потерпевший не в состоянии осуществлять квалифицированное обвинение по уголовным делам, оказавшимся сложными даже для государственной обвинительной власти.

В теории предлагаются различные варианты решения этой проблемы. Один из них состоит в возврате к положениям УПК РСФСР, действовавшим в последний период его применения: отказ прокурора от обвинения влечет прекращение судом уголовного дела только при согласии на это потерпевшего. Предоставление потерпевшему права самостоятельно поддерживать обвинение по делам публичного и частнопубличного обвинения в суде в случаях, когда государственный обвинитель отказался от его поддержания (в литературе этот институт именуется неофициальным или субсидиарным, дополнительным обвинением),[6] нуждается в дополнительных мерах, которые позволили бы потерпевшему продолжать уголовное преследование. Одной из этих мер могло бы стать наделение потерпевшего правом ходатайствовать о назначении представителя по аналогии с ч. 2 ст. 50 УПК РФ. Однако и этот вариант решения проблемы имеет свои минусы, в частности, в случае неэффективности обвинительной деятельности потерпевшего, а она весьма вероятна, неизбежно возникнет вопрос о компенсации затрат на осуществление правосудия и морального вреда, причиненного обвиняемому.

В качестве альтернативного способа обеспечения прав и законных интересов потерпевшего можно было бы предложить более широкое использование замены государственного обвинителя, если с его позицией не согласен вышестоящий прокурор. При этом замена государственного обвинителя не может быть следствием публично высказанной позиции, она возможна лишь до, но не после судебных прений. Иное недопустимо не только как проявление непоследовательности действий органов прокуратуры, умаляющее их авторитет, но и как элемент нестабильности судебной деятельности, ущемление прав стороны защиты. Этот вариант решения проблемы тоже не совершенен, так как в результате судебного разбирательства невозможность поддержания обвинения может стать очевидной и для вышестоящего прокурора.

Представляется, что проблема обеспечения прав потерпевших должна решаться в принципиально иной плоскости. Государство, не обеспечившее защиту прав и интересов потерпевших, обязано полностью компенсировать вред, причиненный потерпевшему как преступлением, так и неэффективностью деятельности своих органов. Во многих странах вопрос компенсации вреда жертвам преступлений решается за счет различных вариантов страхования, а также применения медиационных процедур, способствующих принятию обвиняемым на себя ответственности и обязанности по заглаживанию вреда. Конечно, законные интересы потерпевшего не исчерпываются стремлением к получению компенсации, но отсутствие возможности получить ее обостряют конфликт и увеличивают страдания потерпевшего.

  • [1] См.: Приказ Генерального прокурора РФ № 185 от 20 ноября 2007 г. "Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства" (п. 4).
  • [2] См., например: Амирбеков К. Отказ прокурора от обвинения // Законность. 2001. № 12. С. 23; Тетерина Т. Отказ прокурора от обвинения "переступает" права потерпевшего на доступ к правосудию // Российская юстиция. 2003. № 10. С. 25.
  • [3] См.: Холоденко В. Учет мнения потерпевшего и его представителя при изменении обвинения прокурором в стадии судебного разбирательства // Российская юстиция. 2002. № 3. С. 50.
  • [4] См.: Постановление Конституционного Суд РФ от 8 декабря 2003 г. № 18-П // Вестник Конституционного Суда РФ. 2004. № 1.
  • [5] Федеральным законом от 30 октября 2009 г. № 244-ФЗ "О внесении изменений в статьи 236 и 246 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации" ч. 9 ст. 246 УПК РФ признана утратившей силу, следовательно, обжалование судебного акта, основанного на отказе прокурора от обвинения, производится теперь по общим правилам.
  • [6] Такое предложение обосновано, например, в работе Н. Е. Петровой (см.: Петрова Н. Е. Частное и субсидиарное обвинение. Самара: Изд-во "Самарский университет", 2004).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >