Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Право arrow История политических и правовых учений

Технократические концепции государства. Дж. Бернхем, Дж. Гэлбрейт

Впервые термин "технократия"• (греч. τεχνοκρατία от τέχνη – мастерство и κράτος – "власть") был применен американским исследователем В. Смитом в серии статей, опубликованных в 1919 г. в журнале "Industrial Management". В дальнейшем понятие получило три общеуиотребимых толкования: теоретическая концепция власти, основанная не на идеологии, а на научно-техническом знании; тип социально-политического устройства общества, практически реализующий принципы этой концепции; социальный слой носителей научно-технического знания, выполняющих функции управления. Центральной в технократических концепциях является идея о возможности эффективного функционирования власти, основанной на научной компетенции, о возможности замены политического субъективного решения решением рациональным и объективным. Основой претензий на власть для технократов служит все возрастающая роль техники и, следовательно, специальных знаний в управлении не только производственными, но и социально-политическими процессами, а также значение научно-технического прогресса для развития современного общества в целом.

Заметным явлением в истории технократических концепций государства стали работы Джеймса Бернхема (1905– 1987) – американского экономиста и социолога, одного из авторов теории управленческой революции, по которой власть в современном обществе переходит к новому классу управляющих (высшим инженерам, менеджерам).

Дж. Бернхем в своей книге "Революция менеджеров" (1941) выдвигает тезис о том, что в современном обществе происходит устранение власти капиталистов-собственников над корпорациями и банками, которая переходит в руки спсциалистов-управляющих, технократов и бюрократов. Для обоснования этого тезиса он использует переход к акционерной форме предприятий и новую роль управленческих и инженерно-организационных наук в капиталистическом производстве.

В результате бурного технократического прогресса произошла революция и в государственном управлении выдвинулся новый правящий класс – менеджеры, которые не только заняли командные посты в рамках предприятий и корпораций, но и сосредоточили в своих руках политическую власть. Государство все более превращается в собственность менеджеров – новых фактических собственников и "главных контролеров" средств производства. На основе своего действительно ответственного положения в государстве менеджеры становятся привилегированным классом, пользуясь многими льготами и привилегиями. Монополизируя систему образования, они воспроизводят себя как особую касту. В будущем, считал Бернхем, на планете установиться единое технократическое государство во главе с комитетом директоров-технократов.

Как целостная концепция взгляды Дж. Бернхема оформляются в 1940-е гг., получив название теории новой собственности и нового господствующего класса.

В 1960–1970-е гг. технократические теории развиваются такими учеными и политиками, как Г. Саймон ("Научно управляемое государство"), Б. Беквит ("Концепции экспертократии"), З. Бжезинский ("Технотронное общество"). Они изображают технократию как средство для решения глобальных проблем (войны и мира, экологических, энергетических, продовольственных, демографических) и перестройки государства.

Еще одним сторонником технократической концепции государства был Джон Кеннет Гэлбрейт (1908–2006) – один из наиболее известных американских экономистов XX в.

Переход власти от собственников к технократам Дж. Гэлбрейт связывал с изменением соотношения основных факторов производства, таких как земля, капитал, труд, знания. Анализируя последствия научно-технической революции, Дж. Гэлбрейт сделал вывод: "Опыт прошлого дает основания предполагать, что источник власти в промышленном предприятии переместится еще раз – на этот раз от капитала к организованным знаниям. И можно предполагать, что это найдет отражение в перераспределении власти в обществе"[1].

Анализируя указанные перемены, Дж. Гэлбрейт пришел к выводу о том, что отныне не собственники и даже не администрация направляет деятельность предприятий и учреждений – подлинным мозгом современного производства является совокупность специалистов, которую Дж. Гэлбрейт назвал техноструктурой: "Это совокупность людей, обладающих разнообразными техническими знаниями, опытом и способностями, в которых нуждаются современная промышленная технология и планирование. Она охватывает многочисленный круг лиц – от руководителей современного промышленного предприятия почти до основной массы рабочей силы и включает в себя тех, кто обладает необходимыми способностями и знаниями".

Гэлбрейт утверждал, что целью техноструктуры является не получение прибыли, а постоянный экономический рост, который только и обеспечивает рост должностных окладов и стабильность.

Контроль техноструктуры над принятием решений в производственной сфере породил в свое время иллюзии о перенесении данной модели отношений в целом на общество, о политическом доминировании технократии. Практика, однако, показала, что техноструктура не заинтересована в различных общественных переворотах. Политическая роль представителей производственной технократии ограничена строгими рамками, поскольку они не отделяют себя от организации, определяющей их бытие. Первейшей же целью любой организации является самосохранение. Поэтому члены техноструктуры не могут вовлечь ее за собой в опасный водоворот политической жизни. Производственная технократия заинтересована в сохранении стабильной социально-экономической ситуации и обеспечении непрерывного роста объемов производства, так как это создает максимально благоприятные условия для ее существования. Решение данных задач невозможно без помощи государства, без благоприятных отношений с правящим режимом. В этой связи, по мнению Дж. Гэлбрейта, техноструктура "будет избегать решительного перехода на платформу какой-либо политической партии" и "будет принимать политическую окраску той партии, которая в данный момент стоит у власти". История показала, что технократы действительно благополучно сотрудничали и с фашистскими тоталитарными режимами, и с авторитарными диктаторскими, и с либерально-демократическими.

Нежелание производственной технократии бороться за прямую политическую власть отнюдь не означает отсутствия у нес политических интересов – просто реализация их достигается своеобразными методами. Как отмечает Дж. Гэлбрейт, в любой сфере деятельности перед государством стоят такие задачи, с которыми техноструктура может солидаризироваться "или же, что можно считать правдоподобным, эти задачи отражают приспособление государства к нуждам техноструктуры". Техноструктура заинтересована в первую очередь в непрерывном экономическом росте, но ведь в этом заинтересовано и любое правительство – следовательно, найти совместимость интересов им не так уж и трудно.

Формы влияния используются технократией примерно те же, что и на производстве. Поскольку в развитом индустриальном обществе отношения столь усложнились, что не существует готовых политических решений, а существует процесс принятия решений, в котором занято много людей на протяжении достаточно длительного времени, то любая политическая или социальная акция нуждается ныне в технических знаниях, абсолютно необходимых для решения проблем, выходящих за пределы интуиции чистых политиков и требующих специфических знаний компетентных специалистов. А с тех пор, как государство стало вмешиваться во все сферы жизни, потребность в экспертах резко возросла. В результате эксперты-технократы, обладающие информацией, могут обеспечивать принятие выгодных им решений или, точнее, решений, не противоречащих интересам технократии. Это ведет к постепенному сращиванию производственной технократии и государственной бюрократии.

Особо Дж. Гэлбрейт выделяет роль "сословия педагогов и ученых", которое не отождествляется с техноструктурой. Оно еще не имеет такого влияния, как технократы-производственники, но его значение стремительно растет. Ученые и педагоги поставляют то, без чего не может существовать техноструктура и индустриальное общество в целом: кадры и информацию. Отмечая частичную близость интересов данного "сословия" и тсхноструктуры, Дж. Гэлбрейт подчеркивает различие их общественно-политических позиций. Ученые в силу своего социального положения и специфики труда обладают большей независимостью и широтой мышления, а также гораздо меньше технократов-производственников связаны в своих действиях узами каких-либо структур, поэтому в среде ученых преобладает склонность к оппозиционности.

На стадии зрелого индустриального общества, когда основную часть технократии составляют производственники – инженеры и менеджеры – технократы приобретают большую и в определенном понимании решающую власть в промышленности; однако на государственном уровне они ограничиваются влиянием на принятие решений по проблемам, затрагивающим их непосредственные интересы. В этот период вошла в моду концепция "деидеологизации", и стали высказываться мнения, что традиционная политика доживает последние дни, вытесняемая управлением на основе рациональной технологии принятия решений. С другой стороны, в это время в общественном мнении появляется понимание возможных опасностей технократии, и поднимается волна критики примитивного техницизма. В частности, большая заслуга в этом принадлежит представителям франкфуртской школы социологии Г. Маркузе, Ю. Хабермасу, X. Шельски. В их трудах показано, что индустриальное общество, осознавая себя исключительно через идеи и формы, имеющие сугубо научно-техническое содержание и правомерные лишь в этом контексте, тем не менее, распространяет их буквально на все. Наука и техника стали превращаться в средство легитимации господства. Правящая элита пытается оправдать развитие общественной системы в своих интересах логикой научно- технического прогресса, заменить традиционную идеологию технократическим эрзацем.

Ряд ученых, описывая современную эпоху, используют понятия "информатизация", "датизация", "общество данных", "информационное общество". Специалистами отмечается, что для того чтобы информация, содержащая объективные сведения, могла быть использована человеком, она должна быть включена в контекст знаний, определенным образом соотнесена с ними, и только в этом случае она может эффективно использоваться как фактор деятельности или получения новой информации[2]. М. Кастельс считает, что сегодня складывается "специфическая форма социальной организации, в которой благодаря новым технологическим условиям, возникающим в данный исторический период, генерирование, обработка и передача информации стали фундаментальными источниками производительности и власти"[3].

  • [1] Цит. по: Новая постиндустриальная волна на Западе: антология / под ред. В. Л. Иноземцева. М.: Academia, 1999. С. 27.
  • [2] Ракитов А. И. Философия компьютерной революции. М.: Политиздат, 1991. С. 163-164.
  • [3] Кастельс М. Информационная эпоха: экономика, общество и культура. М., 2000. С. 42-43.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы