Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Философия arrow История античной философии

Элейская философия

Элейская философия, или философия элeатов, — философская школа, основанная в конце VI до н.э. в городе Элея в Великой Греции, т.е. на юге Италии, как и школа Пифагора. Город Элея основан выходцами из Малой Азии, бежавшими от персидского господства. Основателем школы традиция называет поэта и философа Ксенофана Колофонского (580/577—485/490 до н.э.). Элейская философия представлена также следующими именами: Парменид Элейский (540/520 — ок. 450 гг. до н.э.), Зенон Элейский (ок. 490 — ок. 430 гг. до н.э.) и Мелисс Самосский (485—425 гг. до н.э.).

К сожалению, нужно признать, что в нашем распоряжении имеется весьма незначительный объем источников, дающих представление об элейской школе.

Ксенофан и Мелисс.

Ксенофан считается автором философских поэм под названием "Силлы" [1] и "О природе", от которых до нас дошли лишь считанные строки. Впрочем, и они позволяют сделать вывод о философской позиции автора. Более, чем философ, Ксенофан известен как поэт, автор элегий, некоторые из которых русскоязычному читателю известны в переводах А. С. Пушкина.

Основные положения философской позиции Ксенофана можно выразить так: существует единственное божественное начало, которое не может быть уподоблено ничему из того, что дастся в человеческом опыте. По поводу тенденции к антропоморфизации [2] богов Ксенофан иронизирует в "Силлах":

Если бы руки имели быки и львы или <кони,>

Чтоб рисовать руками, творить изваянья, как люди,

Кони б тогда на коней, а быки на быков бы похожих

Образы рисовали богов и тела и ваяли,

Точно такими, каков у каждого собственный облик... [3]

В поэме "О природе" Ксенофан учит:

[Есть] один [только] бог, меж богов и людей величайший,

Не похожий на смертных ни обликом, ни сознаньем (...)

Весь целиком он видит, весь сознает и весь слышит... [4]

Таким образом, божество — это ум (nous), а деятельность его - мышление (поет).

Человеческие же познавательные способности ограничены: "Истины точной никто не узрел и никто не узнает... во всем лишь догадка бывает" [5].

Мелисс, как свидетельствует Диоген Лаэртский, был учеником Парменида. Единственным источником сведений о философии Мелисса является псевдо-аристотелевский трактат "О Мелиссе, Ксенофане и Горгии". Кроме того, была предпринята попытка реконструировать сочинение Мелисса "О природе". Основные положения философской позиции Мелисса можно представить следующим образом:

  • 1. Все (сущее) неизменяемо, вечно, неподвижно и едино, тождественно самому себе.
  • 2. Движения нет. Нам только кажется, что оно есть.
  • 3. Познание божественных сущностей невозможно.

На философии Парменида и его ученика Зенона мы остановимся подробнее.

Парменид.

Парменид один из самых авторитетных философов досократического периода. Его мысль оказала существенное влияние на философию Платона: достаточно упомянуть диалог Платона "Парменид", в котором мысль элейского философа рассматривается в новой перспективе. Парменид был первым, кто ввел в оборот слова, которым суждено было стать важнейшими философскими терминами, — бытие (to einai) и сущее (to еоn/оn).

Первое критическое издание сочинения Парменида "О природе" вышло в 1897 г. Его подготовил Г. Дильс, уже известный нам как автор первого издания фрагментов философов-досократиков. По его мнению, Парменид был оппонентом Гераклита: последний был философом движения и изменения, а Парменид, наоборот, утверждал, что движения нет. Дошедшие до нас фрагменты произведения Парменида позволяют с достаточной степенью точности реконструировать его мысль. Прежде всего, следует отметить, что философское сочинение Парменида написано в форме эпоса, т.е. философской поэмы (из неe сохранилось порядка полутора сотен строк).

В поэме принято различать три части: "Проэмий" (вступление), "Путь истины" (aletheia) и "Путь мнения" (doxa).

Поэтическим образцом для Парменида служит гомеровский эпос, а именно "Одиссея". Герой философской поэмы Парменида — многое повидавший муж, своего рода Одиссей, который устремляется туда, куда добраться можно только усилием мысли. Движение в направлении того, что может открыться только уму, описывается в "Проэмии". Ритм этого движения, хотя и сдерживается стихотворным размером — гекзаметром, не может быть обуздан — в "Проэмии" мы попадаем в водоворот стремительности:

Кони, несущи меня, куда только мысль достигает

Мчали, вступивши со мной на путь божества многовещий,

Что на крылах по Вселенной ведет познавшего мужа.

Этим путем я летел. По нему меня мудрые кони,

Мча колесницу, влекли, а Девы вожатыми были.

Ось, накалившись в ступицах, со скрежетом терлась о втулку,

(Ибо с обеих сторон ее подгоняли два круга

Взверченных вихрем), как только Девы Дочери Солнца,

Ночи покинув чертог, ускоряли бег колесницы

К Свету... [6]

Все, что встречается на этом пути, описывается автором максимально подробно. Пространство представлено как система мест, границы между которыми герой пересекает на своем пути:

Там — Ворота путей Дня и Ночи, объемлемы прочно

Притолокой наверху и порогом каменным снизу,

Сами же — в горнем эфире — закрыты громадами створов,

Грозновозмездная Правда ключи стережет к ним двойные [7].

Ворота и пороги, верх и низ — все эти границы охраняются Правдой, Dike (семантику этого слова мы рассмотрели в параграфе 1.4). Кроме того, автор не скупится на описание мелких деталей мироздания: гвозди, многомедные стержни, заклепки, которыми сколочены ворота, двойные ключи, оси, ступицы, втулки. Это описание ввергает нас в поток стремительного движения и рассредоточивает внимание: мы в мире движения и множества.

В конце пути герой оказывается перед лицом Богини, возможно, самой Истины: на смену движению приходит покой, множеству — единство.

Устами Богини Парменид предлагает герою три пути, и тот оказывается в положении богатыря на распутье: первый путь "гласит, что “есть” и “не быть никак невозможно”", путь второй - "что “не есть” и “не быть должно неизбежно”" [8] и, наконец, третий путь — "мнения смертных, в которых нет верности точной" [9]. На деле оказывается, что второе направление изначально тупиковое, так как то, чего нет {небытие), непознаваемо, а значит, и невыразимо. Мнения смертных, третий путь, как возвращает нас в сферу множественного и мнимого, па тот путь, где имеет место различение противоположностей, прежде всего — быть и не быть. На этой дороге "люди, лишенные знанья, / Бродят о двух головах. Беспомощность жалкая правит / В их груди заплутавшим умом, а они в изумленье / Мечутся, глухи и слепы равно" [10]. От блуждающих на этом пути людей скрывается истина, которая постижима только умом.

На пути истины мы встречаемся со следующими тезисами:

  • 1. "Быть" есть. Оно едино, нерождено и неуничтожимо, неизменяемо во времени и неподвижно. Если предположить, что бытие возникает откуда-то или куда-то потом исчезает, то возникает вопрос: откуда и куда? Если из самого себя, тогда оно не является единым, так как оказывается двумя сущностями (бытие, из которого возникает бытие, и бытие, которое возникает из бытия), а значит — либо одна из этих сущностей не есть бытие, т.е. оказывается небытием, либо, если обе суть бытие, они обе тождественны и совпадают в одном "быть". По небытия нет. Если оно есть, то это не небытие, а бытие. Небытие — это только имя, которое придумано людьми. Геометрическая метафора бытия — шар, фигура, в которой все точки периферии равноудалены от центра.
  • 2. "Мыслитьто же, что быть", или, другими словами, "то же самое — мысль и то, о чем мысль возникает, / Ибо без бытия, о котором ее изрекают, / Мысли тебе не найти" [11]. Этот тезис впоследствии преобразуется в тезис о тождестве бытия и мышления и в такой формулировке будет известен в истории философии.

Попробуем разобраться в сути этого тождества. Мы уже не раз говорили о том, что в опыте человек имеет дело с очевидностью множества и движения. Для такого обыденного опыта неочевидным оказывается как раз обратное: что бытие есть, а небытия пет, как нет движения и множества. Но это открывается со всей очевидностью только уму (nous). Среди множества сущих, которые окружают нас, нет такого воспринимаемого нами сущего, как бытие. С другой стороны, мысль всегда есть мысль о чем-то. Поэтому и попытка помыслить небытие обнаруживает его иллюзорность: небытие, тематизированное в мысли, неизбежно оборачивается сущим, а значит, перестает быть небытием.

Вопрос о соотношении бытия и небытия не исчерпан поэмой Парменида. Напротив, Парменид впервые поднял эту проблему, к которой философы будут возвращаться снова и снова. В ближайшей перспективе эту тему подхватит Платон. Он разовьет мысль Парменида и перетолкует ее в перспективе собственной философии в диалоге "Софист". В результате небытие получит легитимацию через категорию иного. Но об этом речь впереди.

  • [1] Силлы (silloi) — сатирические поэмы в гекзаметрах. Sillos — греч. косоглазый.
  • [2] Aнтропоморфизация — тенденция приписывать богам свойства и характеры людей. От греч. anthropos — человек и morphe — форма.
  • [3] Ксенофан. Фр. В 15 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. М.: Наука, 1989. С. 171.
  • [4] Ксенофан. Фр. В 23, 24 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 172-173.
  • [5] Ксенофан. Фр. В 34 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 173.
  • [6] Парменид. Фр. В 1. 1 —10 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. М.: Наука, 1989. С. 295.
  • [7] Парменид. Фр. В 1. 11—14// Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 295.
  • [8] Парменид. Фр. В 2, 3-5 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 295.
  • [9] Парменид. Фр. В 1, 30 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 295.
  • [10] Парменид. Фр. В 6, 4—7 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 296.
  • [11] Парменид. Фр. В 3; 8. 34—36 // Фрагменты ранних греческих философов : в 2 ч. Ч. I. С. 296-297.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы