Замкнутые и полузамкнутые моря

В соответствии с ч. IX КМП-82 под замкнутым или полузамкнутым морем понимается залив, бассейн или море, окруженное двумя или более государствами и сообщающееся с другим морем или океаном через узкий проход или состоящее полностью или главным образом из территориальных морей и исключительных экономических зон двух или более прибрежных государств (ст. 122). По смыслу данного определения среди морей, омывающих территорию России, к таковым следует относить бассейны Черного, Азовского и Балтийского морей.

Государства, омываемые замкнутыми или полузамкнутыми морями, обязаны сотрудничать друг с другом в осуществлении своих прав и в выполнении своих обязанностей по КМП-82 (ст. 123). Для этой цели они либо непосредственно, либо через соответствующую региональную организацию должны:

  • а) координировать управление живыми ресурсами моря, их сохранение, разведку и эксплуатацию;
  • б) координировать осуществление своих прав и обязанностей в отношении защиты и сохранения морской среды;
  • в) координировать политику проведения научных исследований и осуществлять там, где это целесообразно, совместные программы научных исследований в данном районе;
  • г) приглашать, когда это целесообразно, другие заинтересованные государства или международные организации для сотрудничества в претворении в жизнь приведенных выше положений.

Правовой режим Черного моря сформировался до принятия КМП-82. К началу 1970-х гт. причерноморские страны (тогда их было четыре: СССР, Румыния, Болгария и Турция) установили своими национальными законами внутренние воды, территориальное море и прилежащие зоны. В 1968 г. в соответствии с Конвенцией о континентальном шельфе 1958 г. Верховный Совет СССР издал указ об установлении и режиме континентального шельфа морских районов, прилегающих к территории СССР, в том числе в Черном море, что потребовало заключения соглашения о делимитации континентального шельфа в Черном море с Турцией.

Сегодня все черноморские страны имеют ширину территориального моря в 12 миль и исключительную зону в 200 миль.

Каспий. История установления территориального титула на Каспийское море уходит в глубь тысячелетий. Хвалынское море (так Каспий называли русские по названию народа, жившего в устье реки Волги), или Хазарское, или Мазандаранское море (как его называли персы), по дошедшему до нас преданию было когда-то соединено с Черным морем. Легендарные герои древнегреческих мифов – аргонавты – будто бы совершили переход через Манычский пролив из Черного моря в Каспий. В трудах Геродота и Аристотеля Каспийское море описывается как замкнутый бассейн или как залив океана. У. Страбон характеризовал его как бассейн, вытянутый по параллели с Запада на Восток[1].

Установление территориального титула на пространства Каспийского моря происходило одновременно с завоеванием прикаспийских территорий, которое началось задолго до появления христианства в России и ислама на юге Каспия. По дошедшим до нас источникам известно, что начиная с 760–761 гг. и вплоть до начала XIII в. рассматриваемые пространства находились во владении персов[2].

В начале XVIII в. Каспийское море было отвоевано у персов в результате известного Персидского похода Петра I (1722–1723), который обосновал идею необходимости присоединения Каспия и примыкающих к нему земель, указав, что путь к "теплым водам" должен пролегать через освоение всего этого региона. В ноябре 1722 г. Петр I издал указ о постройке в Астрахани военного порта, а в 1723 г., после того, как русские войска заняли персидской город Решт, Персия уступила России по Петербургскому трактату от 12 сентября 1723 г. города Дербент, Баку, а также Гилянскую, Мазендеранскую и Астрабадскую провинции, признав господствующее положение России в вопросе о праве военного судоходства на Каспийском море.

Рештский Договор о сотрудничестве, заключенный 21 января 1732 г. между Россией и Персией и заменивший договор 1723 г.[3], установил территориальный титул России на землях, уступленных Персией, и регламентировал свободу мореплавания и торговли (в том числе и для торговых судов Персии) в Каспийском бассейне, а также по рекам Араке и Кура. Что касается военных кораблей как во время войны, так и в мирное время, право на мореплавание признавалось только за российскими военными кораблями

К началу XIX в. Каспий снова становится местом ожесточенного военнополитического противоборства, в которое кроме Персии (затем Ирана) и России втягиваются Великобритания, Франция и Германия. В 1801 г. Персия заключает договор с Великобританией, в соответствии с которым последняя, в случае вооруженного конфликта, предоставляла Персии военную помощь.

В 1828 г. был заключен Туркманчайский договор, который, признавая право на торговое судоходство судов обоих государств, тем не менее запрещал Персии держать военный флот на Каспии.

Первая мировая война привела к ослаблению внимания России к своим южным окраинам, что привело к усилению позиций Великобритании, которая в августе 1918 г. оккупировала город Баку, незадолго до этого ставший, не без участия англичан, столицей Азербайджанской Демократической Республики. Великобритания фактически денонсировала Санкт-Петербургскую конвенцию 1907 г., в рамках которой России и Великобритании удалось договориться о разделе сферы влияния в Азиатском регионе, и усилила свое военно-морское присутствие на Каспии.

Правительство Советской Республики 26 июня 1919 г. обратилось к правительству Персии с предложением о принятии совместных усилий по освобождению Каспийского моря от "разбойных судов английского империализма"[4]. В апреле 1920 г. Азербайджан стал советским, и Россия договорилась с Персией о недопущении впредь иностранного вмешательства в прикаспийские пространства.

Советская Россия и Персия 26 февраля 1921 г. заключили Договор о дружбе и сотрудничестве, в соответствии со ст. 1 которого все договоры, соглашения и концессии, ущемляющие права иранского народа, заключенные бывшим царским правительством и Персией, признавались потерявшими силу. Стороны согласились уважать русско-персидские границы, установленные Согласительной комиссией 1881 г., но без определения границы в водах Каспия. Россия уступила Персии остров Ашурадех и оборудование порта Энзели. Кроме того, Договор о дружбе и сотрудничестве 1921 г.:

  • – аннулировал экономические привилегии России, полученных путем военного превосходства (включая исключительные права на рыболовство);
  • – предоставил право персидской стороне участвовать в рыболовстве путем заключения дополнительных договоренностей (ст. 14);
  • – провозгласил свободу судоходства во всем бассейне Каспийского моря; Персии было предоставлено право иметь флот на Каспийском море на тех же условиях, что и России[5];
  • – предоставил право России вводить в Персию войска, в случае если третьи государства попытаются превратить территорию Персии в базу для пересечения границ и военных выступлений против России (ст. 6);
  • – предоставил право России требовать от правительства Персии в случае обнаружения в составе экипажа судов персидского флота граждан третьих держав, использующих свое пребывание в персидском флоте в недружественных по отношению к России целях, "устранения указанных вредных элементов" (ст. 7).

В развитие ст. 14 Договора 1921 г. СССР и Иран 1 октября 1927 г. подписали Соглашение об эксплуатации рыбных ресурсов южного побережья Каспийского моря, в соответствии с которым учредили смешанную советско-иранскую рыболовную компанию с концессиями на разработку биоресурсов иранской части Каспия (за границей линии, соединяющей Астара-Гасанкули) в течение 25 лет.

В 1931 г. была подписана советско-иранская Конвенция о поселении, торговле и мореплавании, а в 1935 г. – Договор о торговле и мореплавании, в которых указывалось, что в бассейне Каспия могут находиться суда только прибрежных государств. Договор 1940 г. также основывался на принципах, провозглашенных в Договоре 1921 г., подчеркивая, что только корабли, принадлежащие двум прибрежным государствам, имеют право плавать по Каспийскому морю и что иностранный персонал, работающий на этих кораблях и в портах, должен ограничивать свою деятельность в пределах, определенных в контрактах. Кроме того, в этом соглашении указывалось, что в бассейне Каспия устанавливается 10-мильная морская полоса, называемая рыболовной зоной (ст. 11).

Таким образом, к моменту распада СССР правовой режим Каспия определяется на основании Договора между СССР и Ираном (Персией), подписанного 26 февраля 1921 г., а также Договором о торговле и судоходстве от 25 марта 1940 г. Указанные документы, хотя и не делимитировали каспийские пространства (юридически закрепленной была лишь сухопутная граница, а на море строилась гипотетическая линия, соединяющая точки выхода этой границы на Каспии), однако формировали правовой статус Каспия как территории, где действовали свободы мореплавания и рыболовства. Кроме этого, на Каспии между СССР и Ираном была установлена 10-мильная, так называемая рыболовная, зона, которая не имела статуса территориальных вод, но вместе с тем запрещала отдельные виды деятельности.

Постсоветский период породил вокруг Каспия новую ситуацию, вызванную тем, что количество независимых государств, прибрежных его бассейну, увеличилось с двух до пяти (Азербайджан, Иран, Казахстан, Россия и Туркменистан). Новые государства, особенно в первые годы обретения самостоятельности, в силу амбиций на каспийские богатства, встали не на путь сотрудничества, а на одностороннее достижение выгод в силу своего географического положения. Однако все прикаспийские страны стоят перед необходимостью решать жизненно важные для своего дальнейшего развития задачи, и ресурсы Каспия в этом смысле приобретают стратегическое значение[6]. В Каспийском бассейне на сегодняшний день разведанные запасы нефти и газа достигают соответственно 30 млрд баррелей и 7 трлн м3. При текущем мировом потреблении нефти в 70 млн баррелей в день и газа в 2,2 трлн м3 в год только эти сырьевые кладовые полностью покрыли бы мировой спрос на нефть в течение 14 месяцев и на газ в течение трех лет. Еще большее впечатление производят прогнозируемые запасы нефти и газа в недрах Каспия. По данным администрации министерства энергетики США (United States Energy Information Administration), большинство запасов нефти и газа в Каспийском бассейне еще не разработаны (администрация оценивает известные месторождения нефти в 18–35 млн баррелей (в сравнении: США – 22, Северное море – 17 млн баррелей); запасы природного газа: 236– 337 трлн куб. футов (в сравнении: Северная Америка – 300). Потенциальные запасы по нефти могут достигать 235 млн баррелей, а по газу – 328 млн куб. футов к уже известным запасам.

По существу, правовые проблемы Каспия связаны с обладанием его ресурсами, которые в зависимости от методологии установления территориального титула на каспийские пространства предоставят той или иной стране, прибрежной Каспийскому морю, ресурсные преимущества.

Азербайджан выступал за применение к Каспию норм международного морского права и делимитацию пространств за пределами территориального моря по срединной линии; при этом сухопутная территория должна разграничиваться на основании ранее существовавших административных границ СССР (была установлена в 1979 г.).

Иран настаивал на том, что подписанные в 1921 и 1940 гг. договоры между Ираном и СССР должны признаваться прибрежными государствами как источники, формирующие правовой режим Каспия до тех пор, пока не будет принято новое соглашение[7]. Иран выступает за совместное владение каспийскими пространствами на принципах кондоминиума, когда на пространства не распространяется чей-либо территориальный титул, а ресурсы эксплуатируются совместно к общей выгоде. В качестве альтернативы Тегеран рассматривал вариант секторного деления Каспия по принципу "всем поровну", т.е. все пространство – дно и поверхность – должно быть разделено на пять секторов одинаковой площади (по 20%).

Позиция Казахстана по правовому статусу Каспия основывалась на морском варианте делимитации[8]. Статья 3 проекта Конвенции Республики Казахстан о правовом статусе Каспийского моря гласит: "Каспийское море разделяется на соответствующие зоны (территориальных вод и исключительных экономических зон), на которые распространяется суверенитет прибрежных государств". Казахстан в какой-то мере был согласен с позицией Азербайджана – поделить пространства на сектора по срединной линии, однако при условии, что все страны станут сотрудничать в вопросах рыболовства, мореплавания и защиты среды (т.е. при свободах осуществлять указанную деятельность во всех пространствах Каспия, прикаспийские страны территориальный титул устанавливают лишь на каспийское дно). В 1997 г. Казахстан подписал совместное коммюнике с Туркменистаном, в котором высказывалось двустороннее намерение сторон разграничить дно по срединной линии; то же самое предусматривает и упоминавшееся ранее Соглашение с Россией 1998 г. Казахстан также заявил о несогласии с позиций Ирана по поводу раздела Каспия "поровну", так как, по его мнению, такое деление не соответствует "историческим традициям".

Позицию России по вопросу делимитации Каспия нельзя назвать стабильной. Сначала Россия отрицала возможность применения к Каспию положений морского права и выступала за сохранение договоренностей 1921 и 1940 гг. В декабре 1996 г. Россия выступила за установление 45-мильной исключительной экономической зоны при условии:

  • – совместной эксплуатации ресурсов дна центральной части Каспия (образуемой после 45-мильной делимитации);
  • – повсеместной свободы судоходства и рыболовства;
  • – установления прав прикаспийских государств на совместное управление рыбопромысловыми запасами и координации действий по защите окружающей среды.

Однако данная позиция претерпевает значительные изменения в 1998 г. Начиная с апреля 1998 г. российская дипломатия стала говорить о возможности секторального деления каспийского дна и конвенционного подхода к делимитации водных пространств. В июле 1998 г. президенты России и Казахстана подписали соглашение о делимитации северной части Каспийского моря, касающееся, однако, лишь разграничения прав сторон по разработке ресурсов дна.

В 1999 г. заместитель министра природных ресурсов РФ И. Глумов заявил, что в интересах России применить к Каспию 10-мильный предел экономической зоны с правом на равный доступ всех прикаспийских стран к ресурсам остальной его части. В январе 2000 г. Россия дала понять, что может пойти на раздел дна Каспия на национальные сектора, но при этом морские ресурсы должны остаться в совместном владении, а в мае руководитель Каспийской рабочей группы МИД России А. Урнов заявил, что Россия выступает за свободный доступ к водным и воздушному пространствам Каспия, которые должны находиться под совместным управлением, в то время как морское дно должно быть разделено между прикаспийскими странами по срединной линии; причем срединные линии должны быть установлены не на основе чисто геодезического измерения, а с учетом специального соглашения, учитывающего исторические и иные аспекты[9].

Позиция Туркменистана также время от времени менялась. В 1996 г. на встрече министров иностранных дел прикаспийских государств в Ашхабаде была поддержана позиция России на 45-мильное секторальное деление (на этой встрече Туркменистан, Россия и Иран подписали протокол об учреждение компании по совместной разработке энергетических ресурсов в своих секторах). Однако в феврале 1997 г. президент Туркменистана совместно с президентом Казахстана выступил с заявлением о необходимости соблюдать положения советско-иранских договоренностей 1921 и 1940 гг. до принятия нового договора, а в феврале 1998 г. совместно с президентом Азербайджана подписал заявление о том, что оба государства согласились о разграничении пограничных пространств Каспия по срединной линии, что привело к диспуту о принадлежности месторождений Кьяпаз (Kyapaz) и Сердар (Serdar), на которые претендует Азербайджан. Может быть, поэтому уже в июле 1998 г. Туркменистан подписал с Ираном совместное коммюнике, в котором согласился с позицией Ирана "делить все поровну". Насколько известно, сегодня и эта позиция претерпела изменение в пользу секторного деления по срединной линии.

Как отмечалось выше, в КМП-82 сформулированы основы концепции "замкнутого моря", определяемого как "бассейн или море, окруженное двумя или более государствами и ... состоящее полностью или главным образом из территориальных морей и исключительных экономических зон двух или более прибрежных государств" (ст. 122), что вполне применимо к Каспию.

С точки зрения КМП-82 ответ на вопрос, является ли Каспий замкнутым или полузамкнутым морем, не однозначен. Как отмечалось выше, в ст. 122 КМП-82 устанавливается, что замкнутое или полузамкнутое море сообщается с другим морем или океаном через узкий проход. Между тем Каспийское море соединяется с Балтийским и Черным морями не через морской пролив, а через систему рек и каналов. В КМП-82 понятие "узкий проход" не определяется как однозначно естественный путь. Еще в 1919 г. в Версальском мирном договоре указывалось, что система международных рек представляет собой систему искусственных каналов и проливов, построенных с целью воспроизведения или улучшения природных судоходных путей, определенных речных систем или же с целью соединения природных судоходных частей той же самой реки. Согласно этому определению Каспий может признаваться соединенным с мировым океаном. Если же исходить из того, что реки и каналы не являются объектами морского права, то и тогда ст. 122 должна распространяться на Каспий, но уже как на замкнутое море.

Характерно, что и современная геология не содержит точного определения различий между морями и озерами. К числу признаков, определяющих отличия морей от озер, относятся биоресурсы, размеры, содержание солей и содержание минералов, возраст, способ образования и наличие континентального шельфа. Вследствие этого на основе одних геологических характеристик можно выдвинуть аргумент о том, что Каспий является морем, а на основе других – противоположный аргумент о том, что Каспий – не море, а соленое озеро.

В КМП-82 не содержится более детального описания рассматриваемого понятия. Определение, данное в ст. 122, не имеет более точных, чем приведенные выше, критериев. Вместе с тем изучение материалов III Конференции ООН по морскому праву, на которой обсуждалась концепция замкнутых и полузамкнутых морей, показывает, что ст. 122 и 123 были введены в Конвенцию не с целью ограничения ее действия в отношении определенных типов морей, а в качестве признания того факта, что определенные типы морей связаны со специфичными проблемами, в особенности в отношении сохранения биологических ресурсов и контроля за предотвращением загрязнения морских пространств. В этой связи особое значение приобретают положения ст. 123, где указывается, что государствам, омываемым замкнутыми или полузамкнутыми морями, следует сотрудничать друг с другом в осуществлении своих прав и в выполнении своих обязанностей.

На встрече по статусу Каспия 14 октября 1993 г. главы правительств Казахстана, России, Азербайджана и Туркменистана, учитывая замкнутость и особую уникальность Каспийского моря, признали его единым экологическим комплексом, который требует тесного сотрудничества по эксплуатации и охране живых ресурсов моря. Рабочая группа, состоявшая из представителей вышеуказанных стран, 20 апреля 1994 г. решила оставить в силе Договор об использовании ресурсов Каспия, заключенный в 1940 г. между СССР и Ираном, а взаимоотношения строить на тех же основаниях, что и во время существования СССР[10]. Для организации взаимоотношений по использованию биологических ресурсов была создана комиссия по водным биоресурсам Каспийского моря, которая, исходя из принципа "наибольшего восполнения", определила лимиты отлова осетровых для Казахстана, России, Азербайджана и Туркменистана.

В апреле 2002 г. на встрече глав прикаспийских государств в Ашхабаде была сделана попытка подписать соглашение о делимитации Каспия по принципу "делим дно поровну, но не делим воду", которая не имела успеха. Казахстан и Россия 14 мая 2002 г. подписали двустороннее соглашение по делимитации прилегающих к их территориям пространств по вышеприведенному принципу.

Российская Федерация и Азербайджанская Республика 23 сентября 2002 г. подписали Соглашение о разграничении сопредельных участков дна Каспийского моря, которым определили координаты конечной точки выхода сухопутной границы к Каспию. Согласно п. 3 ст. 1 Соглашения начальной точкой указанной линии разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой является точка, расположенная на выходе государственной границы Российской Федерации и Азербайджанской Республики к урезу воды Каспийского моря с координатами 41°50',5 с. ш. и 48°35',6 в. д., которые определены по топографической карте масштаба 1:200 000 (лист K-39-XIX) издания 1979 г. Конечной точкой линии разграничения в соответствии с п. 4 ст. 1 определена точка с координатами 42°33',6 с. ш. и 49°53',3 в. д. Указанная точка, по мнению сторон, могла бы быть принята в качестве точки стыка линий разграничения дна Каспийского моря между Российской Федерацией, Азербайджанской Республикой и Республикой Казахстан. Данное положение зафиксировано в трехстороннем Соглашении между Российской Федерацией, Азербайджанской Республикой и Республикой Казахстан о точке стыка линий разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря от 14 мая 2003 г.

Упомянутое соглашение 2002 г. устанавливало линию разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря между Российской Федерацией и Азербайджанской Республикой только в целях осуществления прав в отношении минеральных ресурсов и другой деятельности, связанной с недропользованием.

Между указанными странами 3 сентября 2010 г. был подписан Договор о государственной границе, ст. 2 которого в части определения конечной точки выхода государственной границы на Каспии обращала стороны к вышеназванному Соглашению, а приложение 1 к Договору устанавливало, что "от точки №73 граница идет по середине безымянного ручья вниз по течению до начальной точки линии разграничения сопредельных участков дна Каспийского моря". Вместе с тем ни одно из упомянутых соглашений сопредельные пространства Каспия не делимитировало.

Совместной декларацией 16 октября 2007 г. Азербайджан, Иран, Казахстан и Туркменистан заявили о том (п II (6)), что всеобъемлющий правовой статус Каспийского моря будет определяться Конвенцией о правовом статусе Каспийского моря в качестве базового документа, принятие которого возможно только на основе общего согласия прибрежных государств. До определения нового правового статуса Каспия в его акватории должны действовать согласованные на основе реализации их суверенных прав режимы судоходства, рыболовства и плавания судов исключительно под флагами прикаспийских стран (п II (7)).

Следует заметить, что в Каспийском море обитает 400 видов животного мира, среди которых особо выделяются ценнейшие виды осетровой породы, и Каспий обеспечивает около 90% мирового потребления осетровой икры. Осетровые относятся к разряду анадромных рыб, обитающих в соленых водах, но размножающихся в пресноводных, т.е. нерест у них происходит в реках. Кура, протекающая на территории Азербайджана, по своим географическим особенностям практически не может быть нерестилищем, так как является горной рекой. Реки Ирана тоже играют малозначительную роль при нересте осетровых. В недалеком прошлом главными природными нерестилищами осетровых Каспия являлись Волга, Кигач, Эмба, Урал. На реках Кигач, Эмба и Урал происходит до 87% нереста всех осетровых, обитающих в Каспийском море. Таким образом, если согласиться с тем, что на каспийские пространства распространяются положения КМП-82, то в соответствии со ст. 66 данной Конвенции государствами происхождения указанных рыб являются Россия и Казахстан, что распространяет на них статус "государств происхождения анадромных видов". В ст. 66 Конвенции закреплено, что государства, в реках которых образуются запасы анадромных видов, в первую очередь заинтересованы в таких запасах и несут за них первоочередную ответственность. Государство происхождения запасов анадромных видов обеспечивает их сохранение путем принятия соответствующих мер по регулированию рыбного промысла во всех водах к берегу от внешних границ своей ИЭЗ и рыбного промысла (п. 2 ст. 66).

Еще в 1996 г. прикаспийские страны учредили в Баку Каспийский центр для координации усилий по разрешению делимитационных проблем и, возможно, к моменту опубликования этой книги территориальный титул Каспия будет установлен новым многосторонним соглашением прикаспийских государств. Предпринятые выше рассуждения останутся, тем не менее, хорошей иллюстрацией влияния национальных экономических интересов на международный правотворческий процесс.

  • [1] Коломбос Д. Международное морское право.
  • [2] Mohammad Reza Djalili. Мег Caspienne: perspectives iraniennes // Cahiers d'etutes sur la Mediterranee orientale et le monde turco-iranien. 1997. №23. P. 138.
  • [3] Подробнее см.: Советско-иранские отношения в договорах, конвенциях и соглашениях / сост. С. И. Сычев, В. К. Волков. М., 1946.
  • [4] Подробнее см.: Советско-иранские отношения в договорах, конвенциях и соглашениях. С. 66.
  • [5] "Обе Высокие Договаривающиеся Стороны согласны, что с момента подписания настоящего договора они будут в равной степени пользоваться правом свободного плавания по Каспийскому морю под своим флагом" (Документы внешней политики СССР. М., 1959. Т. 3. С. 538).
  • [6] Громыко А. А. Новая "великая игра". Каспий стал средоточием геополитических интересов государств региона // Независимая Газета. 1998. № 152/1723. 20 авг.
  • [7] Иран не признал российско-казахстанское соглашение и совместно с Туркменистаном выступил в 1998 г. с заявлением о недопустимости делимитации Каспия на двусторонней основе.
  • [8] Салимгерей А. Международно-правовые проблемы становления суверенитета Казахстана в регионе Каспийского моря // Право и государство. №3. 2000.
  • [9] Caspian Sea Region Legal IssuesUnited States / US Energy Information Administration. 2000. June.
  • [10] Дьяченко С. Б. Проблема правового статуса Каспийского моря // Московский журнал международного права. 1995. №3. С. 76.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >