Философско-правовая мысль Древней Греции и Древнего Рима

Первые европейские философско-правовые представления основывались на мифах о "золотом веке", когда боги жили среди людей, устанавливали для них правила общежития и вершили суд. Об этом веке упоминали Геродот, Гераклит, Платон и др. Римский поэт Овидий описывает его так:

Первым век золотой народился, не знавший возмездий,

Сам соблюдавший всегда, без законов, и правду и верность...

Не было шлемов, мечей; упражнений военных не зная,

Сладкий вкушали покой безопасно живущие люди...[1]

Европейская философско-правовая мысль берет начало в размышлениях семи мудрецов – Фалеса, Питтака, Бианта, Солона, Клеобула, Периандра и Хилона. Сохранились лишь отдельные их высказывания. Так, Фалес учил: "Не делай сам того, что порицаешь в других"; Хилон призывал: "Повинуйся законам!"; а Солон предупреждал: "Ничего сверх меры" и "Требуя от других, и сам отвечай". Солону принадлежит и первая известная трактовка закона как "сочетания права и силы полиса".

Пифагор (580–500 гг. до н. э.) и его последователи пытались выразить правопорядок через математическое равенство и гармонию. По учению пифагорейцев, справедливость – это воздаяние равного за равное, следование божеству и нравственным правилам. Сама же справедливость обеспечивает гармонию в обществе (полисе).

Гераклит (530–470 гг. до н.э.), провозгласив Логос всеобщим законом природы, заметил, что наряду с ним существуют законы, которые вводятся и отменяются смертными законодателями.

В эпоху Демокрита (середина V в. до н. э.) зарождается античная теория естественного права, суть которой заключается в соответствии законов государства природе людей и вещей. Если же закон противоречит природе, он несправедлив, недолговечен и подлежит изменению. Именно в незыблемости законов Демокрит усматривал причину анархии и несправедливости. Кроме того, законы, по его убеждению, не должны мешать людям жить, им надлежит лишь ограничивать пороки – стяжательство, стремление к богатству и др. В конечном итоге законы и правопорядок должны обеспечивать человеку достижение эвтюмии – благостного и спокойного расположения духа.

Софисты совершают еще шаг вперед от мифологическо- божественного истолкования правовой реальности, подчеркивая земную природу законов (Критий, Гиппий и др.), а следовательно, говорят о моральной ответственности людей за их установление. В учении Протагора (484–411 гг. до н. э.) впервые высказывается мысль о законах и правопорядке как результате договора между людьми. Ему принадлежит знаменитая характеристика человека как "меры всех вещей"[2]. Согласно Протагору, полисы и законы – это не данность природы, а "мудрые изобретения". В его трактовке искусственное (полис, законы) – продукт человеческого познания "вещей" (природы вещей), выражение "меры вещей" и их человеческого творения. При этом он утверждал, что такое познание доступно всем членам полиса, которые в одинаковой мере причастны к человеческим добродетелям (справедливости, рассудительности и благочестию), необходимым для совместной полисной жизни.

Софист Горгий (ок. 483–375 гг. до н. э.), так же как и Протагор, к числу важных достижений человеческой культуры относил "писаные законы", которые называл "стражей справедливости". От "писаного закона" Горгий отличал "неписаную справедливость", которую по ценности ставил выше полисного закона и характеризовал как " сущность дел", "божественный и всеобщий закон"[3].

Младший софист Гиппий (ок. 460–400 гг. до н. э.) четко противопоставлял природу (фюзис) и закон (номос). Обращаясь к слушателям-элинам, гражданам различных полисов, он говорил: "Люди, собравшиеся здесь! Я считаю, что вы все тут родственники, свойственники и сограждане – по природе, а не по закону: ведь подобное родственно подобному по природе, закон же, властвуя над людьми, принуждает ко многому, что противно природе"[4]. Под требованиями природы (правом по природе) он понимал неписаные законы, которые "одинаково исполняются в каждой стране".

Другой младший софист Антифонт (ок. 400 г. до н. э.) впервые заметил различие естественных прав, или "равенства всех людей по природе", и прав, которые дает полис (позитивное право)[2].

Различая законы полиса и "веления природы", Антифонт отдавал явное предпочтение вторым. "Многие (предписания, признаваемые) справедливыми по закону, – утверждал он,– враждебны природе (человека)... Ибо предписания законов произвольны (искусственны), (веления же) природы необходимы. И (сверх того), предписания законов суть результат соглашения (договора людей), а не возникшие сами собой (порождения природы); веления же природы суть самовозникшие (врожденные начала), а не продукт соглашения (людей между собой)"[6].

С именем Сократа (470–399 гг. до н.э.) связано появление концепции, получившей наименование "философско-правовой рационализм". Суть этой концепции в том, что в основе поступков, поведения людей может находиться либо знание, либо незнание. Человек, не знающий законов, требований справедливости, считал Сократ, не может поступать правильно. Лишь тот, кто знает, что есть добро и зло, справедливость и несправедливость, никогда не будет нарушать моральные и правовые нормы.

Очевидно, что Сократ отождествлял законность и справедливость, полагая любой закон справедливым (подтвердив это своей смертью). Такое воззрение объясняется его стремлением "снизить" правовые функции обычаев, обрядов, ритуалов и "возвысить" роль законов, создаваемых на основе знания, разума; пониманием неразрывности моральных и правовых требований, единства справедливости и долга[7]. Кроме того, полагание всех законов справедливыми объясняется уверенностью Сократа в том, что любые законы должны исполняться, а изменять их следует не посредством насилия, а при помощи рациональной аргументации.

Ученик Сократа Платон (427–347 гг. до н. э.) уделял особое внимание проблемам справедливости, законности, порядка и равенства. Ему принадлежит заслуга не только формулировки этих понятий и написания специальных статей "О добродетели", "О справедливости"[8], но и заслуга разработки философско-правовой концепции, изложенной в работах "Государство" и "Законы". Он обосновал основные постулаты, ставшие аксиомами для правовой жизни античных полисов: господство закона и равенство всех граждан его идеального государства перед законом; строгая иерархия обязанностей (правители, стражи, земледельцы и ремесленники); понимание справедливости как состояния, в котором каждое начало занимается своим делом.

Платон в концепции идеального государства с редким реализмом показал связь прав и обязанностей сословий, зависимость личности от государства. Философ ставит единство сословий в зависимость от силы государства. Это единство он понимал трояко: 1) закону подчиняются все без исключения граждане; 2) не должно быть отрыва самых бедных от самых богатых; 3) нельзя допускать разногласий между теми, кто осуществляет управление государством.

Сословная (кастовая) структура общества более всего соответствует интересам государства и граждан, так как всем гарантирует порядок, достаток, безопасность и процветание – так считал Платон.

Двум высшим сословиям – правителям и воинам – запрещается иметь любую частную собственность, чтобы они все силы и время отдавали служению государству, которое обеспечивает их необходимым.

Платон был за полное равноправие женщин и за общественное воспитание детей. Субъектом свободы и высшего совершенства оказывается у Платона не отдельная личность и даже не класс, а все общество, государство. Платон приносит в жертву своему государству человека, его счастье, его свободу и моральное совершенство. Прав был Гегель, указав, что в "Государстве" Платона "все стороны, в которых утверждает себя единичность как таковая, растворяются во всеобщем, – все признаются лишь как всеобщие люди".

Проект лучшей организации государства и общества философ считает приемлемым только для греков: для других народов он неприменим в силу их будто бы полной неспособности к устройству разумного общественного порядка. Более того, позже Платон охладевает к своей модели идеального государства после неудачной попытки реализовать ее на практике.

В основе аристотелевского понимания правовой реальности также лежит согласование деятельности человека и государства. Право, по Аристотелю (384–322 гг. до н.э.), опирается на свободу, богатство, благородное происхождение и добродетель. Именно с этими понятиями он связывал главные черты правосудия, равенства, закона и центральной категории философско-правового учения – справедливости.

Аристотель различал два вида справедливости: уравнительную, понимаемую как арифметическое равенство и соразмерность ущерба и наказания; и распределительную, понимаемую как геометрическое равенство и соразмерность доли общественного богатства, получаемой гражданином, с его достоинством и заслугами. Примечательно, что именно второй вид справедливости Аристотель называл "социальным равенством".

Определяя право как политическую справедливость, Аристотель делил его на естественное и условное. Естественное – неизменное, существующее независимо от его легитимности, условное зависящие от признания гражданами, зафиксированное в обычаях и нормах закона.

В русле концепции справедливости Аристотель рассматривал и закон как меру справедливости, лишенную пристрастий. Аристотель впервые в истории человечества определил человека как "существо общественное, политическое", тем самым показав особую роль в его жизни социальных институтов: власти и особенно власти государства, права, морали. Он дает глубокое понятие гражданина: "гражданин – это и истец, и ответчик одновременно", т.е. борется за справедливость и знает свои права и обязанности; ведет себя как свободный, ответственный человек.

Для понимания человека как существа общественного в работах "Никомахова этика" и "Большая этика" Аристотель обратился к анализу человеческих добродетелей, что позволило ему выявить взаимосвязь моральных и правовых характеристик.

В эпоху заката античности римские стоики выдвинули идею "космополиса" как вселенского государства, в котором правит судьба, рок, понимаемые как мировой объективный закон. Все остальные законы, формулируемые людьми, по учению Сенеки, Зенона-стоика, Марка Аврелия, Эпиктета и других греческих и римских философов, относительны и условны.

Стоики органично соединили в учении право и мораль, свободу моральную и свободу правовую. Согласно их взглядам, свобода существует как "свобода от", и в первую очередь – "от зла", а долг есть то, что "подобает природе".

Значительный вклад в античную философию права внес знаменитый древнеримский философ, юрист, оратор, государственный деятель Марк Туллий Цицерон (106–43 гг. до н. э.).

Его наследие – работы "О законах", "Об обязанностях", "О государстве", многочисленные политические и судебные речи.

Согласно Цицерону, естественное право – высший истинный закон. Оно возникло "раньше, чем какой бы то ни было писаный закон, вернее, раньше, чем какое-либо государство вообще было основано". Государство как "общий правопорядок" с установлениями и законами является по сути воплощением природной справедливости и права. Поэтому человеческие установления (политические учреждения, писанные законы и т.д.) должны соответствовать справедливости и праву, ибо последние не зависят от мнения и усмотрения людей.

Право устанавливается природой, а не человеческими решениями и постановлениями. "Если бы права устанавливались повелениями народов, решениями первенствующих людей, приговорами судей,– писал Цицерон, – то существовало бы право разбойничать, право прелюбодействовать, право предъявлять подложные завещания, если бы права эти могли получать одобрение голосованием или решением толпы". Закон, устанавливаемый людьми, не может нарушить порядок в природе и создавать право из бесправия или благо из зла, честное из позорного.

Цицерона волновал вопрос: могут ли жить государства вечно, если будут достаточно совершенны? Он обращается к идеям Аристотеля о том, что полис – это множество, управляемое Законом; закон отличает человеческое сообщество от объединений других живых существ; законы, принятые в том или ином государстве не всегда согласуются с совершенным Законом[9].

Перед Цицероном встал вопрос о соотношении права и закона, который он рассмотрел в диалоге "О законах". Слово "закон", считал Цицерон, неоднозначно. Есть два рода законов: вселенский Закон ("разум, пришедший из природы") и закон, возникший по воле законодателя. Законодателю следует вводить законы всеобъемлющие, справедливые, "равно распространяющиеся на всех, кого они касаются". По мысли Цицерона, человеческие законы должны выражать разум Юпитера (бога). Только при этом условии государства будут совершенствоваться и жить долго.

Соответствие или несоответствие человеческих законов законам Юпитера (и естественному праву) выступает как критерий и мерило их справедливости или несправедливости. В качестве примеров законов, противоречащих справедливости и праву, Цицерон указывал, в частности, на законы тридцати тиранов, правивших в Афинах в 404–403 гг. до н. э., а также действия Суллы как консула и проконсула, которому предоставлялись неограниченные полномочия, включая право распоряжаться жизнью римских граждан. Подобные несправедливые законы, как и многие другие "пагубные постановления народов", по словам Цицерона, "заслуживают названия закона не более, чем решения, с общего согласия принятые разбойниками".

Одним из первых Цицерон обратил внимание на то, что законы, принимаемые в том или ином государстве, должны соответствовать установленному в нем строю, традициям и обычаям предков. Под влиянием Платона он придавал важное значение введению (преамбуле) к закону, поскольку "закону свойственно также и стремление кое в чем убеждать, а не ко всему принуждать силой и угрозами". Цель такой преамбулы – укрепить божественный авторитет закона, предотвратить правонарушения и заставить людей исполнять долг под страхом божьей кары.

Общие представления о справедливых законах Цицерон конкретизировал в предлагаемых им проектах законов о религии и о магистратах. Имея в виду универсальный характер этих законов, он писал: "Ведь мы издаем законы не для одного только римского народа, но и для всех народов, честных и стойких духом".

Важные положения о правовой регламентации государственной деятельности Цицерон высказал в проекте закона о магистратах. Так, он отмечал, что империй (полномочия должностных лиц) должен быть законным. Следует, считал он, установить "не только для магистратов меру их власти, но и для граждан меру их повиновения. Ведь тот, кто разумно повелевает, рано или поздно должен будет подчиняться, а тот, кто покорно подчиняется, достоин того, чтобы рано или поздно начать повелевать". В общем виде он сформулировал важнейший правовой принцип: "Под действие закона должны попадать все".

Цицерон делит право на естественное и позитивное, а позитивное – на частное и публичное. Так называемое "право народов" трактуется им как положительное право разных народов и как естественное право международного общения (т.е. как международное естественное право). Он формулирует принцип международного права о необходимости соблюдения обязательств, налагаемых международными договорами.

Творческое наследие Цицерона, в том числе и его философско-правовые идеи, оказало большое влияние на человеческую культуру. Его труды находились в центре внимания древнеримских и христианских авторов. Пристальный интерес к его идеям проявляли мыслители эпохи Возрождения, а затем и французские просветители, видевшие в Цицероне великого предтечу и гуманиста. Большим авторитетом имя и идеи Цицерона как великого республиканца, борца за свободу и справедливость пользовались у деятелей французской революции (О. Мирабо, М. Робеспьера и др.).

В истории философско-правовой мысли наибольшее внимание многочисленных авторов привлекали идеи Цицерона о государстве как деле народа и правовом сообществе, о естественном праве, о гражданине как субъекте права и государства (Ф. Аквинский, Г. Гроций, Ш. Монтескьё и др.). Суждения Цицерона по этому кругу проблем находятся в поле внимания и многочисленных современных интерпретаторов.

  • [1] Овидий. Метаморфозы. М., 1977. С. 33.
  • [2] См.: Платон. Диалоги. М., 1989. С. 353–365, 427–436.
  • [3] Там же. С. 34, 152.
  • [4] Там же. С. 353–365, 427–436.
  • [5] См.: Платон. Диалоги. М., 1989. С. 353–365, 427–436.
  • [6] Там же.
  • [7] В философии С. Кьеркегора Сократ рассматривается как символ долга, торжества долга над приговором пусть даже неправедного и несправедливого суда.
  • [8] См.: Платон. Диалоги. М., 1989. С. 353–365,427–436.
  • [9] См.: Цицерон. Об обязанностях к сыну. М., 1964; Грипал П. Цицерон. М., 1991. Гл. XIII. С. 299–319.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >