Объект политологии журналистики

К объекту изучения возможны как минимум два подхода. Идя от политологии, мы назовем объектом политику — генеральную для данной пауки область анализа. Политология неизменно остается в пределах своей компетенции, независимо от того, какой фрагмент действительности попадает в сферу ее интересов, будь то деятельность государства, межнациональные конфликты или, скажем, пресса. Двигаясь от теории журналистики, мы, естественно, будем считать объектом журналистику, размышлять на уровне ее закономерностей, принципов функционирования и развития, взаимоотношений с другими социальными институтами и т.п. При этом изучение политических отношений, в которые вступает пресса, окажется частным случаем применения универсальной теоретико-журналистской методологии.

Очевидно, что конкуренция между двумя областями знания способна привести скорее к поглощению одной науки другой (если не к их безоговорочному разделению), чем к рождению смежной, оригинальной дисциплины. Для преодоления подобных коллизий, возникавших прежде и в связи с другими отраслями обществоведения, петербургские исследователи журналистики выработали специальную модель построения объекта анализа.

Этот объект помещается в зоне пересечения (наложения друг на друга) социологии и журналистики, психологии и журналистики, теории коммуникации и журналистики, правоведения и СМИ и т.д. Таким образом,

каждая область знания сохраняет свою автономию как целостная система идей, категорий и понятий и одновременно участвует в формировании новой дисциплины: социологии журналистики (СЖ), коммуникационной теории журналистики (КТЖ), политологии журналистики (ПЖ) и др. (рис. 1.1).

image1

Рис. 1.1. Взаимосвязи теории журналистики с общественными науками:

СЖ — социология журналистики; КТЖ — коммуникационная теория журналистики;

ПЖ — политология журналистики

В объект политологии журналистики при данном подходе войдут, с одной стороны, политические идеи и деятельность, с другой стороны - идеология и практика журналистики, прежде всего в форме политической журналистики. Это не два раздельных объекта, а элементы двусоставного комплекса. При общей характеристике области знания нет необходимости погружаться в вопросы о том, как именно понимается содержание политологии и теории журналистики, какие концептуальные споры идут внутри каждой из них: политология журналистики принимает "готовую продукцию", результаты жизнедеятельности своих "родителей". Понятно, однако, что в конкретных исследовательских ситуациях приходится учитывать живое разнообразие теоретико-политических и теоретико-журналистских взглядов, не торопясь бездумно принимать на веру то или иное высказывание. Это относится, например, к фундаментальному вопросу о перспективах политического развития России и, в частности, заимствования западных моделей демократии. Ведущие российские теоретики политики

замечают, что "в отечественной политологической литературе по поводу этой гипотезы высказывались многообразные, подчас диаметрально противоположные суждения" [1]. Таким образом, в своей практике политология журналистики как бы наследует дискуссионное напряжение "материнских" областей.

Взаимосвязь политологии журналистики с политологией заслуживает более детального рассмотрения. Каким образом политология "входит" в объект изучаемой нами субдисциплины? Насколько глубоко? Какими своими компонентами? Для ответа на поставленные вопросы следует воспользоваться структурной матрицей, которая предложена на рис. 1.2.

image2

Рис. 1.2. Структурные взаимосвязи политологии журналистики

и политологии

Представим содержание (разделы) политической науки или, иначе говоря, основные объекты ее внимания. Это даст возможность увидеть богатство и разнообразие взаимоотношений политологии журналистики и политологии как науки, которая имеет свою сложную структуру.

Не исключено, что у кого-то из "штатных" политологов возникнут дополнения или несогласия по поводу такого членения их пауки. Однако для выработки принципиального подхода нам важен не столько исчерпывающий перечень тех или иных разделов, объектов, составных частей,

сколько метод, ведущий к правильному пониманию содержания политологии журналистики. Таким образом, при желании в изображенную нами схему можно добавить недостающие компоненты, перегруппировать имеющиеся и т.д. Можно (и даже необходимо) раскрыть содержание блоков, перечислив входящие в них элементы, например, следующим образом.

Политические институты — институты государства и множество негосударственных образований, олицетворяющих гражданскую активность (партии, движения, группы интересов, ассоциации граждан, общественные организации и т.п.).

Политическая жизнь — практика завоевания и осуществления власти (процессы); субъекты политической активности, включая специализированные органы и организации, массы людей и отдельных граждан; политические технологии, применяемые в процессах управления, избирательных кампаниях и т.п.

Политическое сознание — сочетание идеологии и политической психологии, свойственное массам, социальным группам и индивидам и отражающее их восприятие политической реальности.

Политическая культура (социальной общности, человека) — исторический и социальный опыт, оказывающий воздействие на формирование политических ориентаций и в конечном счете политического поведения, а также типа участия в политической жизни.

Политическое познание — исследование политической реальности в ее разнообразных проявлениях; политическое образование, как массовое, так и профессионально специализированное; весь объем знаний о политике и власти, хранящийся в памяти человечества, научных источниках, а также в традициях изучения политического мира и методах политической деятельности.

Политические коммуникации — политическая информация и общение между участниками политической жизни; в той своей части, которая измеряется категориями коммуникации, сюда входит и политическая журналистика.

Напрашивается вывод о том, что всем своим содержанием политология участвует в формировании объекта политологии журналистики. Принимая во внимание структуру политической науки, мы можем назвать основные области изучения в политологии журналистики.

1. Идейно-концептуальные компоненты. В число объектов изучения входит положение политологии журналистики в системе знания об обществе и журналистике. Эти задачи и решаются в данной главе учебника. Пресса и политика относятся к числу исключительно подвижных явлений, и, соответственно, концептуальные представления о них не могут существовать и рассматриваться как некая теоретическая "окаменелость": они тоже меняются, сталкиваются друг с другом, порождают новые взгляды и доктрины. В связи с этим важно проследить различные традиции политического анализа журналистики, сложившиеся в истории мировой и отечественной научной мысли. С одной стороны, это придает устойчивость современным теориям, с другой — показывает широту и неоднозначность научного мышления в интересующей нас области.

Одной из центральных категорий анализа в политологии, как видно из сказанного выше, является политическая культура. Соответственно, в центр нашего внимания выдвигается политическая культура журналиста. В некотором смысле изучать се даже важнее, чем объективные условия профессиональной деятельности, потому что в конечном счете человеческий фактор оказывает решающее воздействие на процесс и результаты журналистского труда. Объективные же условия определяются, главным образом, местом и ролью журналистики в политической системе общества. Здесь в равной степени необходимо и вырабатывать оптимальные модели прессы как социально-политического института, и изучать фактические обстоятельства ее практики в реальном историческом времени.

  • 2. Политическая журналистика. Наиболее зримо для общества, как и для самих сотрудников СМИ, взаимосвязь прессы и политики выражается в освещении политической жизни. Как область профессиональной предметной специализации политическая журналистика отличается своеобразным содержанием (тематикой, материалом); она по-разному строится в зависимости от каналов информации (печать, телевидение, радио, сетевые издания и др.), вовлекает в свою орбиту определенные авторские силы. Политическая журналистика опирается на широкую нормативную (правовую и этическую) базу, которая несколько отличается от той, которая регулирует массово-информационную деятельность в целом. Специального изучения заслуживает психология политической журналистики, в которой сливаются, главным образом, два потока знаний — из социальной и политической психологии и из психологии журналистики. Наконец, политическая журналистика существует в форме произведений, при подготовке которых используются присущие политической журналистике источники информации, жанры, литературно-стилистические приемы и т.д. У политической прессы есть своя аудитория, состав и запросы которой также подлежат теоретическому и профессионально-прикладному анализу.
  • 3. Исследовательские и образовательные методики. Пресса поставляет ценный материал для изучения политической практики, которым регулярно пользуются исследователи, как представители академической науки и организаций прикладного профиля (центров политического анализа), так и редакционные сотрудники — аналитики, обозреватели, руководители мониторинговых групп. К изучению политики по материалам СМИ обращаются и обучающиеся высшей школы, когда выполняют научно-исследовательские задания. В зависимости от задач и уровня исследования целесообразно воспользоваться теми или иными методиками анализа. То же можно сказать и об иной исследовательской ситуации — когда объектом изучения становится политическая журналистика. В состав политологии журналистики входит и рассмотрение системы образования кадров, повышения их квалификации, методов обучения навыкам политической журналистики.

Из тезиса о сходстве политологии и политологии журналистики совсем не следует, что объект един для обеих дисциплин. Случись такое, и неизбежно произошло бы то самое поглощение одной пауки другой,

о котором шла речь выше. Их взаимодействие происходит в зонах пересечения, или "наложения" интересов, что отчетливо видно на рис. 1.2. Тем самым теория журналистики "присваивает" лишь часть того или иного раздела политологии, необходимую для решения определенных исследовательских задач. Величина этой части непостоянна, она колеблется в зависимости от множества факторов. На нее оказывают влияние потребности конкретного политического момента (в связи с выборами журналистская наука особенно пристально интересуется информационными технологиями), специализация исследователей прессы (например, социологам журналистики ближе деятельность политических институтов, а психологам журналистики — настроения и эмоции гражданских масс), интенсивность освоения определенного направления в науке (рост внимания к политической истории нашей страны породил соответствующие труды по истории печати) и т.д. Особенно большое значение имеет степень "родства" объекта политологии с исконной сферой интересов теории журналистики.

Для сравнения возьмем из приведенного списка объектов политологии два элемента — политические технологии и политическую журналистику.

Политические технологии, как говорится в авторитетной учебной литературе, представляют собой совокупность последовательно применяемых процедур, приемов и способов деятельности, направленных на оптимальную и эффективную реализацию задач конкретного субъекта, или алгоритм поведения.

Технологии несут в себе установку главным образом на прикладную деятельность (на успех) и могут строиться без внимания к научно-теоретическим выводам [2]. Примеры этого можно найти в текущей работе политических консультантов, органов власти и управления, служб раблик рилейшнз (далее — РК), избирательных штабов и т.п.

В какой мере такая утилитарная практика привлекает интерес политологии журналистики? Очевидно, что по сути она лежит вне зоны функционирования прессы. Как только редакция превратится в филиал избирательного штаба или агентство по связям с общественностью, она перестанет соответствовать своему назначению непредвзятого вестника и критика в политической сфере.

Пример

Когда в 2009 г. вступил в действие Федеральный закон от 12 мая 2009 г. № 95-ФЗ "О гарантиях равенства парламентских партий при освещении их деятельности государственными общедоступными телеканалами и радиоканалами", холдинг ВГТРК был вынужден заняться подсчетом своего эфирного времени, предоставленного парламентским партиям. Действия медиахолдинга по выравниванию представительства партий дали искомый результат: все они присутствовали в эфире в равной степени, не выходя за рамки установленной Центральной избирательной комиссией погрешности 5% [3]

Вместе с тем некоторые точки соприкосновения, безусловно, обнаруживаются: политтехнологи стремятся использовать СМИ в своих целях (благородных, благовидных или откровенно аморальных), а значит, политологи журналистики вынуждены уделять политтехнологиям некоторую долю внимания.

Определенные технологии можно найти в политическом руководстве прессой со стороны се учредителей, владельцев или групп влияния. В советское время алгоритм такой деятельности был отлажен фактически до уровня стандартизированного производства. В этом нетрудно убедиться, познакомившись с литературой, издававшейся массовыми тиражами и адресованной работникам аппарата КПСС и редакций [4]. Тот опыт не канул в лету, а находит преломление и своеобразное развитие в практике современных российских партий. (Заметим попутно, что пет необходимости осуждать или порочить их за эту преемственность, поскольку, во-первых, партийные издания создаются для удовлетворения потребностей своих учредителей и, во-вторых, всякая управленческая деятельность должна вестись грамотно и профессионально в технологическом отношении.) Как бы ни оценивались подобные факты с нравственно-этических позиций, партийное руководство печатью есть зона интересов политологии журналистики.

Освещение того, как используются политические технологии (государственными и партийными функционерами, имиджмейкерами, кандидатами в депутаты и т.н.), служит одной из обязанностей политобозревателей и репортеров, работу которых, в свою очередь, анализирует теория печати. Здесь также найдутся объекты, общие для политологии и политологии журналистики. Наконец, исследователи прессы не могут не заниматься политтехнологиями как антитезой журналистики.

Мнение специалиста

На необходимость разграничения указывают даже сотрудники тех изданий, которые непосредственно "примыкают" к политике. На этом настаивает, например, Т. Худобина-Землянских — главный редактор газеты Парламентского Собрания Союза Беларуси и России "Союзное вече". Издание представляет собой, "по сути, дипломатический проект, что накладывает ряд ограничений... управлять такой редакцией действительно непросто. Но даже в таком формате можно быть журналистом, а не политтехнологом... Сложилась целая отрасль СМИ, работающих на основе государственного заказа. Хорошо, если это понимается как заказ социальный. Ведь миссия журналиста — служить обществу, формировать гражданское самосознание, да и просто — как в русской литературе — проявлять сочувствие к своим соотечественникам" [5].

Политическая журналистика, напротив, является непосредственным и даже центральным объектом политологии журналистики. По мере раз-

вития повествования в данном учебнике она получит системное описание в соответствующих его разделах. Сейчас важно подчеркнуть, что большинство общественных наук помещают политическую журналистику в ряд других коммуникативных средств. К сравнению с политологией данное замечание имеет прямое отношение. Исследователи политики увидят в прессе средство связи и контакта между социальными институтами и субъектами, укажут на ее роль как источника информации о событиях, проблемах и процессах, отмстят, что она придает материальное воплощение и публичность политическим идеям, мнениям, заявлениям. Словом, СМИ всегда будут существовать в связи с другими участниками политической жизни, в известном смысле обслуживая их нужды, но не как автономный и самостоятельный объект анализа.

Мнение специалиста

В популярном учебнике по политологии говорится: "Неотъемлемой составной частью политики являются массовые коммуникации. Политика в большей мере, чем другие виды общественной деятельности, нуждается... в установлении и поддержании постоянных связей между ее субъектами. <...> Все это обычно невозможно при непосредственном, контактном взаимодействии граждан н требует использования специальных средств передачи информации, обеспечивающих единство воли, целостность н единую направленность действий множества людей. Эти средства называют СМИ, СМК или масс-медиа" [6].

По мнению других политологов, СМИ выполняют "как инструментальную роль реализации задач ведущих субъектов политики, так и самодостаточное воздействие, обусловленное логикой функционирования самих СМИ как институтов коммуникации" [7]; и т.п.

В то же время для политологии журналистики политическая журналистика и СМИ представляют специальный интерес как многогранное, живое, целостное явление, сущность которого отнюдь не сводится к коммуникации. Назовем некоторые темы, которые не порождаются системой политологического знания (по крайней мере, не специфичны для него), но жизненно важны для организации и деятельности политической журналистики. К ним относятся, например, такие вопросы, как ее сходство и различия с другими предметными областями журналистики (деловая, культурологическая, научная и др.), идейные и творческие традиции в отечественной политической публицистике, рубрикация, жанровое и художественное оформление политических материалов в СМИ, организация труда парламентского корреспондента и др.

На многочисленные вопросы такого рода даст ответы наука о журналистике, которая, в свою очередь, тоже многомерна с точки зрения отраслевого строения и тематики исследований. К политически окрашенным явлениям журналистики (поведению корреспондентов и публикациям) в своих

целях обращаются специалисты в области истории, социологии, стилистики языка, психологии, культурологии, дизайна прессы и другие, что служит на благо политическому знанию о прессе. Однако это не означает, что в самой науке о СМИ место политологии журналистики размывается и утрачивается специфичность ее объекта. Во-первых, для представителей смежных отраслей теоретико-журналистского знания политическая журналистика является одним из многих объектов внимания, тогда как для политологии журналистики она представляет собой главный и центральный объект. Во-вторых, если кто-то из социологов, исследователей жанров, психологов начинает заниматься политической практикой СМИ как своим основным делом, он фактически приобщается к когорте политологов журналистики.

Нужно установить более или менее отчетливые границы, отделяющие "территорию" политологии журналистики от сфер интересов других паук. Попытаемся представить ее местоположение в составе теории журналистики, что является вполне решаемой задачей. С точки зрения научно-дисциплинарных подходов к изучению прессы теоретическое знание делится на ряд сегментов, что стало общепризнанным фактом. Нет необходимости воспроизводить всю его структуру, поскольку это уже не раз сделано раньше [8]. Целесообразно ограничиться поиском "ячейки", которую занимает интересующая нас дисциплина. Однако для начала надо понять логику внутренней жизни теории журналистики, что потребует короткого отступления.

Теория журналистики ничуть не напоминает монолитное, неразъемное целое, напротив, она складывается из многочисленных элементов, которые находятся в сложных и изменчивых отношениях между собой. Правильнее было бы вести речь не об одной, а о нескольких теориях, об их множестве. Имеется в виду, во-первых, разнообразие явлений действительности, которые не поддаются унифицированному описанию и объяснению в рамках одной теоретической системы. Только на предельно высоком уровне "отлета" от материальной реальности выявляются закономерности всеобщего порядка - для любого времени, географического пространства, исторических условий, порождающих тот или иной тип прессы. Всякое приближение к действительности заставляет признать, что необходимы разные теоретические подходы, например, к американской журналистике начала XX в., советской прессе 1920-х или 1980-х гг. и российской журналистике XXI в.

Мнение специалиста

"Мне думается... что нет журналистики “вообще”, — верно замечает американский профессор Дэвид Моулд. — Она меняется в зависимости от духовной культуры, присущей той или иной стране, особенностей ее исторического опыта. “Высокая" степень свободы в одном сообществе может восприниматься совершенно иначе в другом. Это как с цензурой. В одном государстве может быть допустимо то, что в другом считается оскорблением, покушением на моральные устои" [9]

Сходным образом в особых, специфических методологических основах нуждаются культурно-просветительская, финансово-экономическая и агитационно-политическая роли прессы, жизнепроявления печати, радио, телевидения и сетевых изданий, не говоря уже о различии журналистики, СМИ и средств массовой коммуникации (далее — СМ К). Перед нами не просто разные лики одной и той же целостной журналистики. Мы имеем дело с различиями в природе явлений, а не в их видовых признаках.

Во-вторых, наличие множества теорий служит залогом широты возможностей для мыслительной деятельности и свободы от догматических канонов и идейного монополизма. Таким образом, как благо должна восприниматься состязательность разных подходов, опирающихся на общий понятийно-категориальный аппарат.

В-третьих, необходим не просто плюрализм суждений в рамках единой парадигмы, а сосуществование нескольких концепций одного и того же феномена, построенных на различных методологических основаниях. Каждая из множества концепций формируется в определенном научно-познавательном контексте. С этой точки зрения обоснованно звучит призыв к исследователям прессы осваивать новейший материал из других обществоведческих дисциплин и возникающие "по соседству" революционные идеи.

Мнение специалиста

Шведский профессор Ян Экекранц с тревогой писал: "Кажется, случилось так, что исследования медиа и коммуникаций, которые теперь превратились в самостоятельную дисциплину, потеряли контакте теми другими дисциплинами, которые, в свою очередь, теперь в значительной степени изъяли медиа из своих повесток дня в исследованиях и образовании. В результате они часто расценивают медиа как побочное явление или вообще пренебрегают ими. Это — классическая проблема нарастающего разделения интеллектуального труда в то время, когда интегрированные и подлинно кросс-дисциплинарные подходы... необходимы более чем когда-либо вследствие увеличивающейся сложности и взаимозависимости явлений в интегрированном мире" [10].

Такая логика рассуждений неизбежно приведет нас к необходимости включать в "семейство" теорий социологию, психологию, информациологию, коммуникологию, языкознание, экономику, культурологию, менеджмент журналистики и пр. Они могут существовать не вместо друг друга, а вместе, как единый комплекс теорий журналистики. В границах данного комплекса образуются структурные подразделения, блоки (например, социальные, коммуникативные, филологические, технико-технологические и др.), которые объединяются вокруг социально-мировоззренческого, цивилизационного понимания сущности журналистики.

Политическое знание о прессе принадлежит к блоку социальных теорий журналистики. Социальные — значит вскрывающие взаимосвязи прессы с обществом, взятым во всем богатстве его измерений и аспектов изучения. Через эти теории устанавливается тесная кооперация науки о прессе

с классическими дисциплинами обществоведения. По аналогии заметим, что, например, в культурологии деление исследовательских подходов на гуманитарные и социальные (экономика, политология, этнология, социология и др.) принято, как устоявшаяся норма [11]. Попытаемся наглядно отобразить место политологии журналистики в структуре теоретического знания о прессе, точнее говоря — среди социальных теорий (рис. 1.3).

image3

Рис. 13. Политология журналистики в структуре теории журналистики

На рис. 1.3 видно, что социальные теории образуют большую и сложно организованную группу, причем по значимости политология журналистики занимает в этой композиции такое же место, как и все другие элементы. Она не важнее, но и не менее важна, чем ее "соседки". Действительно, за пределами науки о прессе никто не решится заявить, что социология представляет больший интерес для общества, чем, например, психология или правоведение. Сказанное относится и к возможным пополнениям в группе. Так, сегодня интенсивно осваивается этнокультурный подход к изучению журналистики, и, вероятно, в скором будущем в социальном секторе появится еще один раздел — этнокультурология прессы. На передний план ту или иную дисциплину выдвигает интерес конкретного исследователя. Соответственно, для него могут измениться и приоритеты в очередности расстановки элементов. Они тасуются, подобно карточкам в картотеке исследователя, что хорошо иллюстрирует рис. 1.4.

image4

Рис. 1.4. Структурные компоненты социальной теории журналистики

Подобная операция была бы невозможна в рамках политологам. Здесь не принято разделение по сферам общественной жизни (скажем, на политологию государства, культуры, образа социально-бытовой жизни или, соответственно, прессы). Однако, во-первых, можно провести параллель с историей становления другой науки — социологии, которая на первых этапах существования тоже являлась единым целым. Однако в дальнейшем в ней произошло отчетливое разделение на многочисленные отрасли: социологию труда, молодежи, политики и так далее, включая социологию массовых коммуникаций. Нельзя категорически исключать подобные процессы и внутри политологии. Так, политическое изучение международных отношений и внешней политики давно уже выделилось в особую область исследований [12], равно как и изучение деятельности политических партий [13].

Во-вторых, (продолжая "социологическую" параллель), социология журналистики как особая дисциплина сформировалась в системе теории журналистики, так и не получив официального признания со стороны "классических" социологов. То же можно сказать и о судьбе психологии журналистики, и о трудном обретении формального статуса правом СМИ. Примеров подобного непонимания друг друга потенциальными исследователями-смежниками найдется немало. Именно поэтому, в частности, политология журналистики, как и другие названные пограничные науки, принадлежит к разряду именно теоретико-журналистских дисциплин, и в этом семействе она востребована, здесь получает свое обоснование и развитие.

  • [1] Гуторов В. А. Политика: наука, философия, образование. СПб., 2011. С. 493.
  • [2] Соловьев Л. И. Политология: политическая теория, политические технологии. М..2001.:.415—421.
  • [3] ВГТРК подравняла эфир // КоммерсантЪ. 2009. 1 окт.
  • [4] Газета — орган партийного комитета / под общ. ред. А. 3. Окорокова. М., 1976; Кузин В. И. Газета — орган партийного комитета. Л. 1971; Партийное руководство средствами массовой информации и пропаганды: учеб, пособие / редкол.: В. М. Горохов [и др.|. М., 1987; и др.
  • [5] Слободчикова Е. Журналист - не политтехнолог // Аргументы недели. 2011. 17 нояб.
  • [6] Пугачев В. II., Соловьев А. И. Введение в политологию. 3-е изд., перераб. и доп. М., 2000. С. 295-296.
  • [7] Вилков А. А., Некрасов С. Ф., Россошанский А. В. Политическая функциональность современных российских СМИ. Саратов, 2011. С. 93.
  • [8] См.: Социология журналистики / под ред. С. Г. Корконосенко. М., 2013. С. 24—30; Корконосенко С. Г. Введение в журналистику. М., 2011. С. 47 48.
  • [9] Моулд Д. Этот огромный, огромный мир... Живя в нем, непросто достичь единого понимания ценностей // Медиа-дискурс. 2008. № 3. С. 6.
  • [10] EkecrantzJ. Media and Communication Studies Going Global // Nordicom Review, Jubilee Issue. 2007. P. 170.
  • [11] Культурология. XX век: энциклопедия / гл. ред. С. Я. Левит. СПб., 1998. Т. 2. С. М. - Блохин И. //. Журналистика в этнокультурном взаимодействии. СПб.2013.
  • [12] Ланцов С. А., Ачкасов В. А. Мировая политика и международные отношения М., 2011.
  • [13] Мир политической мысли: хрестоматия по партологии: в 4 кн. / иод ред. Б. А. Исаева. СПб., 2002-2005.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >