Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Журналистика arrow Основы журналистской деятельности

Журналист как организатор социального взаимодействия

В этой главе журналистская деятельность представлена в профессионально-организационном и социально-организационном аспектах. Студент получает знания о типичных формах и способах налаживания делового партнерства журналиста с социальной средой.

В результате изучения главы 5 студент должен:

знать

• виды журналистской деятельности (авторская, редакторская, организаторская и др.);

уметь

• планировать и организовывать свою профессиональную деятельность в различных ее видах;

владеть

• методами организации и проведения общественных дискуссий, интерактивного общения с аудиторией, редакционных социальных акций.

Социальное взаимодействие в журналистике

К настоящему времени в мире по самым разным причинам сложилась новая, мало похожая на предшествующие информационная реальность, когда медиа приобрели небывало большое значение для всего человеческого сообщества. И потому журналисты, и даже теоретики журналистики, нередко начинают видеть мир средств массовой информации в качестве решительно обособленного от общества объекта. Обособленного настолько, что невольно может возникнуть ощущение, будто бы не пресса создана для человека, а человек для прессы. Или, говоря иначе, смешиваются понятия независимости прессы и автономности прессы. Независимость СМИ – понятие спекулятивное, которое иногда допустимо употреблять в публицистической или обыденной речи, если нет необходимости в строгости суждений. Этому туманному понятию противостоит научное представление об автономности прессы: оно заключает в себе ту же идею независимости, но только ограниченную определенными социальными обстоятельствами, без учета которых не может быть эффективной журналистской деятельности. Как видим, независимость и автономность прессы – понятия родственные, хотя и несущие в себе принципиально различные смыслы.

Сказанное важно для дальнейших суждений. Представление о независимости ведет к неверному пониманию взаимодействия журналистики и общества в качестве равнозначных, равновеликих партнеров. Напротив, представление об автономности прессы позволяет осознать, что журналистика, медиа вообще – это часть целостного общественного организма, что отношения между обществом и журналистикой – это взаимодействие целого и его части, в которой, правда, функционируют свойственные ей законы, а их нарушение наносит ущерб журналистике.

Возникшая новая информационная реальность – бесспорный факт современности – усугубила давно зародившуюся тенденцию гиперболизировать самость медиа. Естественно, в столь категорически выраженной форме этот тезис выдвигается не так уж часто, может быть, в силу его очевидной несостоятельности. Но если более внимательно вчитаться в написанное за последние годы теоретиками журналистики, то становится заметно, что немалое число утверждений как раз на этом тезисе и основано. Возможно, что непроизвольно, поскольку этой стороне вопроса не всегда придается должное значение.

Для примера полезно будет взглянуть на избранную немецким исследователем Норбертом Вольцем аргументацию тех или иных положений его труда, в котором он сделал попытку привычные, доставшиеся современному человечеству по наследству СМИ ввести в совершенно новый мир сетевого пространства. Стоит обратить внимание на подход автора: он не новации информационного мира включает в систему давно известных нам элементов, а элементы прежней действительности вводит в структуру обновления. Тем самым признается, что система медиа преобразилась настолько, что стала качественно иной. В этом контексте особенно примечательна опора Больца на представление о самости медиа. Это представление как сама собой разумеющаяся истина заложено в общую идеологию его пособия для студентов, обучающихся медийным специальностям.

Наиболее отчетливо суть данной установки раскрывает тезис исследователя о характере новой информационной реальности, в которой якобы торжествуют паражурнализм дилетантов и постжурнализм профессионалов[1]. Но аналогии вспоминается тревога итальянского философа Джанни Ваттимо, который взволнован тем, что "сейчас к микрофону прорвались меньшинства всех видов" и с помощью легко доступных медиа принялись распространять такое многообразие взглядов, которое неизбежно должно привести к коллапсу единой для всех "правды"[2].

Обеспокоенность аналитиков вполне объяснима: сегодня невооруженным взглядом можно увидеть наиболее явные болезни роста новой медийной реальности. Среди них – увеличение числа составляющих медиа, совпавшее с резким повышением уровня их технического оснащения, взрывное расширение блогосферы, постмодернистские экзерсисы профессиональных журналистов, в частности обесценивание в их произведениях серьезных и ответственных умозаключений, и пр. В отличие от коллеги из Германии, мы считаем, что это – следствия качественных перемен в самом обществе, институтом которого является журналистика. Если придерживаться этой позиции, т.е. понимать журналистику в качестве социального института, то быть не может толпы профанов, которая, по Вольцу, порождает паражурнализм дилетантов. Нет толпы, зато есть аудитория, еще не овладевшая в силу ряда социальных причин языком медиа. Среди них неразвитость демократических начал общественной жизни, общий идеологический кризис (кризис идеологий), низкая политическая активность граждан, явная недостаточность уровня их медиаобразования. Многие критики отмечают искусственное размежевание прессы и читателя, которое стало объективным фактом. Между тем Норберт Вольц даже этот процесс рассматривает с точки зрения взаимоотношений его участников. Так, касаясь модной темы интерактивности, он утверждает, что массмедиа в принципе не могут быть интерактивными и только под давлением аудитории все же создают ее устойчивую видимость[3]. На самом деле причины создания видимости публичного диалога в медиа, когда он фактически отсутствует вовсе или находится в зачаточном состоянии, коренятся в условиях социально-политического устройства общества.

А теперь остановимся на другом утверждении немецкого аналитика, с постановкой которого надо согласиться. В медийной практике, пишет Норберт Больц, обращением к ценностям маскируются поистине неразрешимые проблемы. Общие ценности должны вписываться только в негативные сообщения[4]. Вот она, реальная дилемма в журналистике: на каких ценностях и в каком контекстном обрамлении формировать картину мира для аудитории; на какой социальный запрос откликаться; в каком формате выстраивать свои отношения с аудиторией, т.е. играть ли роли продавца и покупателя или роли равноправных участников общественного диалога?

Так что не без оснований предстоит вновь и вновь утвердиться в давно известном: только общественная жизнь придает истинный смысл существованию массмедиа. Без артикулированного журналистикой общественного запроса содержание медиа – это технический артефакт. Не более. В данном случае мы говорим не языком отвлеченных категорий, а языком журналистской практики. Это язык тысяч и тысяч знаменитых и не очень известных репортеров, комментаторов, очеркистов. Они изо дня в день, выхватывая из гущи жизни факты как квинтэссенцию времени, раскрывают перед аудиторией реальную многоцветную картину мира. Говоря словами известного в прошлом английского тележурналиста, "они формулируют идеи и проблемы прежде, чем, вероятно, зрители смогли бы сделать это сами, и помогают направить людей на путь, который, быть может, они выбрали неосознанно... люди готовы к любой правде, готовы включиться в анализ любых фактов, и единственное, чего нельзя сделать, – это заставить их поверить вам на слово без доказательств"[5].

Складываемой такими журналистами картине мире противостоит другая, в которой можно отыскать решительно все, что пожелаешь, кроме только час назад найденного корреспондентом факта – жизненного, актуального, значимого для его аудитории и общества в целом. Потому такая картина мира может быть только синтетической, хотя она тоже создается прессой, и эта пресса тоже часть медийной реальности, многие творцы которой искренне считают себя журналистами. Хотя на самом деле для журналистики принципиально значимы прежде всего факты жизни, в чем абсолютно уверен известный ведущий телевизионных ток- шоу Владимир Соловьев. Для профессионального журналиста, полагает он, главная задача – услышать собеседника, услышать человека. По этой причине сам Соловьев всегда готов к предстоящей беседе, пытаясь по максимуму "вытащить" из интервьюируемых какую только возможно информацию[6].

Медийная реальность ни в коем случае не означает нечто оторванное от мира сего или какое-то непреодолимое воспарение медийного духа над действительностью. Отнюдь, медиареальность образуется в процессе коммуникации, т.е. коммуникативную реальность надо воспринимать как особое измерение реальности социума[7].

Нет однообразного социального пространства, нет и единообразной журналистики. Социальное пространство – это некий упорядоченный континуум социальных классов, общностей, групп, институтов, в котором разворачиваются драмы экономического, политического и культурного характера, иначе говоря – взаимодействия людей. Причин для их взаимодействия много, а главный канал взаимодействия – информационный. И хотя информационное взаимодействие в социуме происходит по множеству разных каналов и направлений, все же неизбежно доминирует взаимодействие через массмедиа. Чем более далеким от нас становится тот день, когда в Европе появилась первая газета, тем явственней становится возрастание значения медиа для перманентно решаемой в обществе задачи – обеспечения диалога внутри социума как по горизонтали, так и по вертикали. Следовательно, возникающая при этом медийная картина информационного взаимодействия – это некоторая реальность, изменчивая и в высшей степени динамичная, это медийное отражение происходящих в обществе больших и малых перемен. Тем или иным способом постигая медиареальность, мы познаем общество и самих себя. И в этом корень неувядающего интереса к журналистике и медиа в целом со стороны аналитиков от философии, истории, политологии, социологии и пр.

В социуме нет однообразия, следовательно, его не может быть и в медиареальности – нет унифицированных журналистов, а есть граждане, выражающие свои интересы и потребности в медийной среде.

Подчеркнем, что недопустимо сводить практику медийного взаимодействия исключительно к должному поведению, т.е. социально одобряемому как по содержанию, так и по форме выражения. Напротив, надо отдавать себе отчет в том, что медиареальность включает все – от философских эссе и тонкой лирики до теорий ненависти и смакования самого низменного. В общем, как в Интернете, который сосредоточил в себе все достоинства и все пороки медиа.

В основу социального взаимодействия положены действия сторон – социальные, т.е. направленные на Другого. Американский социолог Т. Парсонс говорил о социальном действии как процессе в системе "субъект – действие – ситуация", имеющем значение с точки зрения мотивации действующего индивида (индивидов)[8]. Парсонс говорил о социальных связях, и мы, рассуждая о медиареальности, главным образом подразумеваем те социальные связи, которые отражают эту медиареальность во всей полноте ее социокультурного содержания. Социальные связи выступают как социальное действие.

Социальная связь в социологии понимается как организованная система отношений, институтов и средств социального контроля, сплачивающая индивидов и социальные группы в функциональное целое, способное к сохранению и развитию. Предпосылкой возникновения социальной связи является социальная зависимость людей, на основе чего строится вся общественная жизнь. Такого рода связь может осуществляться как в форме социального контакта, так и в форме социального действия и взаимодействия. В общественной системе коммуникативные отношения допустимо рассматривать через категорию "социальные связи" в системе действий. Система действий, по Парсонсу, возникает как сложение трех составляющих: социальной системы, системы действующих лиц (в нашем контексте это журналисты и их контрагенты на всех уровнях профессиональной деятельности) и культурной системы, на основе которой строятся их действия[9]. Ни одно из составляющих нельзя исключить из журналистики, которая сама может с полным на то основанием называться системой действий.

Журналистика пронизана большими и малыми социальными связями на всех уровнях своего функционирования. Во-первых, на уровне журналистского творчества, которое и порождает в соответствии с актуальным социальным заказом многообразие контактов творческого работника прессы, а через них возникает образное отражение жизнедеятельности общества в журналистских произведениях, распространяемых по каналам массовой коммуникации. Во-вторых, по месту работы на уровне служебных отношений журналиста(-ов) внутри редакции (издательского дома, медиахолдинга). В-третьих, вне редакции (с органами власти – ее представителями и ведомствами, политическими и культурными институтами, корпоративным сообществом). Такие социальные связи как своеобразные индикаторы, указывающие на субъектов взаимодействия в журналистике, на журналиста, выступающего в качестве носителя социальных связей.

Медиареальность как особое измерение социума может быть проанализирована в категориях философии, социологии, политологии и психологии. В то же время известные подходы социологов или политологов к изучению массовых коммуникаций отличаются определенной неполнотой. В них носители социальных связей в медиа но тем или иным причинам затрагиваются лишь в очень малой мере или совсем не затрагиваются. Главным образом анализируются тексты, условия их прохождения в коммуникативных каналах, препятствия на пути сообщений и возникающие при этом искажения, обобщаются информационные картины мира, социальные эффекты. Однако те, кто вглядывается в жизнь и реагирует на перемены в ней, переводя осмысленное в слово и образ, создают медийные (журналистские) тексты, остаются вне поля зрения аналитиков массовой коммуникации. Тогда как, говоря словами московской исследовательницы, именно в наше время профессия журналиста ищет свое лицо в новой медиареальности[10]. В ней журналистика оказалась стержнем современных медиа: она приводит их в действие, сообщает им динамику, вскрывает и артикулирует общественный интерес, обеспечивает обратную связь. Таким образом, журналистика – это социально значимое деяние, необходимое обществу творческое начало в информационном взаимодействии социальных групп, институтов, индивидов.

Социальные институты, с которыми взаимодействует журналистика, разные и не обязательно "взрослые". Возьмем, скажем, институт детства и приведем пример, который особенно примечателен для истории российской журналистики. На протяжении всего XX в. не за страх, а за совесть работали для детей отечественные СМИ: выпускались газеты и журналы, создавались радиопередачи и телевизионные программы... Детские голоса звучали в эфире, настроения и мысли школьников отражались печатной прессой, главным читателем которой, конечно же, были "мальчишки и девчонки, а также их родители". Так, с 1 сентября 1964 г. началась биография одной из самых знаменитых программ – "Спокойной ночи, малыши!". Полезность этой программы всегда особенно ощущали родители, они же ее старательно оберегали. Родители не только атаковали телевизионное руководство, было вознамерившееся найти для передачи другое время выхода в эфир, но и просили вернуть на экран всем полюбившуюся "пластилиновую" заставку, которую сделал А. Татарский в 1982 г.[11] Мы привели только один пример, но за ним стоит немалое число других, и все это факты гражданского взаимодействия общества со своей прессой.

Факты гражданского взаимодействия аудитории и журналистов опровергают подчас бытующее в прессе и научной среде намерение увидеть в СМИ тот же "доллар или евро как самое универсальное сообщение". Действительно, когда-то К. Маркс говорил о деньгах как всеобщем эквиваленте затрат человеческого труда, тем самым подчеркивая их универсальность для обращения на рынке. Но из этого не следует, что рубль или доллар способны выступить наравне с наполняющими информационное пространство журналистскими произведениями. Еще век назад замечательный немецкий социолог Макс Вебер сказал, что по-настоящему хороший результат журналистской работы требует по меньшей мере столько же "духа", что и какой- нибудь результат деятельности ученого. Однако почти никогда не говорится о том, что ответственность здесь куда бо́льшая и что у каждого честного журналиста чувство ответственности в среднем ничуть не ниже, чем у ученого, но даже выше... Никто не верит, что в целом умение сдерживать себя у журналистов в среднем развито выше, чем у других людей[12]. Понимание ответственности журналиста за результаты своего труда – это и есть ответственность за социальное взаимодействие, объективно возникающее в процессе его профессиональной деятельности.

Таким образом, будем считать установленным:

  • 1) социальное взаимодействие в журналистике представляет собой некоторую упорядоченную систему: журналистику пронизывают различного рода взаимодействия с представителями общества на всех уровнях его устройства и во всех социальных стратах, а также социальное взаимодействие внутри профессионального сообщества (в редакции, медиахолдинге, творческом союзе и пр.);
  • 2) социальное взаимодействие в журналистике носит общественно значимый и социально ответственный характер;
  • 3) журналистика является автономной частью целостной социальной системы и одновременно взаимодействует с этой системой, что во многом предопределяет результаты журналистского творчества.

  • [1] Больц Н. Азбука медиа: пер. с нем. М., 2011. С. 23.
  • [2] Цит. по: Уэбстер Ф. Теории информационного общества: пер. с англ. М., 2004. С. 341-343.
  • [3] Больц Н. Указ. соч. С. 32.
  • [4] Там же. С. 41, 43.
  • [5] Фрост Д. Документалистика и развлечение: пер. с англ. // 40 мнений о телевидении: (Зарубежные деятели культуры о телевидении): переводы. М., 1978. С. 45.
  • [6] Владимир Соловьев: Ненавижу гламур! | Беседовал Павел Шеремет] // Журналист. 2008. № 11. С. 43.
  • [7] Нааарчук А. В. Идея коммуникации и новые философские понятия XX века // Вопросы философии. 2011. № 5. С. 157.
  • [8] Парсонс Т. О социальных системах: пер. с англ. М., 2002. С. 76.
  • [9] Парсонс Т. О социальных системах. С. 78.
  • [10] Свитич Л. Г. Профессия: журналист: учеб. пособие. М., 2003. С. 22.
  • [11] Колбикова В. Отчего устали игрушки: О судьбе популярной детской передачи // Журналист. 2008. № 2. С. 46.
  • [12] Вебер М. Избр. произведения: пер. с нем. М., 1990. С. 667–668.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы