Типология политического мифа

Политическая психология выделяет мифы-легенды (трактовки событий, их причин и роли участников), исторические мифы, мифы-предания (о событиях и подвигах прошлого и их участниках), мифы о героях (политических вождях) и т.д.

Люди в своем политическом поведении далеко не всегда руководствуются одухотворяющими химерами. Говоря словами Томаса Манна, их больше воодушевляют химеры и кошмары, которые вообще не соотносятся с правдой как таковой. Конечно, это рождает для нас новую ситуацию. Ведь мы привыкли к тому, что идея, если она подвергнута логическому разбору и критике, как бы перестает существовать. Миф же остается нерушимым, какие бы резоны ни обрушивались на него. В мифе своя логика, свои первоистоки.

Однако можно ли хотя бы типологизировать политические мифы? Типологически все социальные мифы развивают два верховных сюжета. Один сопряжен с идиллией, поиском благостной и спасительной утопии. Другой раскрывает силы зла, демонстрирует тематику катастрофизма и злой участи. Идиллии благостны, реальность кошмарна. Миф, как подметил писатель, оказался движущей силой истории, ход которой в значительной степени определен энергией этого мифа.

В последние столетия миф усиленно политизируется. Он как бы утрачивает онтологическое, бытийное содержание, присущее классическому мифу. На первый план выдвигается его функциональный смысл, т.е. способность сплачивать людей, развязывать политическую энергию. Социальный смысл мифа – это стойкое духовное образование, которое в наглядной упрощенной форме выявляет волю и интуицию людей, накапливает психическую энергию и облекает ее в конкретные образы.

Многочисленные мифы раскрывают благостную картину чаемой или воплощенной идиллии. Массовая культура показывает причудливую смесь покорности и фанатизма, доброты и злодейства, всепрощения и садизма. Скромная девушка из народа выходит замуж за миллионера, жалкий воришка становится всемогущим князем или графом, а "совсем простой человек" – видным политиком. В той же мере современные политические партии в своих программах не только рисуют картину лучезарного обновления страны, но и непременно живописуют те кошмары, которые станут реальными, если будут приняты другие программы.

Рассмотрим в связи с этим мифы-идиллии. Как правило, они всегда несут мессианскую окраску. Примером "прекрасного мифа" могут служить и "американская мечта", и "японское чудо", и многие другие идеи подобного рода. Однако разве представления об особой роли того или иного народа в истории непременно мифологичны и идеологичны? Неужели за ними не кроется реальное содержание, историческая правда? Насколько верно оценивать "американскую мечту" или "японское чудо" как мифы? Ведь они отражают некоторые действительные процессы современного развития.

Конечно, Америка XIX в. давала основания для частнопредпринимательской веры в существование общества "равных возможностей". Капиталистический бизнес имел здесь демократическое происхождение. Первая поросль американских капиталистов – это не представители уже ранее сложившихся привилегированных классов и групп, а выходцы из мелкобуржуазной массы, отвоевавшие право на "самостоятельное дело" благодаря личной энергии, силам и способностям. Чудо стремительного продвижения из "низов" в "верхи", пробегания в течение одной жизни целого ряда имущественных "страт" демонстрировалось большим числом примеров, лежащих в непосредственно доступном поле личного опыта.

Значит, представление о самобытности культурного уклада Америки, где якобы обеспечивается постоянное восхождение к личному успеху, было нормальной иллюзией экономической истории США. Однако на этом фундаменте сложилась и социальная мифология. Государство, основанное на новом континенте, не имело ни прошлого, ни однородного населения. Однако именно эти обстоятельства и получили мессианскую окраску. Появились идеи о том, что Америка начинает новую историю человечества. Американские мыслители оценивали свою страну как внеисторическую нацию, которая сложилась благодаря свободной воле ее основателей. Соединенные Штаты нередко противопоставлялись Европе, которую Америка будто бы превосходила своими целями, миссионерским предназначением. Миф о Новом Свете, как это очевидно, не оторван от других, более древних мифов. Он вобрал в себя представления о рае, золотом веке, Риме и варварах. Не случайно американский философ Дж. Робертсон отмечает, что мифы вообще являются моделями, по которым каждый народ пытается осознать и оценить свой мир, свои коллизии и собственное поведение внутри этого мифа.

В русской философии возник термин "русская идея", который был введен В. С. Соловьевым и широко использовался русскими философами в конце XIX – начале XX в. Речь шла об истолковании русского самосознания, культуры, национальной и мировой судьбы России, ее христианского наследия и будущности, путей воссоединения народов и преображения человечества.

Проблемы, поставленные русскими философами, не получили окончательного решения. Сейчас, когда наша страна ищет возможности встать на путь мировой цивилизации, многие политики и философы полагают, что Россия вовсе не обязательно должна строить капитализм. Возможно, и в самом деле территориальное положение государства, которое охватывает часть Европы и Азии, особенности ее национального духа позволяют России искать свой самобытный путь развития. Не исключено, что в результате она укажет путь и другим народам.

Судьба героя – политический миф, и кстати, часто не такой уж безобидный. Впрочем, не только в мифе, но в философских произведениях встречается апология подвижников. Например, у английского философа Томаса Карлейля прослеживается романтизация истории, прославление подчас мнимых героев, по крайней мере не всегда достойных поклонения. Во-вторых, беззастенчивая апология разрушительной, точнее сказать, очистительной революции. Если в какую-то эпоху утрачивается героическое, тогда начинают обнаруживать себя массы, которые требуют вождя. И он является! Это может быть не обязательно Наполеон, но, скажем, и не Кромвель. В то же время Карлейль писал памфлеты, в которых высмеивал возможную эмансипацию негров. Героика-то имела расовый подтекст.

Идеализация прошлого – это стойкий политический миф. Известный современный историк Ханс Келлнер пишет, что чем больше он изучает Французскую революцию, тем меньше ее понимает. Она никогда не была столь загадочна, как сейчас, несмотря на то, что объясняющий ее дискурс сегодня чрезвычайно богат и изощрен. Ученый даже приводит такую фразу: "Мы – хозяева прошлого". Это означает, что у каждого историка или политика может быть свой взгляд на давние события. Возможно, это и есть всевластие политического мифа.

Интересна концепция французского писателя и социолога Жозефа-Артюра Гобино, который последовательно отстаивал идею, что упадок и гибель цивилизаций – прямой результат смешения рас. Сначала такое смешение выступает как источник развития, но ненадолго; потом приходит черед вырождения цивилизаций. Белая раса "первоначально владела монополией на красоту, ум и силу", утверждал Гобино, а к его временам "вырождение" шло уже стремительно, и впереди маячили тяжелые для человечества времена. В связи с этим – пока не поздно – нужно прекратить все попытки установить в обществе равенство, а в культуре приблизиться к рыцарским образам в духе Рихарда Вагнера: только герои спасут мир.

Разумеется, идея героя, сверхчеловека наверняка существовала на всех этапах развития человечества (это иллюстрируют древние предания и мифы) и продолжает существовать как общая тенденция философской мысли, как один из главных вопросов социальной философии и философской антропологии. Однако именно в XIX в. появилась ницшеанская концепция сверхчеловека, а в следующем столетии сложились теории элитизма.

 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >