Развитие партийно-политических систем и общественных движений

В современном мире заметна тенденция к расширению партийно- политического спектра и возрастанию влияния новых социальных движений, а также появившихся еще раньше экологических партий, групп и движений. Нередко это обернулось существенными сложностями для "традиционных" партий, многие из которых ответили на вызовы времени корректировкой программ, совмещая либеральные, консервативные и социал-демократические лозунги и пытаясь выступить в роли партий "для всех", представляющих все слои населения. Формирование в большинстве стран Запада своеобразного неолиберального идеологического консенсуса свело к минимуму различия между левыми и правыми. Классическими примерами успеха в 1990-е гг. стали представители "нового центризма": лейборист Т. Блэр в Великобритании, социал-демократ Г. Шредер в ФРГ, демократ Б. Клинтон в США.

Начался процесс сокращения влияния многих традиционных общественных объединений (в том числе профсоюзов), которые давно утеряли прочные связи с массами населения и оказались неспособны предоставлять действенную помощь своим членам в условиях ускорившихся технологических трансформаций в экономике и обществе. Население стран мира оказалось недовольно усугублением социальных проблем, сложностей, вызванных гонкой вооружений и милитаризацией, оно испытывает серьезный кризис доверия к органам государственной власти и привычным политическим силам. Подобные решения пробуют найти новые социальные движения и партии. У "новых" партий есть ряд общих черт: они в большей степени ориентированы на лидеров и в меньшей на идеологию, их программные установки весьма гибки и нередко сочетают как правые, так и левые идеи (но правых тезисов все же больше), для агитации и пропаганды "новички" активнее используют социальные сети, их политический дискурс отличается простотой и доступностью для избирателей.

Против ориентированных на глобализацию партий действуют не только "новые" националисты и популисты (как правые, так и левые), по и часть крайних консерваторов, а также "либертарианцы", протестующие против нарушения правительствами прав и свобод (примерами их могут считаться американец Э. Сноуден и австралиец Дж. Ассанж, сделавшие достоянием общественности ряд неприглядных действий правительств мира, прежде всего США). С ними заодно оказались возникшие в ряде стран "пиратские партии", потребовавшие устранить ограничения на оборот информации.

Выборы 2010—2014 гг., в том числе выборы 2014 г. в Европейский парламент, зафиксировали определенный успех популистских партий и так

называемых "евроскептиков". Особенно серьезного успеха им удалось добиться во Франции, Нидерландах, Великобритании, Италии и ряде малых государств Европы. В ряде европейских стран заметен рост праворадикальных партий ("Национальный фронт" во Франции, "Истинные финны" в Финляндии, "Партия прогресса" в Норвегии, "Золотой рассвет" в Греции, "Партия свободы" в Австрии, "Движение за лучшую Венгрию"). При этом в Финляндии и Австрии правые радикалы уже сумели попасть в региональные и общенациональные органы власти.

Часть из них постепенно сдвинулась в сторону правого центра, активно завоевывая новых сторонников. Серьезного успеха стали добиваться и радикальные левые (греческая "Сириза", испанская "Подэмос"), которые ранее не существовали или пребывали в статусе маргиналов. Основа их успеха заключается в том, что они рассматриваются избирателями как реальная альтернатива традиционным политическим силам, оказавшимся неспособными справиться с вызовами времени. При этом подавляющая часть "новых" партий выступает против глобализации и ее издержек и в защиту национального суверенитета, что встречает одобрение со стороны значительных групп населения. "Новичкам" удалось добиться существенного представительства в парламентах Италии, Дании, Финляндии, Норвегии, Польши, Венгрии, Австрии, Чехии, Израиля. В Израиле и Норвегии они сумели войти в состав правительства (хотя и на правах младших партнеров), а в Греции они и вовсе являются правящей силой. При этом даже успехи в ряде стран Европы "новых националистов" не означают тенденции к их общеконтинентальному объединению (в отличие от левых и правых, давно координирующих свои действия в Европарламенте) — слишком много различий сохраняется между ними.

Существующая в ряде стран мажоритарная избирательная система препятствует успеху "новых партий". Классическим примером является французский Национальный фронт, который собирая временами до четверти голосов, оказывается неспособен провести столь же большое число депутатов, столь же сложно попадать в парламент и представителям британской "Партии независимости Соединенного королевства". В тех же странах, где действует пропорциональная система, "новички" функционируют успешнее (что продемонстрировали удачные выступления на выборах "Истинных финнов", "АНО 2011" в Чехии, "Подэмос" и "Граждан" в Испании в 2015 г.). Тем не менее сохраняющийся социально-экономический кризис в Европе сделал возможным локальные победы "новичков" даже в странах, где избирательная система нацелена на "отсев" несистемных партий.

Особый случай представляет собой партийная система США, где практически исключена возможность формирования новой влиятельной политической партии. Существующий запрос на появление альтернативных сил нашел отражение в формировании внутри Республиканской партии фракции "Партии чаепития", которая постепенно укрепляется и способствует сдвигу партии в целом на позиции правого популизма. Первого крупного триумфа партия достигла на американских промежуточных выборах в конгресс в 2010 г., обеспечив республиканское большинство в Палате представителей; не менее 60 конгрессменов-республиканцев поддерживали идеи партии низкие налоги, минимизация государства, укрепление федерализма и местного самоуправления, ужесточение борьбы с нелегальной миграцией. Именно активисты "чаепития" были основной группой сопротивления ряду реформ президента Б. Обамы, тогда как партийный истеблишмент продемонстрировал свою неэффективность. Данная партия обретает больше влияния внутри республиканских кругов, чем, к примеру, "традиционные" неоконсерваторы. Ее идеологию разделяют влиятельные молодые республиканские лидеры, в том числе Марко Рубио, Тед Крус, Рэнд Пол и другие. При этом "партия чаепития" также оказалась неоднородна: в ее рядах много как сторонников традиционных ценностей (так называемые социальные консерваторы), так и либертарианства.

Заметным остается влияние сепаратистских партий и движений в Великобритании (референдум за отделение Шотландии едва не завершился победой сторонников независимости), испанских Каталонии и Басконии (где значительная часть местных жителей требует повышения самостоятельности или независимости провинций), Бельгии, Италии (где влиятельной силой является "Лига Севера"). При этом нынешние сепаратистские силы не готовы прибегать к вооруженной силе для реализации своих целей в отличие от сепаратистов прошлых десятилетий.

Новые социальные движения, в свою очередь, активно прибегают к развитию альтернативных проектов, создают коммуны, группы самопомощи, собственные банки для финансирования проектов, новые структуры в сфере услуг, независимые СМИ, гражданские комитеты для выражения политической позиции и т.п.

Другой тенденцией стали сильные колебания настроений избирателей, которые готовы резко и неоднократно менять приверженность партиям на выборах, при этом нередки переходы от крайне правых к либеральным позициям и наоборот, от социал-демократии к неоконсерваторам и т.п. В условиях глобализации и возрастания роли СМИ политические лидеры могут как быстро обрести поддержку населения, так и стремительно се потерять, существующие партийные аппараты в этом задействованы меньше. Американский футуролог Олвин Тоффлер высказал мнение, что политические партии и вовсе будут вытеснены СМИ. Становится также весьма распространенным "негативное голосование", когда избиратели не столько отдают свои симпатии конкретной партии, сколько выражают недоверие их оппонентам. Этот феномен, начавший формироваться еще в 1980-е гг. в США и странах Европы, со временем лишь усилился и затронул все новые регионы мира. В то же время преждевременно говорить о кризисе партий в качестве политических институтов. Они сохраняют существенное влияние и значение в качестве ключевого элемента избирательных процессов.

Одним из наиболее заметных движений в современном мире является антиглобалистское (именуемое также альтерглобалистским). Оно не является консолидированным, напротив, объединяет весьма распыленные и отличающиеся друг от друга группы. При этом антиглобалисты полагают эту аморфность и нечеткость достоинством движения, позволяющим вести постоянный диалог. Один из признанных идеологических лидеров анти-

глобализма Иммануил Валлерстайн утверждает, что это — альтернатива устаревшей модели централизованных левых партий.

Антиглобалистское движение самоорганизуется в форме массовых кампаний протеста, митингов и различных акций, зачастую собирающих десятки тысяч участников. Формальный руководящий центр при этом не существует. Общественные, политические и неправительственные группы, разделяющие взгляды антиглобалистов, существуют на региональном и национальном уровнях, но некоторые из них функционируют и в международном масштабе. Временами они координируют свои действия но осуществлению совместной защиты интересов или проведения массовых акций. Одной из влиятельных и давно существующих антиглобалистских групп стало "Глобальное действие народов", в состав которой вошли экологи, профсоюзы и группы социального действия в обоих полушариях. Коалиция добивается создания более справедливого мироустройства, ограничения прав корпораций и национальных правительств. Другим известным антиглобалистским объединением оказалась французская АТТАК (Ассоциация за налогообложение финансовых транзакций ради помощи гражданам), у истоков которой стояли левые журналисты, профсоюзы и общественные организации. Председателем ее стал редактор одной из самых влиятельных газет страны "Монд Дипломатик" Бернар Кассен, а в рядах Ассоциации сегодня состоят десятки тысяч людей (и уже не только во Франции). АТТАК выступила за установление демократического контроля за финансовыми рынками с целью пресечения спекулятивных операций и бездумного движения капитала, за прозрачность инвестиций в зависимые страны и сокращение или отмену внешнего долга таких стран.

Антиглобалисты активно задействуют новые информационные технологии. Примером их применения явились выступления и коммюнике лидера мексиканской Сапатистской армии национального освобождения в индейском штате Чиапас субкоманданте Маркоса. На рубеже веков в американском Сиэтле был создан "Независимый медиа-центр", задачей которого провозглашено объективное информирование общественности без использования "лживых" традиционных СМИ. В настоящее время центр распространил свою деятельность на целый ряд стран Америки, Азии, Европы и Африки, активно публикуя информацию о деятельности различных антиглобалистских групп.

Одной из форм функционирования антиглобалистского движения являются "Социальные форумы", на которых обсуждаются ключевые вопросы мировой экономики и политики и общественного развития. Такие форумы неоднократно проводились в бразильском Порту-Алегри, их лозунгом стали слова "Другой мир возможен". Затем он переместился в индийский г. Мумбай, собрав около 80 тыс. участников. Форумы антиглобалистов нередко получают поддержку и со стороны ряда левых и националистически настроенных партий. Аналогичное мероприятие в Аргентине обсуждало альтернативы капиталистической глобализации и способы противодействия созданию зоны свободной торговли. Азиатский социальный форум в Индии посвятил свою работу вопросам расширения прямой демократи и и борьбы с социальной дискриминацией. Происходили и другие важные встречи антиглобалистов. Всемирный социальный форум отличается от ряда других антиглобалистских организаций тем, что не требует немедленной и революционной смены нынешнего мирового порядка и признает неизбежность глобализации. При этом он настроен категорически против неолиберального глобализма и считает насущной необходимостью восстановление принципа справедливости.

Антиглобалистское движение в целом в силу неоднородности не обладает едиными идейными взглядами. В нем выделяются две основные тенденции — реформистское и альтернативистское. Сторонники первого выступают против неолиберализма в экономике и чрезмерной свободы торговли, вторые же настаивают на необходимости найти альтернативу доминирующему социальному строю. При этом и те и другие резко критикуют ТНК и финансовые круги, обвиняя их в поддержании несправедливой экономической и политической моделей. Умеренные антиглобалисты выступают в роли неокейнсианцев: они поддерживают идею американского экономиста Джеймса Тобина о введении налога на финансовые транзакции, предлагая вырученные средства направить в социальную сферу и на развитие стран "третьего мира", опираясь при этом на ООН и Всемирный банк.

Важной частью идеологии многих антиглобалистов стали антиамериканские настроения. Они обвиняют США и американские корпорации в сознательном навязывании своей воли другим странам мира. Целый ряд военных операций, предпринятых США в XX—XXI столетиях, лишь укрепил подобные взгляды сторонников антиглобализма. В ответ "американскому доминированию" они делают ставку на поддержку национально-освободительных движений, нередко относясь к ним некритически и не обращая внимания на факты нарушений прав человека с их стороны. Другие сторонники движения, напротив, относятся критически к подобным взглядам.

Альтернативы, предлагаемые антиглобалистами, неодинаковы. Так, многие из них выступают за превращение неправительственных организаций в главный субъект іражданского общества, в котором граждане будут хорошо информированы и способны контролировать процесс глобализации. Более левое крыло движения предлагает так называемую парципативную демократию (демократию участия), при которой граждане будут шире привлекаться к принятию политических решений. С подобными идеями выступает, в частности, бразильский социолог Эмир Садер, активно участвовавший в организации Всемирного социального форума в II орту-Але гри. Наконец, часть антиглобалистов, в том числе известный шотландский социолог Джон Холлоуэй, настаивает на "параллельном" развитии нового общества, отказывая старому в возможности реформирования. Среди этого течения антиглобализма особенно много выходцев из анархистских кругов, отвергающих государство как таковое. Они также решительно критикуют левых, считая, что их попытка улучшить положение трудящихся посредством социальной политики лишь по-своему укрепляет авторитаризм власти.

Антиглобалисты нередко прибегают к зрелищным акциям, желая привлечь внимание мира к негативным действиям глобальных капиталистических структур и вызвать симпатию к своим лозунгам. Начиная с попытки срыва встречи Всемирной Торговой организации в Сиэтле в 1999 г., участники движения не раз организовывали новые аналогичные мероприятия - против МВФ. Всемирного банка, саммитов "Большой восьмерки", конвентов американских демократов и республиканцев, саммита Евросоюза и т.п. Власти соответствующих стран отвечают повышением мер безопасности и нередко арестами многочисленных участников движения. Радикалы из антиглобалистских рядов реагируют на это актами саботажа, нанося ущерб представительствам корпораций банкам и символу глобализации сети кафе быстрого питания "Макдональдс". Это привело к серьезным внутренним спорам в движении. Одни антиглобалисты обвинили коллег в насилии и безответственности, в ответ прозвучали обвинения в сотрудничестве с несправедливой системой. В итоге все заметнее становится параллельная организация мероприятий разными антиглобалистическими группами. В 2000-е гг. серьезное распространение получают антивоенные протесты, в ходе которых антиглобалисты высказываются против операций в Афганистане, Ираке, Северной Африке и на Ближнем Востоке в целом; осуждение со стороны движения вызывают жесткие действия Израиля на оккупированных палестинских территориях. В протестах против войны в Ираке участвовало 12 млн человек в разных странах мира. Между тем даже масштабные акции антиглобалистов редко ведут к изменению ситуации. Это вызывает недовольство радикального крыла движения, требующего немедленных прямых действий в виде бойкота, самостоятельной экономической организации и гражданского неповиновения.

У всех новых социальных движений имеется достаточно широкая социальная база, они оказались в состоянии сформировать новую социальную повестку дня, в которой общечеловеческие ценности и принцип справедливости занимают ключевое место. Новые формы деятельности и принципы организации способствуют привлечению новых сторонников.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >