Фроммовские подходы к изучению деструктивности в политике: кейс-стади

Э. Фромм выделяет три основные ориентации по разрешению дисгармонии человеческого существования.

Первая — мазохистская тенденция: человек приобщается к миру, подчиняясь отдельной личности, социальной группе, организации, партии, государству или Богу. При этом он, как правило, испытывает удовлетворение от причиняемых ему физических или моральных страданий.

Вторая — садистская тенденция: индивид достигает сопричастности при помощи власти над миром, посредством политики господства над другими людьми. В этом случае он получает удовлетворение от страданий других.

Третья — тенденция, основанная на любви: в отношениях с другими людьми, человек принимает на себя ответственность за самого себя и свои действия. При этом его путь единения с ними и миром осуществляется посредством любви как связи с кем-либо при условии сохранения целостности своего собственного "Я".

В российской культуре любая политика — от царей до коммунистов — имела два первых вышеназванных начала. От руководимых она требовала уничтожение собственной индивидуальности, личных прав и свобод. Достаточно вспомнить, что воплощение партийных планов в жизнь связывалось не с саморазвитием людей, а с их жертвенностью, готовностью к страданиям, испытаниям, преодолению трудностей и т.д. Руководители же смотрели друг на друга с нескрываемой завистью: у кого больше "штыков" (индивидов, находящихся в подчинении), тот и выше статусом, более значим в государственной и партийной иерархии. Удовлетворить же завистника невозможно: подчиненных и власти никогда не бывает достаточно.

Э. Фромм также пришел к принципиально новому выводу: общество, характер конкретной политики могут способствовать либо созидательности, либо разрушительности.

Политика советских и современных российских руководителей строилась и, в принципе, продолжается основываться на положении о том, что человек по своей природе разумен и добр. Добро должно было восторжествовать само по себе, как только будет покончено с определенными социальными реалиями Зла — частной собственностью, буржуазией, кулаками, "врагами народа", бюрократами, националистами, империалистами, а ныне — с "наследием социализма".

Недооценка сложности человеческой природы, абсолютизация разума, героизма, жертвенности и игнорирование внутренней активности, человеческой индивидуальности, любви как таковой, приводили к тому, что планы по строительству "светлого будущего", "цивилизованного рынка", "правового государства" никогда не сбывались, а экономические достижения самым причудливым образом сочетались с игнорированием социальных чаяний и нужд собственного народа, с деструктивностью и жестокостью по отношению "плохих" образцов иной культуры. Заблуждения советских руководителей относительно рационалистской сущности человека, их блокировка плодотворной энергии людей дали Э. Фромму основание считать в принципе несовершенными и неэффективными политические механизмы советского общественного устройства и прогнозировать крах этого режима.

К сожалению, и сегодня многие иллюзии прошлого сохраняются. Демократы, недооценивая силу иррациональных и разрушительных страстей, полагали, что упразднение государственной авторитарной экономики, политического господства одной партии автоматически создаст свободных людей, разблокирует плодотворную энергию миллионов людей и они станут готовыми к сотрудничеству в условиях цивилизованных рыночных отношений.

Однако свобода предпринимательства, приватизация, политический плюрализм сами по себе вовсе не ведут к возникновению духа единения, созидания и любви. Для этого еще требуется политика, обеспечивающая, но словам Э. Фромма, "переживание причастности и общности". Социологические исследования свидетельствуют, что россияне все реже склонны отождествлять свои интересы с интересами государства. Соотношение между теми, кто готов безоговорочно выполнять любые указания начальства, и теми, кто считает, что для этого необходимо еще внутреннее согласие, составляет примерно 1:2

[1].

Проблема утверждения духа единения, созидания и любви ныне обрела особую актуальность в контексте

увеличивающейся миграции населения, которая естественна в условиях глобализации. К сожалению, некоторые политические силы играют на ненависти к "чужакам".

Насколько опасны в обществе эти сравнительно недавно появившиеся ксенофобские настроения?

Академик М. К. Горшков, опираясь на данные исследований, проведенных Институтом социологии РАН, отмечает: "Я как социолог могу разочаровать политиков, пытающихся разогреть общество на националистической почве. В тех масштабах, на которые они надеются, этой почвы в России нет. По всем нашим данным (а мы отслеживаем состояние национального самосознания, границы националистических и антинационалистических установок с начала 1990-х гг.), доля ярых националистов по-прежнему не превышает 10—12% населения. Иначе говоря, каждый 8—9-й поддерживает идею “Россия — для русских!”, тогда как 65% считают, что наша страна — “общий дом” всех народов, ни один из которых не должен иметь больше прав, чем другие" [2].

Есть и другие проблемы деструктивности. Политика демократов по реформированию российского общества изначально была ориентирована на самые различные разрушительные и прагматические цели, но только не на то, чтобы новое взаимодействие людей привело к доминированию созидания и гуманизма в человеческих отношениях. Оценки "типичного русского" по таким показателям, как активность/ииертность, аккуратность/неаккуратность, лень/трудолюбие, инктуальность/не инктуальность, как считают социологи, оставляют желать лучшего [3].

Заметим, что Э. Фромм с оптимизмом смотрит на возможности политики, благодаря которой человек "преуспеет в развитии своего разума и любви, больше, чем это ему удавалось до сих пор, сможет построить мир, основанный на человеческой солидарности и справедливости, ощутит, что уходит своими корнями в опыт всеобщего братства". Социолог считает, что в принципе природа человека способна к изменениям, к минимизации деструктивности, поддается гуманизации, и современный человек способен обрести новую, очеловеченную форму, тем самым, став человеком для себя.

Стержнем гуманистического психоанализа является концепция социального характера как совокупности социокультурных установок и норм для подражания, существующих в конкретном обществе, которые, как правило, не осознаются индивидами, но весьма существенно детерминируют их поведение в социальной жизни, в выборе характера политических стратегий.

Фроммовская методология концепции социального характера может быть использована и для анализа политических процессов, происходящих в современном российском обществе.

Наш традиционный национальный характер, в котором при всей его противоречивости, несомненно, весьма сильные позиции в прошлом имела плодотворная ориентация, ныне подвергается серьезным испытаниям. Так, анализируя русский характер Н. А. [4]

Можно спорить по частностям, но общий вектор перемен очевиден — синдром отчуждения становится доминирующим в нашем социальном характере, что выражается и в соответствующих политических практиках, цинизме. В деятельности многих политических агентов преобладает нетерпимость, на основе чего возрастает вероятность решения тех или иных проблем силовыми способами. Периодически происходят всплески политического экстремизма, которые могут привести к эскалации внутриполитической обстановки в отдельных регионах и стать фактором политического насилия. Среди представителей политической элиты ощущается недостаток творческих индивидуальностей, предлагающих решения проблем на основе разума, демократических принципов, особенно права, использования потенциала свободных индивидов, но зато в избытке претенденты на роль новых "вождей", которые, манипулируя лозунгами социальной справедливости, обещают быстрые и легкие решения самых сложных вопросов.

Напомним, Э. Фромм различает разум (стремление распознать сущность действительности) и рассудок (мышление, служащее для биологического выживания, позволяющее манипулировать людьми и вещами). Как нам видится, в нашем социальном характере начинает умаляться роль разума и возвеличивается роль рассудка. Лишь один пример. На телевидении доминируют всевозможные шоу, реклама товаров и услуг. При этом практически исчезли образовательные и аналитические программы.

Разумеется, в России есть люди выдающегося разума, но их творческий потенциал оказывается невостребованным в условиях распространяющегося влияния характера рыночной ориентации. Если деструктивные силы и иррациональные страсти получат превосходство в нашем характере, отмечал Э. Фромм, то это вредно отразится и на разуме, и на совести. Они не смогут должным образом выполнять свои созидательные и контрольные функции.

Традиционно была сильна для россиян такая черта, как совестливость. Совесть, считает Э. Фромм, по самой природе имеет нонконформистский, плодотворный характер. Но совесть может существовать лишь тогда, когда человек ощущает себя человеком, а не вещью. Ныне совесть в политике все более оттесняется соображениями прагматической и собственно коммерческой целесообразности. С телеэкранов не сходят фильмы, разжигающие иррациональные страсти, только потому, что они являются весьма доходным товаром. Не удивительно, что элита свои политические акции все менее подкрепляет нравственными идеалами. Вместо совести, сохранения общественной морали утверждается конформизм, пассивность, духовная пустота, безразличие. Опираясь на методологию гуманистического психоанализа, можно отметить, что в нашей стране не получили достаточного развития институты гражданского общества и правового государства, соответственно не сформировались культурные и политические реалии, которые бы оказывали достаточно серьезное противодействие иррациональным влечениям.

Как считает Э. Фромм, преодоление деструктивности в значительной степени возможно путем утверждения "человеческих отношений" в сфере труда.

Э. Фромм рассматривает труд через призму сознательного и бессознательного, конструктивных и деструктивных действий, адекватности данного процесса человеческой природе.

Социолог отмечает, что в условиях рыночного социального характера труд перестает быть моральным или религиозным долгом и выступает как противоестественное, бессмысленное условие для получения материального вознаграждения, необходимого для содержания самого себя и семьи.

Исследования "человеческих отношений" на производстве с отчужденным характером труда показали, что главными стимулами к труду являются деньги, престиж, власть, что у нанятого индивида практически нет возможностей развивать свой разум, чувство прекрасного, способности к сотрудничеству с другими людьми. Это приводит к бессознательной враждебности к работе, к идеалу лени и бездеятельности — стремлению получить ту же оплату за меньший труд. Бессознательная деструктивность сопутствует и деятельности предпринимателя, который зачастую вынужден производить втайне презираемый товар, по приносящий прибыль.

Э. Фромм отмечает, что социологические исследования трудовой деятельности, как правило, не учитывают неосознанную неудовлетворенность работой у "удовлетворенных" респондентов, которые, однако страдают от различной нервозности.

Есть ли возможность адаптировать организацию труда к природе человека?

Э. Фромм ссылается на классический эксперимент Э. Мэйо, в результате которого работницы, выполнявшие ту же монотонную сборочную работу телефонных трансформаторов, но сознательно приобщенные к осмысленному и интересному эксперименту (к их предложениям прислушивались, и они нередко принимались), повышали производительность труда даже тогда, когда условия работы заведомо ухудшались. Заболеваемость среди них упала на 80% по сравнению с общей заболеваемостью, в их среде возникла атмосфера дружеского общения.

Словом, социолог приходит к выводу, что социальнокультурный аспект труда оказывает решающее значение на возможность человека к саморазвитию и на преодоление деструктивных тенденций в обществе.

Отрадно, что в российской социологии предпринимаются попытки возродить интерес к исследованию труда в современных условиях [5].

  • [1] Граждане новой России: кем себя ощущают и в каком обществе

    хотели бы жить? (1998—2004 гг.). Аналитический доклад. М.: АИРО-ХХ,

    2005. С. 76-77.

  • [2] Горшков М. К. Российское общество как оно есть (опыт социологической диагностики). М.: Новый хронограф, 2011. С. 591.
  • [3] Граждане новой России: кем себя ощущают и в каком обществе хотели бы жить? (1998—2004 гг.). Аналитический доклад. М.: АИРО-ХХ, 2005. С. 70.
  • [4] Бердяев Н. Л. Судьба России. М., 1990.
  • [5] Тощенко Ж. Т. Социология труда: опыт нового прочтения. М.: Мысль, 2005.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >