Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Психоанализ. Т. 1. Фрейдизм и неофрейдизм

Стереотипы и защитные механизмы

Для социальной психологии мысли Салливана о том, как стереотипы оказывают воздействие на наше восприятие других людей, как мы формируем контролирующие модели, которые позволяют сделать наше общение с людьми наиболее удачным, как с помощью информации меняются наши контакты, оказывались основополагающими.

Салливан разделял основное положение психоанализа о том, что наши потребности носят бессознательный характер. Он подчеркивал, что, скажем, "чтение" экспрессивных движений на лицах других людей происходит большей частью бессознательно. Всякого рода тонкие нюансы воспринимаются и воздействуют на человека, но не осознаются как таковые. Это, как подчеркивает Т. Шибутани, говорит о том, что в каждой группе создаются тысячи значений, для которых не существует лингвистических символов. Поскольку нет способа, которым они могли бы быть обозначены, они воспринимаются интуитивно, но о них невозможно сообщить ни другим людям, ни самому себе.

Шаблоны бессознательного поведения могут возникнуть потому, что нечто болезненное преднамеренно не замечается. Такое намеренное сдерживание есть сложный процесс, в начальной стадии которого человек говорит себе, что то, что он подозревает, реально не существует. Он направляет свое внимание на что-то другое, чтобы не замечать совершенно очевидных вещей. Этот вид магии – утверждать, что нечто не существует, отказываясь на него смотреть, – ни в коем случае не ограничивается детством.

Сначала человек закрывает глаза и отрицает то, что нежелательно или неприятно, но, поскольку он привыкает к этой ориентации, он может действительно забыть болезненные сигналы и постоянно действовать так, как если бы их не существовало[1]. Многим шаблонам бессознательного поведения, однако, не предшествует такое умышленное сдерживание. Администратор, глубоко погруженный в свою работу и особенно гордящийся сплоченностью и единством, которые он создал, не способен увидеть конфликты внутри коллектива, которые всем уже очевидны. Многие жестокости, которые люди причиняют друг другу, не являются преднамеренными. Салливан приводит случай, когда человек очень не любил своего коллегу, сам того не подозревая. В его присутствии он становился усталым и больным.

Однако всякий раз, когда этого коллегу унижали, его болезнь чудодейственно и неизъяснимо проходила. В данном случае не было преднамеренной злобы. Этот человек упорно отрицал, что состояние его здоровья как-либо связано с его коллегой, но психиатры не могли не заметить, что такая устойчивая связь существовала. Все восприятия избирательны, но в некоторых случаях эта избирательность настолько сильна, что человек не воспринимает того, что совершенно очевидно окружающим.

Чтобы ощущать себя полноценным человеком, каждый мгновенно реагирует на реакции окружающих. Изучение шизофрении показало, что многие пациенты считают себя недостойными презренными человеческими существами. Поэтому после работ А. Адлера, К. Хорни, Э. Салливана многие исследователи задумались над тем, не лежит ли в основе большинства личностных расстройств чувство неполноценности.

Человек постоянно пытается восстановить уважение других людей. Когда такие попытки не достигают цели, обычно прилагаются большие усилия. При этом автоматически активизируются некоторые типические шаблоны поведения. Поскольку считается, что они служат для защиты, они обозначаются как защитные механизмы. Т. Шибутани подчеркивает, что хотя это понятие введено в обиход психоаналитиками, не все они понимают, что защищается в этом случае не столько биологический организм, сколько собственное представление о себе.

Все защитные механизмы имеют отношение к Я. Они позволяют человеку сохранять чувство личной ценности в своих собственных глазах. Эти механизмы связаны главным образом с процессом восприятия и символизации. Эта гипотеза подробно разработана Г. Салливаном. Он утверждал, что пределы осознания – то, что человек способен осознать с самим собой, – устанавливаются защитными операциями. Если человек может не замечать свои явные неудачи и сохраняет уважение к самому себе, его болезненные переживания подавляются: жизнь идет дальше, как будто этих событий и не происходило.

"Все восприятия избирательны, – пишет Г. Шибутани, – и то, что Салливан называл “избирательной невнимательностью”, – все это лишь усиление определенного направления чувствительности. Поскольку Я-концепции суть отражение того, как с вами обращаются другие, внимание тех, кто не чувствует себя в безопасности, часто поглощено вопросом о том, какое впечатление на других они производят. Мы часто не замечаем жестов неодобрения или интерпретируем их просто как проявление неприятного характера. Перцептуальная защита – это, по-видимому, спонтанные реакции, которые охраняют человека от понимания определенных фактов, касающихся его личности"[2].

Человек с низким уровнем собственного достоинства может не только не замечать своих слабостей, но иногда формирует идеализированную Я-концепцию, рассматривая себя как совершенство или почти совершенство. Создание такой персонификации, подмечает Т. Шибутани, облегчается тем, что одни и те же человеческие свойства могут интерпретироваться по-разному. Пассивная уступчивость может рассматриваться как деликатность и внимание к другим, агрессивность – как сила, а равнодушие – как самостоятельность и независимость.

З. Фрейд отмечал, что люди, которые не уверены в себе, иногда пытаются развить в себе качества, противоположные их естественным склонностям, и обозначил это как "реактивное образование". Мелочный человек может утверждать, что он щедрый, и скрытный – что он откровенен. Идеализированные персонификации могут поддерживаться фантазиями о достижениях и о восторженных приветствиях окружающих. К. Хорни считала, что когда предпринимаются серьезные попытки жить в соответствии с этими идеалами, возникают трудности, поскольку человек перенапрягает свои силы. Особенно когда на основе этих раздутых Я-концепций предъявляются требования к другим людям, возникают нарушения в межличностных отношениях.

Т. Шибутани приводит такой пример. В одном из исследований каждый из испытуемых должен был описать черты своей личности и указать ведущие принципы жизни. Ответы были сопоставлены с оценками группы судей, которые хорошо знали каждого из испытуемого, и тут обнаружились удивительные расхождения. Люди не сознавали многие свои недостатки, которые, однако, были настолько очевидны, что среди судей существовала высокая степень согласия.

Обычно испытуемые утверждали, что они обладают чертами, совершенно противоположными тем, которые бросались в глаза наблюдателям. Человек, последовательно характеризуемый близко знавшими его друзьями как "неискренний", утверждал, что он очень искренний. Какая-нибудь нежелательная черта могла совершенно выпасть из самохарактеристики. В некоторых случаях человек мог осознавать поведение, наблюдаемое другими, но описывал его таким образом, что оно выступало в ином свете. Например, человек, определяемый как "агрессивный", отмечал, что он не позволяет другим людям себя запугивать.

Другая общая тенденция заключалась в использовании эвфемизмов: человек, обычно оцениваемый как "беспутный", обозначал себя как "увлекающийся". Обнаружилось также изменение порядка важности различных качеств: то, что рассматривалось другими людьми как характерное, в глазах субъекта выглядело как нечто незначительное. Это подтверждает мысль, что заявления о своих руководящих принципах часто представляют собой реакции на Я-концепцию, принять которую человек не может.

Еще один защитный механизм – проекция. В этом случае границы между собственной Я-концепцией и другими персонификациями смещаются. Психоаналитики используют это понятие, когда человек переносит свои собственные нежелательные черты или мотивы на других людей. Например, раздраженный человек подавляет свои человеконенавистнические импульсы и заявляет, что противник хочет его убить.

"Салливан объяснял формирование параноидального расстройства, – пишет Т. Шибутани, – так: все, что человек презирает в себе самом – особенно агрессивные тенденции, – выделяются в отдельную персонификацию – “Не-Я”. Эта персонификация становится затем объектом сильной ненависти. Поскольку впоследствии она переносится на реальных людей, человек становится запуганным, ибо он считает себя окруженным людьми, которым присущи все самые отвратительные склонности. Не удивительно, следовательно, что он боится преследований и начинает подозревать каждого"[3]. Есть множество клинических доказательств в пользу существования фиксаций у человеческих существ. Салливан указывает на чрезмерную болтливость как на защитное средство, способ удержания людей на безопасной дистанции. Человек может задыхаться и повторяться, если ему больше нечего сказать, но, когда его чувство собственного достоинства под угрозой, он отчаянно продолжает говорить. Другой отрицательно реагирует на все авторитетные фигуры, какими бы благожелательными они не казались.

Т. Шибутани пишет: "Прослеживая развитие фиксаций, психоаналитики сосредоточивают свое внимание на травмирующих переживаниях, на единичных ужасных событиях, в результате которых якобы возникают эти шаблоны поведения как средство защиты. Слепота человека, чьи глаза совершенно здоровы, может объясняться тем, что этот человек в детстве стал свидетелем полового сношения собственных родителей, или же исследование компульсивного заикания может показать, что затруднения начались тогда, когда на похоронах этот человек был вынужден поцеловать мертвого родственника"[4]. Воспоминания об ужасных переживаниях часто подавляются. Психоаналитики заняты тем, чтобы их обнаружить, переоценить эти события с позиций взрослого человека и попытаться установить сознательный контроль. Детские воспоминания чрезвычайно важны для терапевтической работы.

Ребенок очень рано постигает, как надо реагировать на намерения. Дети могут воспринимать физиономические жесты и отвечать на них задолго до того, как они начнут понимать конвенциальные символы. Когда мать очень сердита, ребенок, кажется, чувствует, что лучше на этот раз отойти куда-нибудь подальше, даже если она ничего не говорит об этом. Эмоциональные реакции целенаправленны. Человек, которого вывели из душевного равновесия, может вдруг наброситься на окружающих; те, кто не примет в расчет его состояния, могут попасть в беду. Салливан утверждает, что истоки личностных расстройств могут быть прослежены до раннего детства, когда беспокойство матери передавалось ребенку посредством таких экспрессивных движений.

На взгляды Г. Салливана оказали воздействие концепции Дж. Мида, З. Фрейда, К. Левина и др. Он считал, что объектом психологического исследования является не отдельный человек, а личность как продукт совместной деятельности людей. Личность оказывается, по Салливану, относительно устойчивой моделью повторяющихся межличностных ситуаций, характеризующих человеческую жизнь.

Ребенок рождается с потребностью общения с людьми, потребностью в нежности и потребностью устранения тревоги. При рождении мир встречает ребенка не очень "нежно" – ребенку холодно, он переживает дискомфорт, поскольку он исторгнут из чрева матери. Естественно, у ребенка рождается беспокойство. Он оказывается активным сразу после появления на свет.

Таким образом, основными механизмами развития личности Салливан считает:

  • 1) потребность в нежности и ласке;
  • 2) стремление избежать тревоги.

По мнению Салливана, потребность в безопасности, стремление избежать тревоги могут быть расценены как социальные. Однако эта социальность с рождения включена в органические потребности. Удовлетворение сугубо органических потребностей (в пище, тепле) предполагает участие. Ребенок не может выжить без ухода. Социальность Салливан толкует как систему межличностных отношений. Но эти отношения, оказывается, прирожденны. Они существуют уже с момента рождения. Следовательно, личность получает уже некий сценарий развития, который реализуется неизбежно.

Личность Салливан называет Я-системой. Она формируется, во-первых, в сопротивлении неизбежному беспокойству на уровне бессознательного и, во-вторых, в отыскании различных средств, которые могли бы помочь избежать тревоги. Я-систпема заставляет ребенка, подростка, а в дальнейшем и взрослого человека прибегать к помощи других людей – в первый год жизни матери, затем других членов семьи, а позже коллег или представителей ближнего круга друзей. Значит, в качестве механизма, который формирует личность, у Салливана выступают межличностные отношения.

Салливан использует понятие "психологическая защита". Он подчеркивает, что избирательное внимание, или, вернее сказать, невнимание, эта отгороженность, которая выступает у человека, является мерой защиты. Но иногда она может выступить и в виде агрессии.

  • [1] Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 242.
  • [2] Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 358.
  • [3] Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 362.
  • [4] Шибутани Т. Социальная психология. М., 1969. С. 407.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы