Социологическая традиция изучения социальной реальности по материалам СМИ

С середины XX в. историко-филологический метод познания действительности по материалам СМИ все заметнее уступает приоритет относительно новым конкретносоциологическим методикам. Широкое применение в исследовательской практике получает контент-анализ. Подавляющую часть материалов, которые прорабатываются с применением этого метода, составляют текущие публикации СМИ, что еще раз подчеркивает ценность журналистики как источника фиксированной информации оперативного и перспективного характера, необходимой для адекватного понимания закономерностей развития социума в настоящем и точного прогнозирования социальных процессов в будущем.

Метод количественного и качественного анализа больших объемов текстов был известен задолго до возникновения специальной автоматизированной техники и глобальных информационно-коммуникационных сетей. Первые примеры использования контент-анализа датируются XVIII в., когда в Швеции частота появления определенных тем в сборнике церковных гимнов служила критерием еретичности текстов. Однако о применении контент-анализа как полноценной социологической методики можно говорить лишь с 30-х гг. XX в.

Особое значение контент-анализу материалов прессы исследователи стали придавать после Второй мировой войны, что было обусловлено объективными факторами. Во время войны специалисты из американской разведки искали метод получения той информации о враждебных государствах, которую обычно получают с помощью опросов общественного мнения. Под руководством Пола Лазарсфельда (рис. 3.7) и Гарольда Лассуэлла (рис. 3.8), впоследствии известнейших теоретиков-коммуника-

Пол Лазарсфельд

Рис. 3.7. Пол Лазарсфельд

Гарольд Лассуэлл

Рис. 3.8. Гарольд Лассуэлл

тивистов, стал систематически проводиться анализ содержания тех не очень многочисленных немецких газет, которые удавалось получить.

Контент-анализ открыл для разведывательных служб большие перспективы в плане получения секретной информации. Хотя сведения о снабжении, промышленном производстве, транспорте и продовольственной ситуации были строго засекречены, постоянный мониторинг публикаций обычных газет позволил воссоздавать достаточно точную картину происходящего в Германии и делать выводы о том, улучшается ситуация или ухудшается. Для этого тщательно анализировались сообщения местных газет об открытии и закрытии предприятий, их назначении, о прибытии, отходе и опоздании поездов и т.д. На основе анализа публиковавшихся в местных газетах списков уроженцев конкретных регионов, погибших в ходе военных действий, оказалось возможным довольно точно оценить немецкие потери путем сложения количественных данных. Существует предположение, что в результате совместной работы американских спецслужб с британскими аналитиками было даже предсказано точное время, с которого Германия начата использовать против Великобритании ракеты "Фау-1" и "Фау-2". Источником информации в данном случае стали пропагандистские газетные публикации, рассчитанные на внутреннюю аудиторию (население и армию своей страны).

Успех американских исследований материалов прессы с целью получения секретной военной информации способствовал тому, что контент-анализ занял достойное место в арсенале аналитических методов военных штабов и спецслужб. До настоящего времени американские разведывательные службы используют для поиска секретных сведений метод мониторинга общественной жизни и событий – США ежегодно тратят миллионы долларов на анализ содержания газет из различных регионов мира[1].

Вне военной сферы метод познания действительности через структурированное изучение обширного по объему и несистематизированного текстового материала получил распространение лишь с середины 1950-х гг. После публикации ныне широко известной книги исследователя Бернара Берельсона "Контент- анализ в коммуникационных исследованиях"[2] этот метод стал применяться для изучения не только собственно газетных материалов (эссе, интервью, дискуссий, газетных заголовков и статьей), но и любых текстов или текстовых фрагментов (книг, глав из книг, исторических документов, речей, рекламы и т.п.).

Исследования с применением контент-анализа особенно активизировались в 1960-е гг., в период так называемого "методологического взрыва". В условиях роста социальных, этнических, гендерных и прочих противоречий в Западной Европе и США социология существенно усиливает свои позиции. Данные, собранные в ходе эмпирических исследований, становятся ориентирами при разработке правительствами разных стран концепций социальных реформ и национальных программ по борьбе с бедностью, преступностью, наркоманией, и многими другими социальными болезнями. С развитием ЭВМ анализ текстовых материалов осуществляется с помощью автоматизированной вычислительной техники. В 1970–1990-х гг. контент-анализ становится междисциплинарной методикой, имеющей несколько десятков вариантов. Кроме собственно социологических исследований количественный и качественный анализ текстов применяется в медиаисследованиях, в маркетинговых и гендерных исследованиях, в этнографии и культурологии, в политологии, психологии и когнитивистике, в литературоведении, социо- и психолингвистике.

В Россию данная междисциплинарная методика также пришла в качестве инструментария прикладных социологических исследований в середине 1960-х гг., а широкое распространение получила к концу 1980 – началу 1990-х гг.

В 1960-е гг. социология в СССР переживает особый этап своего развития. Появляются многочисленные работы по общей социологической теории и по конкретному социологическому анализу. Предпринимаются первые шаги по участию в международных сравнительных исследованиях, возникают социологические учреждения (в 1968 г. создается Институт конкретных социальных исследований, переименованный в 1988 г. в Институт социологии АН), основывается Советская социологическая ассоциация, формируются научные социологические школы в Ленинграде, Москве, Свердловске, Новосибирске и других городах. Силами советских социологов проводятся разноплановые прикладные социологические исследования.

Толчком к развертыванию эмпирических социальных исследований послужила потребность в получении объективной информации о различных сторонах жизни общества, которую управленческие структуры стали испытывать в условиях либерализации тоталитарного режима, начатой еще в годы правления Н. С. Хрущева. По вполне понятным причинам первой была обследована сфера производства, а затем и другие области – социальная структура общества, город и село, культура и пр.

В особое направление выделилось исследование печати, радио и телевидения. Общие теоретические подходы к СМИ на первых порах были зафиксированы лишь в немногочисленных работах, среди которых следует отметить материалы встреч социологов в эстонском местечке Кяэрику в 1967–1969 гг.[3] О том, в какой политической обстановке проводились первые социологические исследования СМИ, какие теоретические и методологические проблемы стояли перед учеными и какие научные школы наиболее активно разрабатывали данную проблематику, мы можем узнать из воспоминаний одного из участников этих встреч, профессора Тартуского университета, доктора философских наук Леонида Наумовича Столовича.

"Kaariku, по-русски Кяэрику, – наименование места, в котором находилась спортивная база Тартуского университета, недалеко от Тарту. Этот поселок вошел в историю многих областей знания. В Кяэрику в 1966–1969 гг. собирались семиотики... и социологи, изучавшие теорию и практику массовых коммуникаций в разных аспектах. Это был период становления советской невульгарной социологии, за которым последовал этап ее удушения, к счастью, не доведенный до конца. Развитие социологии в эти годы шло на фоне таких событий, как “Пражская весна” с ее надеждами и похороны этих надежд под грохот танков, вошедших в Прагу... Тарту и его окрестности пока оставались относительно свободным оазисом, еще не засыпанным песками пустыни номенклатурного социализма... Тема первой встречи социологов в Кяэрику в октябре 1966 г. – “Методологические проблемы исследования массовой коммуникации”. Тема второй встречи в 1967 г. – “Ценностные ориентации личности и массовая коммуникация”. На третьей встрече в 1968 г. обсуждалась проблема “Личность и массовая коммуникация”. В 1969 г. состоялась четвертая, и последняя, встреча социологов. Пустыня уже грозно надвигалась на оазис"[4].

Стоит отметить, что социология печати развивалась в тесной связи с теоретической социологией и смежными отраслями прикладного социологического анализа, что значительно обогатило ее теоретико-методологическую базу и методический арсенал. Наряду с разработкой методологии конкретных социологических исследований шла организация прямого взаимодействия исследовательских структур с редакциями СМИ. Так, в 1960 г. при газете "Комсомольская правда" было создано самое первое подразделение исследовательского характера – Институт общественного мнения под руководством Б. А. Грушина. Этот институт инициировал создание групп и лабораторий по опросам мнений во всей стране. В 1964 г. при ЦК ВЛКСМ создается группа социологических исследований под руководством В. Г. Васильева, после чего были созданы аналогичные исследовательские структуры при более чем 40 областных, краевых, республиканских комитетах комсомола. С этого времени социология печати и телевидения и социология общественного мнения стали развиваться в рамках частично совпадающего предметного поля.

В 1964 г. Ленинградская студия телевидения совместно с социологической лабораторией Ленинградского университета инициировала изучение эффективности своих телепередач, а в 1967 г. Научно-исследовательский институт конкретных социальных исследований провел масштабное репрезентативное исследование ленинградской телевизионной аудитории под руководством Б. М. Фирсова (опрошено 2000 человек). Также под научной редакцией Фирсова был подготовлен один из первых номеров "Информационного бюллетеня Советской социологической ассоциации", посвященный опыту "Би-Би-Си" в изучении аудитории радио и телевидения. Он включал не только общий обзорный доклад об организации этих служб и направлениях их работы, по и образцы вопросников с первичными распределениями, отчеты с примерами интерпретации.

Впоследствии социологическое изучение массовой аудитории стало одним из главных направлений в социологии прессы: всего за пять лет (1965–1971) в этой области было проведено около десятка крупных исследований. Одновременно было положено начало комплексным исследованиям прессы. Так, в 1968– 1971 гг. Лаборатория по изучению функционирования печати, радио и телевидения факультета журналистики МГУ провела исследование районной газеты по заказу Госкомиздата РСФСР[5]. Аналогичное исследование было проведено в 1970 г. ленинградскими социологами. В опросе "Районная пресса Ленинградской области", организованном сектором печати Ленинградского обкома КПСС, приняли участие 978 человек. Были обследованы читатели четырех крупных районных газет. В центре внимания социологов оказались структура аудитории, читательский интерес, редакционная почта и массовая работа городских и районных газет Ленинградской области. В архиве руководителя проекта, тогдашнего заместителя заведующего отделом Ленинградского

Анкета читателя районной газеты, 1970 г.

Рис. 3.9. Анкета читателя районной газеты, 1970 г.

Сводный отчет по опросу

Рис. 3.10. Сводный отчет по опросу "Ленинградский журналист в 1970 году"

обкома КПСС В. И. Кузина сохранились уникальные документы по исследованию, в том числе и анкеты, по которым проводился опрос (рис. 3.9).

В отличие от многих других областей советской социологии исследования СМИ приобретали широкий масштаб. В массовых опросах использовалась общенациональная выборка среди телезрителей и подписчиков газет. Часть выводов, полученных социологами, редакции внедряли в свою практику. Постепенно журналисты осознали, что эмпирические социологические исследования – важный канал знаний об аудитории, которые могут способствовать улучшению качества редакционной работы. Наряду с исследованием аудитории и общественного мнения большое внимание социологии стали уделять изучению мотивации выбора журналистики как профессии и личности журналиста. Одно из первых исследований в этой области было проведено ленинградскими социологами в 1969– 1970 гг.[6] Опросом "Ленинградский журналист в 1970 году" был охвачен практически весь журналистский корпус Ленинграда и Ленинградской области: в сводный отчет попали данные 872 из двух тысяч розданных анкет (рис. 3.10)[7].

Еще одним объектом социологического анализа в 1960–1970-е гг. стала редакционная почта. Например, газетой "Известия" была вве-

дена практика всесоюзных заочных летучек, "Больших читательских советов". Присланные в редакцию письма тщательно анализировались, систематизировались и публиковались в специальных сборниках в виде выдержек. Редакционная почта рассматривалась как важный компонент журналистской деятельности и как источник информации об аудитории, общественном мнении отдельных групп или общества в целом.

Учитывая тот факт, что инициаторами исследований выступали не только ученые и сотрудники редакций, по и партийногосударственные структуры, без внимания не оставались и такие аспекты деятельности СМИ, как партийное управление и вопросы влияния журналистики на аудиторию. Ряд исследований был посвящен выявлению специфики разных средств информации и содержательному анализу газет, радио и телевидения.

Таким образом, социологическое познание действительности по материалам СМИ в советское время отличалось не только методологическим разнообразием, но и богатством исследовательской проблематики. Несмотря на наличие постоянного политического контроля со стороны властей, социологи сумели выйти за рамки сугубо идеологических задач. Из их опыта можно сделать следующие выводы обобщающего характера, касающиеся изучения действительности по материалам СМИ:

  • • знание об аудиторном поведении людей позволяло частично воспроизвести картину их повседневного бытия и жизнедеятельности, выявить уровень социальной активности соответствующих категорий населения, описать взаимоотношения читателей и зрителей с другими элементами системы массовой информации – издателями, журналистами, социальными институтами, определить степень влияния массовой информации на поведение отдельного человека и массовой общности;
  • • исследования личности журналиста и специфики профессии не только стали важным вкладом в развитие теории журналистики и социологии профессии, но и породили в журналистском сообществе не утихающие до сих пор дискуссии по вопросам профессионального самоопределения, в том числе и о журналисте как субъекте общественного познания. В частности, продуктивная дискуссия развернулась в журнале "Журналист" после публикации в ноябрьском номере за 1969 г. статьи В. Кузина "Кому быть журналистом?", в которой были представлены итоги обследования ленинградских журналистов и задан тон обсуждения (рис. 3.11);
  • • социологическое изучение редакционной почты и качественный анализ журналистских текстов стали эффективными способами познания общественного мнения, транслируемого или формируемого средствами массовой информации.

Статья

Рис. 3.11. Статья "Кому быть журналистом?" в журнале "Журналист"

Соединение общесоциологических и теоретико-журналистских подходов послужило источником содержательного и методического разнообразия эмпирических исследований. Однако в начале 1970-х гг. бурное на первых порах теоретико-методологическое развитие социологии стало замедляться. В 1972 г. по приказу ЦК КПСС был осуществлен идеологический разгром одного из главных социологических центров страны – Института конкретных социологических исследований. Квалифицированные кадры были рассеяны, теоретики социологии – лишены возможности преподавания и создания научных школ. Во второй половине 1970-х гг. дискуссии на методологические темы были свернуты, интерес к социологии в обществе резко упал.

  • [1] Нейсбит Д. Мегатренды. М., 2003. С. 11.
  • [2] Berelson В. Content Analysis in Communication Research. New York, 1952.
  • [3] Кяэрику-1, Кяэрику-П, Кяэрику-Ш. Тарту. 1967. 1968, 1969.
  • [4] Столович Л. Социологи в Кяэрику // Телескоп: журнал социологических и маркетинговых исследований. 2010. № 1. С. 14.
  • [5] См.: Районная газета в системе журналистики: опыт социологического исследования / отв. ред. А. И. Верховская, Е. П. Прохоров. М., 1977.
  • [6] Журналисты сами о себе: черты социального портрета творческих работников ленинградской печати, радио, телевидения и издательств. Л., 1970.
  • [7] Из личного архива В. И. Кузина.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >