Прокурорский надзор и судебный контроль за соблюдением прав и свобод участников уголовного процесса в досудебном производстве

Функция и формы судебного контроля в досудебном производстве. Участие прокурора в рассмотрении судом жалоб на нарушение конституционных прав и свобод участников уголовного процесса

Проблемы становления судебного контроля

Согласно ст. 29 УПК РФ решения о применении таких мер пресечения, как заключение под стражу, домашний арест и залог, а также о продлении срока содержания под стражей, помещении подозреваемого (обвиняемого), не содержащегося под стражей, в медицинский или психиатрический стационар для производства судебно-медицинской или судебнопсихиатрической экспертизы, о производстве осмотра жилища при отсутствии согласия проживающих в нем лиц, обыска и (или) выемки в жилище, личного обыска, выемки предметов и документов, содержащих государственную или охраняемую федеральным законом тайну, а также предметов и документов, содержащих информацию о вкладах и счетах граждан в банках и иных кредитных учреждениях, о наложении ареста на корреспонденцию, разрешении на ее осмотр и выемку в учреждениях связи, о временном отстранении подозреваемого, обвиняемого от должности, о контроле и записи телефонных и иных переговоров правомочен принимать только суд. Он также наделен полномочиями рассматривать и разрешать жалобы участников уголовного процесса на действия и решения дознавателя, следователя и прокурора, способные причинить ущерб их конституционным правам и свободам либо затруднить доступ к правосудию. Эти два вида судебной деятельности получили в теории название судебного контроля[1].

В период подготовки и обсуждения проекта действующего ныне УПК РФ, да и после начала его применения, высказывалось немало сомнений в целесообразности расширения судебной деятельности на стадиях возбуждения и предварительного расследования уголовных дел. За долгие годы советской власти мы привыкли к тому, что законность предварительного расследования обеспечивается средствами прокурорского надзора. Без согласия прокурора не могло быть принято решение о заключении под стражу, производстве обыска, прекращении уголовного дела по так называемым не реабилитирующим основаниям. Прокурор рассматривал все жалобы на действия и решения следователя и дознавателя, отменял их постановления, давал обязательные для исполнения указания о ходе и направлении расследования.

Поэтому значительная часть опрошенных в этот период следователей и дознавателей и еще более значительная часть прокуроров (от 40 до 80% по различным оценкам) не считали полезной замену прокурорского надзора судебным контролем и выступали против судебного порядка санкционирования следственных действий. Возражения против этого высказывались и в теории уголовного процесса[2]. При этом использовались самые разные аргументы: от утверждения, что судебный контроль не свойственен российскому уголовному процессу, относящемуся к процессу континентального типа, в досудебном производстве которого нет места состязательности, до сомнений в способности суда справиться с большим объемом новых полномочий. Высказывались опасения, что этот институт негативно скажется на самостоятельности следователя и прокурора[3]; парализует следствие, поставит под сомнение беспристрастность суда при рассмотрении им дела по существу, поскольку свяжет его принятым в ходе расследования решением[4], также утверждалось, что суд не способен оперативно решать важнейшие процессуальные вопросы предварительного расследования. Законодатель даже предпринял попытку отсрочить введение в действие ч. 2 ст. 29 УПК РФ и другие связанные с ней уголовно-процессуальных нормы, касающиеся передачи судам в ходе досудебного производства по уголовному делу ряда полномочий[5], но Конституционным Судом РФ она была пресечена[6].

Потребность в усилении процессуальных гарантий прав и свобод человека и гражданина в досудебном производстве привела к тому, что конституционные права и свободы личности получили двойную защиту: решения следователя о совершении процессуальных действий, ограничивающих эти права, требовали согласования и с прокурором и с судом, граждане получили возможность обжаловать незаконные действия и решения органов расследования как в суд, так и прокурору.

Это позволяло утверждать, что защита прав граждан средствами прокурорского надзора и судебный контроль в досудебном производстве – самостоятельные и независимые друг от друга процессуальные гарантии. Судебный контроль на стадии предварительного расследования не подменяет собой прокурорского надзора, но способствует достижению общих с ним целей. Средства, методы, пределы той и другой деятельности различны, но каждая из них по-своему эффективна.

Преимущества прокурорского надзора перед судебным контролем заключаются в его непосредственной близости к органам расследования, обеспечивающей возможность оперативно реагировать на нарушения уголовно-процессуального закона, тем более что до 2007 г. (Закон от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ) в обязанности прокурора входило обеспечение законности следствия и дознания независимо от обращения граждан и при их отсутствии. Судебный контроль на стадии предварительного следствия обладает большей независимостью и объективностью.

Однако практика реализации нового уголовно-процессуального закона выявила и проблемы, одной из основных которых является проблема ответственности за принимаемые решения. Система двойного контроля (надзора) за процессуальными актами предварительного расследования не привела к повышению качества расследования и уровня его законности. Скорее наоборот. Прокуроры, санкционирующие обращение следователей в суд, перекладывали на него ответственность за "правильное" решение, но в то же время по привычке ожидали одобрения суда. Судьи же исходили из предположения, что прокурор несет ответственность за выполнение своих обязанностей по контролю обоснованности ходатайства следователя, в связи с чем принимали и продолжают принимать решения об ограничении конституционных прав и свобод, что называется на веру.

Обвинительная функция прокурора затрудняет его способность к объективной оценке законности расследования и обоснованности его результатов. Поэтому слова В. М. Корнукова о том, что "при возложении на прокурора ответственности за раскрытие преступлений и результативность расследования, его также надо освобождать от надзорной функции и обязанности обеспечения прав участников процесса в традиционно специфическом понимании этого вопроса применительно к прокуратуре"[7], оказались пророческими, хотя и с точностью наоборот. Закон от 5 июня 2007 г. № 87-ФЗ фактически устранил прокурора от участия в предварительном следствии, передав почти все его полномочия руководителю следственного органа, освободив прокурора от ответственности за раскрытие преступлений и результативность расследования. Дистанцировавшись от следователя, прокурор, казалось бы, получил большую свободу в оценке результатов расследования, однако его возможности оперативно реагировать на нарушения прав и свобод личности заметно уменьшились. Права отменить любое постановление следователя, дать ему обязательные для исполнения указания заменены требованием об устранении нарушений уголовно-процессуального закона, но система взаимодействия следователя и прокурора через руководителя следственного органа неповоротлива, бюрократична, медлительна. Принявший на себя непосредственное руководство процессуальной деятельностью следователя и отвечающий за достигнутые результаты, руководитель следственного органа стоит еще ближе к следователю, чем ранее прокурор. Он не только выполняет общую со следователем функцию, но и работает с ним в одной ведомственной системе. В силу этого обстоятельства руководитель следственного органа еще меньше, чем ранее прокурор, способен объективно оценивать законность и обоснованность действий и решений следователя. Если раньше суд имел хоть какие-то (основанные в значительной мере на старых, выработанных десятилетиями стереотипах) основания полагаться на прокурора, санкционировавшего обращение следователя в суд или высказывающего в судебном заседании мнение о законности обжалуемого действия или решения следователя, то сегодня нельзя не считаться с тем, что следователь (а если точнее, то следственный орган) обращается в суд, минуя прокурора. Доля ответственности суда за соблюдение конституционных прав и свобод личности в таких условиях значительно возрастает.

Однако за прошедшее с момента принятия УПК РФ время органы уголовного преследования и суды нашли, что называется, "общий" язык. Судьи не хотят (или не могут, что в данном случае не важно) вступать в противоречие с органами уголовного преследования и принимают решения, основываясь на соображениях, не совпадающих с положениями закона, а работники органов предварительного расследования и прокуратуры, уверенные в том, что суд их поддержит, не тратят силы на обоснование своих ходатайств. Судебные процедуры принятия решений в ходе досудебного производства часто похожи на спектакль, в котором соблюдаются формальные процедурные требования, но из которых полностью выхолощена контрольная сущность. Согласие на производство следственных действий, сопряженных с ограничением конституционных прав личности, судьи зачастую выдают не только не убедившись в обоснованности ходатайства, но и не ознакомившись с ним. Не случайно многие работники органов следствия и прокуратуры сегодня говорят о том, что судьи менее требовательны к ходатайствам следователей, чем ранее прокуроры. Но значит ли это, что передача суду контрольных полномочий была ошибкой и следует вернуть прокурорский надзор за соблюдением конституционных прав и свобод участников уголовного процесса в полном объеме?

В данной работе в нашу задачу не входит анализ причин неэффективной реализации положений судебной реформы за исключением тех, которые связаны с пробелами и несовершенством законодательного регулирования или правопонимания. Эти причины – предмет серьезных научных, в том числе социологических и психологических исследований. Пережитые страной социальные и политические потрясения, причем, не только в последние десятилетия, следующие один за другим тяжелейшие экономические кризисы, социальная память и ее насильственная деформация, резкое снижение качества общего и профессионального образования, в том числе юридического, падение общего культурного уровня значительной части населения, разрушение культурных стереотипов, уничтожение основ морали и нравственности – все это не могло не сказаться на функционировании уголовной юстиции, так как она не образует замкнутой, изолированной от окружающей действительности системы. Невежество, коррупция, откровенный формализм сегодня также свойственны уголовному судопроизводству, как и всему государственному бюрократическому аппарату, о чем, не стесняясь, публично в средствах массовой информации говорят и Президент РФ Д. А. Медведев, и экс-президент, Председатель Правительства РФ В. В. Путин, потому что дальше замалчивать эту ситуацию в силу ее вопиющей для всех очевидности просто невозможно.

Однако эти проблемы в одинаковой мере касаются органов следствия, прокуратуры, суда, поэтому вопрос об эффективности и проблемах судебного контроля следует рассматривать в иной плоскости, отвлекаясь как от конкретных носителей процессуальных полномочий, так и от заболеваний системы в целом. Судебная процедура в любом случае дает больше возможностей для защиты прав и свобод личности уже в силу присущих ей гласности, непосредственности, состязательности. Задача, таким образом, состоит в том, чтобы обеспечить наиболее полную реализацию этих общих условий судебной процедуры, гарантирующих справедливость судебного решения.

Демократическая судебная процедура, необходимая для защиты и восстановления нарушенных прав, должна стать средством преодоления стереотипа, который сложился в тоталитарный период истории нашего государства. Он заключается в ощущении и ожидании чьего-то долженствования, в надежде на сильную власть, обязанную быть честной, мудрой, справедливой. Реалии настоящего дня требуют иного поведения, отказа от иждивенчества, активного отстаивания своих прав. Задача государства в современных условиях – создать посредством законодательства такой объем правовых возможностей, чтобы личность могла спорить с государством (отдельными его органами) на равных, в том числе и в сфере уголовного судопроизводства. Полностью исключить судебные и следственные ошибки, злоупотребление властью невозможно, но разработать эффективные механизмы выявления и исправления этих ошибок и злоупотреблений можно и должно. Справедливая судебная процедура, позволяющая человеку активно состязаться с обвинительной, в первую очередь, властью, способна стать средством саморегулирования системы уголовной юстиции, а эффективный судебный контроль может заставить органы прокуратуры работать "на опережение".

Еще в период обсуждения проектов УПК РФ обозначились две возможные формы реализации права на судебную защиту конституционных прав граждан в досудебных стадиях уголовного процесса: 1) защита от необоснованных, т.е. не оправданных необходимостью обеспечения конституционно значимых целей ограничений прав и свобод человека и гражданина;

2) восстановление прав и свобод, нарушенных органами следствия и дознания. Соответственно, в УПК РФ предусмотрены два способа (две формы) осуществления правосудия на стадиях возбуждения и предварительного расследования уголовных дел, или как теперь стало принято говорить, два вида (формы) судебного контроляпредварительный и последующий.

Первый заключается в рассмотрении судом обращений органов предварительного следствия и дознания с ходатайствами о даче разрешения на совершение следственных действий, ограничивающих конституционные права и свободы личности. Второй состоит, главным образом, в рассмотрении судом жалоб участников уголовного процесса на действия и решения следователя, органа дознания, прокурора, нарушающие, ущемляющие или иным образом ограничивающие их права и свободы в ходе предварительного расследования.

Каждая из форм судебной деятельности в досудебном производстве имеет свои особенности в виде предмета (объекта) судебного контроля, процедуры рассмотрения судом обращения к нему, принимаемых решений и их юридического значения. Вместе с тем целый ряд вопросов, таких как: место рассмотрения судом вопросов, возникающих на стадии предварительного расследования, пределы вмешательства суда в следствие и дознание, требование обоснованности ограничений свободы и конституционных прав человека, возможность обжалования принятых судом решений, носит общий для обеих форм судебного контроля характер. Не вдаваясь далее в сущность судебного контроля и специфику его видов, рассмотрим роль прокурора в обеспечении конституционных прав и свобод участников уголовного процесса.

  • [1] Подробнее о судебном контроле за соблюдением прав и свобод участников уголовного процесса см. другие работы автора: Судебная власть и ее реализация в уголовном процессе. Самара: изд-во Самар, ун-та, 1999; Теория и практика судебной защиты в уголовном процессе. Самара: изд-во Самар. ун-та, 2000; Право на судебную защиту и проблемы его реализации в досудебном производстве по уголовному делу. М.: Юрлитинформ, 2010.
  • [2] См.: Химичева Г. П. Досудебное производство по уголовным делам: концепция совершенствования уголовно-процессуальной деятельности. М.: Экзамен, 2003. С. 302; Корнуков В. А. Принцип личной неприкосновенности и его реализация в российском досудебном производстве // В. А. Корнуков, B. А. Куликов, Н. С. Манова. Саратов, 2001. С. 111.
  • [3] См.: Александров А. С. Каким не быть предварительному следствию // Государство и право. 2001. №9. С. 59.; Багаутдинов Ф. Н. О содержании судебного контроля на предварительном следствии // Журнал российского права. 2002. № 12. С. 52.
  • [4] См.: Токарева М. Е. Проблемы регламентации правового статуса основных участников предварительного расследования преступлений // Современные проблемы уголовного права, уголовного процесса, криминалистики, прокурорского надзора: сб. М.; СПб.; Кемерово, 1998. С. 14.
  • [5] См.: Федеральный закон от 18 декабря 2001 г. № 177-ФЗ "О введении в действие Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации".
  • [6] См.: Постановление Конституционного Суда РФ от 14 марта 2002 г. №6-П "По делу о проверке конституционности статей 90, 96, 122 216 Уголовно-процессуального кодекса РСФСР в связи с жалобами граждан C. С. Маленкина, Р. Н. Мартынова и С. В. Пустовалова" // Вестник Конституционного Суда РФ. 2002. № 3.
  • [7] Корнуков В. М. Обеспечение прав личности в состязательном уголовном процессе // Вестник СГАП. 2000. № 2. С. 7.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >