Теория журналистики и социология журналистики

Проблема классификации журналистских дисциплин еще далека от решения. Существует, например, такая оригинальная версия их типологизации: теория, история, социология журналистики[1]. Однако при всей специфичности социологического знания оно не вправе претендовать на столь высокий статус, который уравнивает его со всякой теорией вообще. Применительно к прессе есть не меньше оснований подчеркивать самостоятельную значимость филологии, психологии, экономики и т.д. К тому же в целом нельзя согласиться с выведением социологии журналистики за границы теоретического знания – в таком случае ее уделом становится работа с конкретными данными, без построения концептуальных гипотез и обобщений.

Мы не случайно задерживаемся на вопросе о соотношении в социологии журналистики теоретического и эмпирического начал. В ошибочном представлении многих студентов, да и опытных специалистов социолог – это человек с опросным листом и калькулятором. Вопрос имеет давнюю и драматическую предысторию. Выдающийся французский обществовед Р. Арон посвятил ему Введение к одному из своих самых известных трудов. Он назвал карикатурным противопоставление эмпирической социографии (преимущественно западной) и социоисторической школы, макросоциологии (преимущественно восточной, советской прежде всего)[2]. Во-первых, конкретные исследования опираются на некие фундаментальные обществоведческие воззрения, во-вторых, обе тенденции имеют общие корни в истории науки и, в-третьих, формальное разъединение специалистов лишь ослабляет позиции научного сообщества.

Мы будем исходить из разделения науки о журналистике на историю (воссоздание прошедших событий в их конкретности и многообразии), теорию (производство идей, взглядов, концепций) и критику (анализ и оценка текущей практики) – по аналогии с литературоведением, искусствоведением и другими науками о духовно-творческой деятельности. Конечно, между полюсами существуют более сложные формулы – например, история учений о прессе или теоретическая методология историко-журналистских изысканий. Но для нас сейчас важно, что социология журналистики относится к классу теоретических дисциплин, поскольку главным своим содержанием она обращена к научному пониманию современных процессов и прогнозированию перспектив развития СМИ в обществе. Она соседствует с рядом других подходов к актуальной практике СМИ, каждый из которых отличается не только особым предметом анализа, но и происхождением, генетическими связями с теми или иными областями гуманитарного знания.

Ближе всего к социологии стоит общая теория журналистики, разрабатывающая методологические основы деятельности СМИ и науки о прессе – в частности, вопросы о роли журналистики в духовно-культурном прогрессе, ее принципах, функциях, назначении. В литературе сложился понятийно-терминологический аппарат методологического анализа прессы, хотя к нему, разумеется, не надо относиться как к чему-то завершенному, он постоянно обновляется и развивается под влиянием практики и самой науки. В традициях отечественной науки он приближен по уровню развития к аппарату классических гуманитарных дисциплин – философии, теоретической социологии, истории, филологии. В свою очередь сами эти дисциплины оказались в выигрыше. "Философский анализ журналистики – это не только путь к созданию ее фундаментальной теории... но и возможность дальнейшего углубления собственно философского знания"[3], – верно отмечается в редких, к сожалению, исследованиях этого своеобычного, типично российского симбиоза. На наших глазах происходит перераспределение приоритетов в методологии, вызванное прежде всего коренными изменениями социально-экономического, политического и идеологического облика страны. В частности, потеряла монопольное положение оценка прессы сквозь призму партийно-классовых интересов. Никто из серьезных исследователей не сочтет ее полностью утратившей силу – это противоречило бы наблюдаемому сегодня всплеску издательской активности различных политических и социальных группировок. Но в то же время непреложной истиной стало наличие целого ряда других подходов к анализу – с культурологических, национально-государственных, правовых, экологических и прочих позиций.

В группе прикладных разработок самое широкое распространение получили исследования журналистского мастерства и качества творческой продукции. Концентрация внимания на текстах была естественной для литературоведческой традиции анализа и для первоначальной технологии журналистского производства – "мануфактурного", основанного на индивидуальном выполнении всего цикла операций, от замысла до его писательского воплощения. В результате и в науке, и в преподавании образовался крен в сторону формы произведений – прежде всего жанровой характеристики текстов. На протяжении десятилетий в советских университетах мастерство преподносилось через изучение жанров печати, телевидения и радио. Студенты "восходили" от якобы более простой заметки к более сложной корреспонденции, фельетону, обозрению и т.п. Вопрос о том, какие общественные или личностные потребности призваны удовлетворять "эталонные" статьи и очерки, решался попутно, в соответствии с проблематикой каждой конкретной публикации. Ему, таким образом, придавалось второстепенное значение. Волей- неволей в сознании учащихся закладывалась убежденность в том, что для журналиста важнее как писать, чем для кого, для чего, что именно. Неизбежным следствием такого примата формы становилась подготовка специалиста, который мало задумывается над тем, кому адресуются и как воспринимаются вышедшие из-под его пера строки.

Действительность отрицает слепое поклонение идолу формы. Мы наблюдаем, например, как из прессы исчезают не то чтобы отдельные приемы, но даже ведущие некогда жанры публикаций – сошлемся хотя бы на судьбу передовой статьи, бывшей некогда обязательным "флагом" каждого номера советской газеты. В свою очередь завоевывали популярность другие формы выступлений – комментированные сводки котировки биржевых акций, всякого рода развлекательные публикации и др. И в данном случае, как и в методологии, причина состоит в коренной метаморфозе экономического и социального строя, а вместе с тем – и общественных запросов к СМИ.

Изучение форм творчества, конечно же, ни в коей мере не должно быть ослаблено. Но ему предстоит стать гораздо более гибким и социализированным, т.е. обернуться к реалиям общественной и производственно-журналистской жизни. Кроме того, аморфное понятие мастерства необходимо дифференцировать на несколько точно очерченных областей анализа, которые в комплексе дают представление о природе, структуре и проявлениях мастерства. К этому ряду относятся методика труда (общедоступные и научно выверенные средства деятельности) и поэтика журналистики (формы, язык текстовых произведений), изучение которых связано с филологическими и искусствоведческими традициями. Сюда же в значительной степени относится и психология журналистского творчества, которая занимается универсальными, прагматически ценными аспектами работы над произведениями, предназначенными для опубликования в СМИ. Усиление рациональности (на смену описательной эмоциональности) неизбежно в подходе к мастерству. Журналистская деятельность из интуитивно-кустарнической превратилась в индустриальную, технизированную, все более дробным становится в ней разделение труда – и значит, производственный стандарт все заметнее преобладает над уникальностью формы отдельного произведения.

Журналистика не утрачивает своей ценности для выражения личности автора, равно как и эстетической значимости. Для российской прессы это особенно характерные качества. Сравнительное изучение профессиональных приоритетов показало, что американских журналистов больше привлекает информирование общественности, тогда как российских – литературная сторона труда и раскрытие своего творческого потенциала. Молодое поколение россиян называет и такие мотивы, которые не встречались в прежние годы: возможность переформировать жизнь, свобода выражения мнений, рискованность и др.[4] Но вместе с тем несомненно, что в современном мире ощутимо возрастает значение прессы как средства массовой и межличностной коммуникации, передачи социально-ориентирующей и деловой информации. Может быть, отчетливее всего это проявляется там, где создание текстов либо отсутствует, либо не играет центральной роли, – в журналистском менеджменте, в звене управления редакционно-издательским производством и коммерческими связями редакции.

Практика выдвинула менеджмент в число особо приоритетных направлений развития СМИ и, соответственно, объектов изучения. Ему свойственны особые, далекие от журналистского творчества методы труда, формы представления материалов и профессионально-психологические параметры. Как объект анализа он теснее всего связан с конкретной экономикой и теорией управления. Однако в этой специфике менеджмента СМИ кроются противоречия, связанные с его изучением и преподаванием как журналистской дисциплины. Чем резче подчеркивается специфика, тем очевиднее предмет удаляется от журналистики, вплоть до признания того, что на СМИ распространяются универсальные для всех отраслей предпринимательства методы управления персоналом и производством. Действительно, практика прессы в последние десятилетия демонстрирует как тенденцию эффективное привлечение управленцев и маркетологов, приходящих из других сфер хозяйствования. В США, где заметно усилился интерес молодежи к специализации в области рекламы, паблик рилейшнз и менеджмента СМИ, подготовку по этому профилю стали давать не столько журналистские колледжи, сколько экономические школы[5]. Очевидно, что изучение менеджмента СМИ как равноправного с другими направления теоретико-журналистских изысканий оправдывает себя до той поры, пока оно ведется в органическом единстве с ними и со своеобычной, "очеловеченной" редакционной практикой. Игнорирование духовно-культурной и творческой сущности работы в прессе влечет за собой исключение менеджмента из системы теории журналистики.

Сходным образом складывается и судьба журналистского правоведения. В нашей стране о нем не имело смысла говорить до 1990 г., когда был принят первый закон о печати (тогда еще союзный). С тех пор стало бурно развиваться, разрастаться количественно информационное законодательство. Во второй половине 1990-х гг. насчитывалась уже не одна сотня правовых актов, которые так или иначе затрагивали сферу массовой информации, довольно многочисленная группа юристов – ученых и практических работников – стала специализироваться в этой области права. Но законодательство останется сторонней для журналистики "территорией" мысли и действия, если не будет выявляться специфическая заинтересованность в нем работника СМИ – профессионально необходимый уровень его правовой культуры и образования, методика правоприменения в производственных ситуациях, взаимоотношения с источниками информации и органами контроля за соблюдением законности, правовая экспертиза своих и чужих текстов и т.п.

При желании можно было бы обозначить культурологические, эстетические, этические и иные компоненты, отражающие широкий спектр гуманитарных наук, содержательные и методические элементы которых как бы абсорбируются теорией журналистики. Свое "эхо" получают в ней и дисциплины технические, обеспечивающие прогресс материальной базы коммуникаций. Важно, что все эти "пришельцы" устанавливают взаимопонимание и сотрудничество между собой благодаря интегрирующему влиянию общей теории журналистики. Именно она вырабатывает системообразующий фундамент – в виде концепций, принципов, понятий. Особый раздел теории составляет научное обоснование учебно-образовательного процесса – журналистская педагогика.

Взаимосвязи теории журналистики со смежными дисциплинами, в общем плане, показывает рис. 1.1. На нем хорошо видно, что в зонах "наложения" журналистской науки и других отраслей знания образуются субдисциплины. В нашем примере к ним относятся филология журналистики, коммуникационная теория журналистики, социология журналистики. Но набор "внешних" кругов намного шире, схему можно усложнять, и тогда появятся дополнительные зоны взаимодействия (для условного обозначения всех иных партнеров мы использовали знак вопроса).

Взаимосвязи теории журналистики с другими науками

Рис. 1.1. Взаимосвязи теории журналистики с другими науками

Обзор широкого спектра дисциплин, входящих в состав научного знания о журналистике, показывает, что правильнее было бы говорить не о единственной и монолитной теории, а о нескольких теориях, об их множестве. Все они находятся в сложных и изменчивых отношениях между собой, но не вытесняют и не способны заменить друг друга. Напротив, из их сочетания складывается неразъемный комплекс теорий журналистики. Заметно также, что некоторые дисциплины близки друг другу по происхождению и решаемым задачам, и, следовательно, в границах единого комплекса образуются структурные подразделения, блоки, "семейства" (например, социальные, коммуникативные, филологические, технико-технологические дисциплины и др.).

Вряд ли могут возникнуть сомнения в том, что социологическое знание о прессе принадлежит к блоку социальных теорий журналистики. Социальные – значит вскрывающие взаимосвязи прессы с обществом, взятым во всем богатстве его измерений и аспектов изучения. Через эти теории устанавливается тесная кооперация науки о печати с классическими дисциплинами обществоведения. Правда, само словосочетание "социальные теории журналистики" звучит непривычно для тех, кто по давней традиции пользуется только укрупненными, "монолитными" понятиями. Между тем, например, в культурологии деление исследовательских подходов на гуманитарные и социальные (экономика, политология, этнология, социология и др.) принято как устоявшаяся норма[6].

Попытаемся наглядно отобразить место социологии журналистики в структуре теоретического знания о прессе, точнее – среди социальных теорий СМИ (рис. 1.2).

На рисунке видно, что социальные теории образуют большую и сложно организованную группу, причем социология журналистики занимает в ней такое же по значимости место, как и все другие элементы. Она не более, но и не менее важна, чем ее "соседки". В самом деле, за пределами науки о прессе никто не решится заявить, что социология представляет больший интерес для общества, чем, например, психология или правоведение. Сказанное относится и к возможным пополнениям в группе. Так, сегодня интенсивно осваивается этнокультурный подход к изучению журналистики, выходят в свет перспективные труды на этом направлении[7] и, вероятно, в скором будущем в социальном секторе появится еще один раздел – этнокультурология прессы.

Социальные теории в составе теорий журналистики

Рис. 1.2. Социальные теории в составе теорий журналистики

Социология журналистики в составе социальных теорий журналистики

Рис. 1.3. Социология журналистики в составе социальных теорий журналистики

На передний план ту или иную дисциплину выдвигает интерес конкретного исследователя. Соответственно, для него могут измениться и приоритеты в очередности расстановки элементов. Они как бы тасуются, подобно карточкам в картотеке исследователя, что хорошо иллюстрирует рис. 1.3.

Что же привносит социология журналистики в более или менее устоявшуюся систему теорий? Как она, с другой стороны, способствует модернизации этой системы в соответствии с запросами времени и движением науки во внешнем интеллектуально-исследовательском пространстве?

Прежде всего, она выполняет своего рода критико-ориентирующую функцию. Именно ей дано понять, объяснить, как и какие сдвиги в социальной структуре или общественном мнении вызывают смещение в представлениях, установках, формах журналистского мышления и поведения. Мы уже не раз упоминали об этой связи социологии с другими компонентами теории журналистики – например, о причинах преобразования жанровой картины в нынешних российских СМИ. Исходя из тенденций эволюции общества, перераспределения ролей социальных институтов и изменения в самих СМИ, социология журналистики в состоянии давать прогностические ориентиры на будущее – как смежным направлениям теоретических поисков, так и редакционной практике. Она, наконец, может выявить и обосновать невостребованность данным обществом определенных идей и моделей, рождаемых в журналистской среде, – допустим, из-за их принципиального расхождения с устоями социальнокультурной системы (выше мы уже касались этой темы). Поэтому, в частности, тщательной социологической экспертизе необходимо подвергать зарубежные доктрины и стандарты, активно внедряемые в российскую прессу.

Социология журналистики призвана играть заметную роль не только в собственно теории, но и в критике, стоящей на рубеже между наукой и практикой СМИ. Критика как самостоятельное явление науки практически выпала из поля зрения исследователей СМИ, хотя в последние годы появились обнадеживающие сдвиги на этом направлении[8]. Между тем без нее теория и практика рискуют полностью утратить точки соприкосновения. Подчиняясь логике развития науки, исследователи печати стремятся к более тесному контакту со своими коллегами из других областей научной деятельности: психологи журналистики – с социальными психологами, лингвисты СМИ – с языковедами и т.п.

В результате образуется "заговор специалистов", с собственным понятийным аппаратом, терминологией, аксиомами и авторитетами. Но всякий творческий акт предполагает его публичную оценку, тем более в такой глубоко социализированной сфере, как журналистика. Кроме редакций есть и еще одна заинтересованная сторона – аудитория СМИ. Как потребитель массовой информации и главный покупатель она имеет право присутствовать при обсуждении качества журналистской продукции и политики редакций. Именно эту возможность предоставляет критика.

Критика превращается в обмен субъективными мнениями, если не в антагонистическую перепалку, когда она не содержит строгих критериев истинности суждений и точных аргументов. Такой "строительный материал" могут поставлять социологи. Они располагают результатами замеров состояния общества, аудиторных ожиданий от СМИ, рейтинговым листом, фиксирующим позиции редакций в конкурентной борьбе, наконец, богатым материалом о тенденциях развития массово-информационной деятельности в своей стране и в мире. С привлечением подобных данных критическое обозрение периодики становится не только доказательным, но и наглядным.

  • [1] Прохоров Е. П. Исследуя журналистику. М., 2005. С. 19.
  • [2] Арои Р. Этапы развития социологической мысли. М., 1992. С. 19–20.
  • [3] Казанский А. А. Журналистика как предмет социально-философского анализа: автореф. дис.... канд. филос. наук. М., 1982. С. 2.
  • [4] Свитич Л. Г. Социология журналистики. Методология, методы, направления и результаты исследований. М., 2010. С. 248.
  • [5] Agee W., Ault Ph., Emery E. Introduction to Mass Communication. 9th ed. New York (USA), 1988. P. 424.
  • [6] Культурология. XX век. Энциклопедия / гл. ред. С. Я. Левит. Т. 2. СПб., 1998. С. 47.
  • [7] Аракелян Ф. А. Иноэтническая пресса в России. СПб., 2004; Блохин И. Н. Журналистика в мире национальных отношений: политическое функционирование и профессиональное участие. СПб., 2008 и др.
  • [8] Короченский А. П. "Пятая власть"? Медиакритика в теории и практике журналистики. Ростов н/Д., 2003.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >