Философия права в России XIX – начала XXI в.

Просветительство как идейное течение развивается и в начале XIX в. В России продолжаются попытки осмыслить роль и назначение человека как правового индивида, найти путь избавления от крепостничества – главной беды русского народа. Такой путь русские просветители видели в знаниях, разуме.

В начале XIX в. к этой теме обращалась плеяда мыслителей, в том числе философы, рассматривавшие проблему отмены крепостничества, а часто и ограничения самодержавия через правовой механизм, через возврат к естественному праву. Это Федор Васильевич Кречетов (ок. 1740 – после 1801 гг.), Василий Федорович Малиновский (1765–1814), Иван Петрович Пнин (1773–1805), Александр Петрович Куницын (1783–1840) и др.

А. П. Куницын полагал, что в установлении справедливых отношений между людьми решающую роль играет разум, так как он, с одной стороны, охраняет свободу человека от страстей, сдерживает чувственно-волевые всплески и эмоции, а с другой – защищает от внешнего насилия.

Философию права Куницын разделял на две части: нравоучение (внутренняя свобода) и правоучение (внешняя свобода). Примечательно, что эту дисциплину он называл "нравственной философией".

Свободу Куницын считал общей целью человечества, которой можно достичь, только соблюдая взаимные права и точно исполняя взаимные обязанности.

После Отечественной войны 1812 г. борьбу за свободу в России возглавили декабристы. Они ставили перед собой задачу ликвидировать крепостничество, абсолютную монархию, сословное неравенство и установить основные свободы – личности, слова, собственности, вероисповедания.

В философско-правовых воззрениях декабристы исходили из концепций естественного права и общественного договора. Они были убеждены, что государство возникает на основе изначально справедливого договора между народом и правителем. Когда же этот договор правителем нарушается, народ вправе его сменить. Самодержавие, считали они, – самая несправедливая и незаконная форма власти. Даже общинно-вечевая организация Древней Руси была более совершенной и справедливой, чем самодержавный деспотизм. Тем более справедливым и прогрессивным является республиканский строй, который и необходимо установить в России.

Один из идеологов декабристов, внесший весомый вклад в развитие русской философско-правовой мысли, – полковник Павел Иванович Пестель (1793–1826). В частности, в проекте устройства России он мыслил будущее отечество как государство, основанное на трех принципах: "Единородство, единообразие, единомыслие". Управляться такое государство должно тремя ветвями власти – законодательной (Народное Вече), исполнительной (Державная Дума) и блюстительной

(Верховный Собор). Вместе они призваны обеспечить благоденствие, понимаемое П. И. Пестелем как равновесие прав и обязанностей правителей и народа. Состояние благоденствия поддерживают три группы законов: духовные – изложенные в Священном Писании; естественные – вытекающие из природных нужд человека; и гражданские – установленные государством. Пестелевская концепция "всеобщего благоденствия" предполагала ликвидацию монархии и сословных привилегий, учреждение неприкосновенности личности, равенства, свободы печати, слова и собраний, т.е. предусматривала буржуазные преобразования.

Близкими идеям декабристов были взгляды Петра Яковлевича Чаадаева (1794–1856). Его трактат "Философические письма" положил начало двум идейным течениям – славянофилов и западников. Примечательно, что в вопросах философии права приверженцы обоих течений имели много общего. Так, и славянофил А. С. Хомяков (1804–1860), и западник А. И. Герцен (1812–1870) выступали за отмену крепостного права. Различия заключались в желаемых способах его отмены и в формах правления Российским государством. Если славянофилы провозглашали лозунг "Православие, самодержавие, народность", то западники предлагали установить социальную республику (А. И. Герцен), призывали крестьян к восстанию против самодержавия (Н.Г. Чернышевский).

Идеал социального устройства России для славянофилов – крестьянская община. В противовес этой идее и западнической идее социальной республики в середине XIX в. возникает теория анархизма

У истоков анархизма стоял "руссейший из русских", по характеристике философа С. А. Левицкого, Михаил Александрович Бакунин (1814 –1876), бунтарь, избравший кредо: радость разрушения есть творческая радость. Он полагал, что законы любого государства неправедны и порабощают человека.

Для достижения подлинной свободы необходимо уничтожить государство и восстановить естественное право как подлинно человеческое. Итогом борьбы должен стать "безгосударственный социализм". Свобода и социализм – вот краеугольные камни нового общества, провозглашал М. А. Бакунин в работе "Государственность и анархия". Он писал, что "свобода без социализма – это привилегия, несправедливость; социализм без свободы – это рабство и скотство".

Причем, М. А. Бакунин не отождествлял свободу с равенством, полагая, что любой, даже относительно равноправный коллектив ущемляет свободу. Поэтому к крестьянской общине как к идеалу общественного устройства он относился критически и подчеркивал, что в ней фактически отсутствует право – индивид всегда бесправен перед общиной, она деспотична, в ней принижена роль женщины и т.п.

Идея свободы получила развитие в работах Бориса Николаевича Чичерина (1828–1904), но не с бунтарско-революционных, а с либеральных позиций. Суть философско-правового либерализма Б. Н. Чичерина заключается в том, что он рассматривал человека как изначально свободное существо. С его точки зрения, существует три уровня либерализма: уличный (своеволие), оппозиционный (недовольство властью) и охранительный (гармония свободы, власти и закона).

Отслеживая динамику развития свободы, Б. Н. Чичерин выделял в этом процессе четыре ступени: личность и общество, право, нравственность, человеческие союзы.

На первой ступени человек является носителем свободной воли, лицом, наделенным определенными правами. Но, живя в обществе, он вынужден ограничивать свою свободу, действовать по общим для всех правилам, т.е. по закону.

На второй ступени происходит поляризация свободы и закона. К тому же закон может быть принудительным, ограничивающим внешнюю свободу человека. Такое принуждение порождает право.

На третьей ступени закон выступает как добровольный (в духе кантовского категорического императива), порождающий нравственность, которая ограничивает внутреннюю свободу (свободу воли) человека.

Наконец, на четвертой ступени благодаря таким социальным институтам, как семья, гражданское общество, церковь и государство, свобода человека находит высшее проявление. Поэтому в отличие от М. А. Бакунина Б. Н. Чичерин считал государство необходимым органом, защищающим права и свободы граждан, а его гармоничные взаимоотношения с гражданами – залогом всеобщего блага.

Б. Н. Чичерин обосновал проблемное поле философии права как научной теории. Ее методологическую роль он видел в том, что она, во-первых, служит критерием согласования прав и обязанностей, которого не может дать практический опыт; во-вторых, позволяет уточнить исходные понятия правовой науки – сущность права, источники права и т.д., которые сама правовая теория не способна определить, не выходя за рамки своей специальной тематики; наконец, в-третьих, объясняет природу и предназначение человека как субъекта и объекта правовых отношений.

Основное содержание философии права, с точки зрения Б.Н. Чичерина,– естественное право как система неписанных норм и правил, вытекающих из естественной природы и разума человека. Такие нормы и правила служат основанием, принципами создания позитивного права – учения о правде, справедливости и равенстве. Право Чичерин понимал как внешнюю свободу, определяемую общим законом, т.е. зафиксированными нормами. Право возникает на начальной стадии развития человеческого общества для взаимного ограничения свободы во имя справедливости. "Справедливым считается то, – писал Чичерин, – что одинаково прилагается ко всем. Это начало вытекает из самой природы человеческой личности: все люди разумно-свободные существа, все созданы по образу и подобию Божьему и, как таковые, равны между собою"[1]. Если естественное право выполняет преимущественно методологически-рекомендательную функцию, то позитивное право – принудительную.

На позициях либерализма стоял и другой русский философ права Павел Иванович Новгородцев (1866–1924). Однако в отличие от позиции Б. Н. Чичерина его либерализм индивидуалистичен. В соотношении "индивид – государство" он вслед за И. Кантом отдает приоритет индивиду, личности. Человек, по П. И. Новгородцеву, одновременно и духовно самостоятелен, и духовно един с другими людьми. Личность является абсолютной ценностью, свободной от вмешательства государства.

Взгляды П. И. Новгородцева на предмет философии права были близки к чичеринским. Он рассматривал ее как учение о естественном праве, которое является идеалом как для правовой действительности, так и для позитивного права. С его точки зрения, термин "естественное право" устарел, поскольку естественное право меняется по мере развития человечества так же, как меняются и его составляющие – идеалы, планы грядущих событий, проекты будущих реформ и т.п. Поэтому, считал П. И. Новгородцев, точнее говорить не о естественном, а об идеальном праве. Такое право – не долженствование, как у И. Канта, и не реализация разума, как у Г. Гегеля, а долженствование с учетом прав личности, семьи и общества.

Трактовка права с религиозно-философской позиции принадлежит выдающемуся русскому философу Владимиру Сергеевичу Соловьёву (1853–1900). В русле идеалистического подхода к объяснению действительности В. С. Соловьёв полагал, что естественное право – это общая идея права, в основе которой лежат понятия "личность", "свобода" и "равенство".

Сущность права В. С. Соловьёв усматривал в свободе личности. Причем в свободе, неразрывно связанной с равенством, ибо свобода становится правом лишь при условии равного на нее права других. Право без свободы – насилие, право без общего равенства – неправда, утверждал В. С. Соловьёв в труде "Право и нравственность". Но не всякое равенство делает свободу правом, а лишь равенство справедливое, равенство в должном. Оно возможно, лишь когда регулируется правовым законом.

Таким образом, В. С. Соловьёв обозначил пути решения проблемы соотношения закона и права, провозгласив безусловное требование: закон должен соответствовать праву, т.е. должен предполагать равенство всех перед его предписаниями и свободу тех, к кому он обращен.

Большое внимание философ уделял проблеме соотношения права и нравственности. Отмечая их взаимосвязь, называя право нравственным явлением, В. С. Соловьёв в духе гегелевской трактовки рассматривал право как минимум нравственности. Различия между правом и нравственностью он проводил по трем основаниям: по широте требования – нравственные требования выступают в форме идеала, поэтому они не имеют ограничений, а правовые требования ограничены; по степени нормативности – нравственные требования не предписывают, как поступать, а дают возможность выбора, правовые же требования четко предписывают, как поступать или как не поступать; и по способу выполнения требований – нравственные требования выполняются добровольно, а правовые – по принуждению.

В. С. Соловьёв рассматривал право как условие нравственного прогресса, показатель уровня нравственности.

Великий русский мыслитель Николай Александрович Бердяев (1874–1948) излагал философско-правовые взгляды в русле религиозно-идеалистической концепции, усиленной персоналистическими идеями.

Персоналистическое кредо Н. А. Бердяева гласит: личность – это самоценность и самоцель; нет ничего выше личности (кроме Бога), личность – это идеал, и никакой закон к ней неприменим. Личность не может быть объектом, она всегда субъект, но существующий в открытой системе и стремящийся к объективации. По Бердяеву, объективация идет по двум направлениям: по социальному – через признание и подчинение личности существующим в обществе нормам и различным институтам; и по экзистенциальному – через духовное единение с Богом в творчестве. Первое – это путь рабства и нивелирования личности, ведущий в царство Кесаря, второе – путь обретения личностью свободы через самопреодоление, и ведет он в царство Духа.

Задача человека заключается в преодолении царства Кесаря и обретении свободы в царстве Духа. В контексте этого противостояния двух царств Н. А. Бердяев (а вслед за ним и философы либерального толка) утверждал, что государство не может быть правовым в принципе, что ценность личности всегда выше ценности государства. А огромное значение права определяется его предназначением гарантировать и охранять минимум свободы, защищать человека от тотального подчинения материальным условиям, от любви или ненависти другого человека. Свобода и независимость личности требуют того, чтобы в основу государства была положена не только любовь, но также принуждение и право.

В развитии русской философско-правовой мысли начала XX в. видное место занимал спор Л. Н. Толстого и И. А. Ильина о возможности сопротивления злу силой.

Как известно, Лев Николаевич Толстой (1828–1910) полагал невозможным силой сопротивляться злу, ибо любая сила, даже направленная против очевидного зла, безнравственна. На зло, по его мнению, нужно отвечать добром, ненасилием, и тогда совершающий зло устыдится и откажется от злых деяний.

Позиция Ивана Александровича Ильина (1883–1954) была принципиально иной. Он считал, что насильник и пресекающий насилие совершают принципиально разные деяния. Пресекающий зло сам зла не совершает, не грех творит, а несет служение. Да, соглашался И. А. Ильин, насильственное пресечение зла есть отступление от совершенства, но там, где праведный исход невозможен, сопротивление злу силой, пресечение зла необходимы.

Кроме того, И. А. Ильин большое внимание уделял проблемам правосознания. В частности, он отмечал, что утрата религиозности в Советской России привела к кризису правосознания, который выражается в отрицании личности, веры, семьи, родины и права как высших и самостоятельных ценностей; в сведении человеческой жизни к материальному благополучию; в неверии в силу личной свободы; в почитании диктаторства, вражды, всеобщей бедности и уравниловки. Такое "правосознание", констатирует И. А. Ильин, уничтожает право и утверждает произвол.

Видя в правосознании источник права и орган правопорядка, Ильин отводил ему огромную роль в жизни человечества. Источником правосознания служит внутренний мир человека. Именно человек творит законы в соответствии с правосознанием. Формируют подлинное правосознание три основных закона, сформулированные И. А. Ильиным:

  • 1) добровольно соблюдай действующие законы и борись за новые законы в рамках конституции;
  • 2) обрети свободу через добровольное самообязывание и ищи свободу только через закон и посредством закона;
  • 3) закон должен быть основан на естественном христианском правосознании.

Русская философско-правовая мысль имеет глубокие и мощные исторические корни. В процессе развития она приобрела характерные особенности, вместившие национальное и мировое философско-правовое знание. Основные из них следующие:

  • – взаимопереплетение и взаимодополнение морали и права, единство нравственных и правовых норм, стремление придать праву черты нравственности;
  • – правовой этатизм, т.е. признание доминирующей роли государства как в жизни общества, так и в сфере правовых отношений;
  • – постоянный поиск свободы и идеальных правовых регулятивов через христианство.

Очевидно, большая часть этих особенностей претворилась в особую "русскую" правовую ментальность, сохранившуюся до наших дней. Значение российской философии права, прежде всего, состоит в том, что она неразрывно связана с "русскостью" как особой ментальностью.

С ликвидацией частной собственности и установлением в качестве "единственно верной" марксистской идеологии в Советской России (а затем и в СССР) философия права фактически прекращает существование. В теоретико-методологическом плане это объясняется тем, что марксистская концепция коммунизма предполагала такое социальное устройство, при котором не будет ни частной собственности, ни государства с его функциями насилия и подавления, а, следовательно, исчезнет и право как социальный институт. Ведь право, по мнению марксистов,– атрибут эксплуататорского общества, обреченный на умирание. Потому что осуществление принципа "каждый по способностям, каждому по потребностям" предполагает такое развитие самосознания личности, при котором обществу будет достаточно одних нравственных норм и норм коммунистического самоуправления. Правда, произойдет это не в одночасье, поэтому на низшей ступени коммунизма – при социализме – право еще функционирует как средство экспроприации эксплуататоров, подавления сопротивления буржуазии, регулятора распределения продуктов и труда.

В соответствии с этими установками философия права трактовалась в юридическо-позитивистском ключе как "наука о наиболее общих теоретико-мировоззренческих проблемах правоведения и государствоведения"[2]. Более того, в марксистско-ленинской интерпретации философия права теряет философское содержание, статус философской системы знаний и "выступает как один из аспектов теории государства и права – обобщающей, общетеоретической дисциплины в системе юридических наук"[3]. В итоге в советский период социальную философию заменил исторический материализм, а философские проблемы права лишь частично рассматривались в контексте проблемы общественного сознания.

В то же время практика строительства социализма не вписывалась в теоретическую формулу коммунизма, разработанную К. Марксом и Ф. Энгельсом. Замена правовых отношений на "уравниловку", тоталитаризм и принуждение к труду создали фактически неправовую ситуацию в обществе. Тем не менее, она требовала духовно-мировоззренческого обоснования, в чем и преуспели апологеты марксизма. Они доказывали приоритетность классовых интересов над интересами личностными и общечеловеческими. Философско-правовой уровень осмысления правовой реальности заменяется неким суррогатом философско-правового знания в форме концепций "пролетарского права", "революционного права", "социалистического права", у истоков которых стояли Д. И. Курский, П. И. Стучка, Е.Б. Пашуканис, А. Я. Вышинский, П.Ф. Юдин и др.

Однако жизнь подтвердила справедливость пророчества классиков философии права – человеческое сообщество не может существовать без правовых отношений. Когда это стало ясно даже самым ортодоксальным партийным функционерам, были выработаны спекулятивные по форме и аналогичные по содержанию концепции "отмирание права через его укрепление", "общенародной собственности". Они оправдывали эксплуатацию государством (точнее, партийно-государственной элитой) своих граждан.

И только к середине 80-х годов, когда с очевидностью обозначились тупиковость и утопизм (впрочем, привлекательный) марксистской концепции развития общества, начинают появляться отдельные статьи философско-правового содержания. Существенный вклад в возрождение философии права как научной дисциплины внесли С. С. Алексеев, В. Д. Зорькин, В. С. Нерсесянц, В. А. Туманов и др. Разрабатываются концепции "цивилитарного права" (В. С. Нерсесянц), "гуманистического права" (С. С. Алексеев). Однако, в силу того, что к философско-правовой проблематике первыми обратились юристы, а не философы, философия права стала трактоваться преимущественно в юридическом контексте, что вовсе не умаляет заслуг юристов-профессионалов в возрождении в России этой отрасли философии.

Философия права в России не утратила своеобразия ни под напором греческих и римских авторитетов, ни под напором позитивизма и марксизма. В этом залог того, что и в современной России она устоит против вестернизации и остернизации и станет прочным фундаментом для подлинно человеческих, справедливых правовых отношений.

  • [1] Чичерин Б. Н. Философия права. М., 1990. С. 96.
  • [2] Философский энциклопедический словарь. М., 1983. С. 734.
  • [3] Там же. С. 735.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >