Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Психоанализ. Т. 1. Фрейдизм и неофрейдизм

Инфантилизм

Носители оральной структуры, как правило, инфантильны. Человек с оральным характером крайне зависим от других. Это своеобразное появление детского восприятия. Внешнее признание и поддержка играют для него огромную роль. Но он пассивно ждет ее, а вовсе не пытается заполучить трудом или иным духовным усилием. По сути поведения такой человек – обыкновенный ребенок. Один из моих студентов (назовем его условно Сергеем) учился на деньги матери. Она работает, стараясь помочь своему ребенку. Между прочим, ребенку-то уже за 30. Он был женат, развелся. От брака остался мальчик, но алиментов Сережа не платит: ведь он нигде не работает. Он ведет себя так, как, очевидно, вел бы себя маленький мальчик, случайно ставший отцом младенца. Поиграть, потетешкать чадо – пожалуйста, а кормить, это совсем другое дело, ведь я сам еще несмышленыш.

Мама купила Сереже квартиру в Москве, собрала замечательную библиотеку по психоанализу. Помните, мы уже рассуждали о том, что мать часто разыгрывает с сыном драматургию неудовлетворенной сексуальности. Чадолюбивой женщине, которая воспитывала сына без мужа, невдомек, что такой тип поведения связан у нее с задавленной собственной чувственностью, которая ищет сублимационного выхода. Трудно себе представить, что будет с Сережей после того, как он лишится матери. Ведь он не способен работать. Я пытался устроить его на разные должности, но дело завершалось стремительным увольнением.

Джозеф Кэмбелл рассматривает эту проблему в книге "Пути к блаженству. Мифология и трансформация личности" (2006). Он пишет: "Возьмите личностное развитие индейца сиу на равнинах Северной Америки в XVIII в., жителя Конго в древних африканских джунглях и современного горожанина в этом безумном машинном мире, в котором нас угораздило существовать. Все они следуют схожими путями психологического развития, неизменно ведущими из колыбели в могилу". Но дети современного общества взрослеют медленно...

Первое наше отличие от прочих видов живых существ состоит в том, что рождаемся мы слишком рано. Мы приходим в этот мир неспособными позаботиться о себе – и пребываем таковыми без малого лет пятнадцать. Половое созревание наступает только лет в двенадцать, если не позже, а физическая зрелость приходит лишь после двадцати. На протяжении большей части своего жизненного пути индивид пребывает в состоянии психологической зависимости. Еще в детстве насучат реагировать на любой стимул, на любой жизненный опыт вопросом: "Кто мне поможет справиться с этим?". Отношения с родителями у нас всегда строятся на зависимости. Любая ситуация пробуждает в сознании те или иные перинатальные образы: "А что бы мне сказали на это мама и папа?". Фрейд попытался открыть нам глаза на это явление.

Если вы намерены получить степень, скажем, доктора философии, вам не избавиться от власти научных авторитетов так лет до сорока пяти. Но и затем освобождения не ждите. Автора, порабощенного мнением научных светил, всегда можно определить по количеству сносок в его тексте. В какой-то момент общество требует, чтобы это маленькое зависимое создание вдруг превратилось в активного и готового взять на себя ответственность деятеля, который уже не обращается за помощью к маме или папе, но сам есть уже мама или папа.

Основное назначение обрядов возрастной инициации в культурах более древних, чем наша, двойственно, его сразу тянет в два направления. Невротики – это всего лишь люди, которые так и не смогли должным образом пересечь психологический порог. В качестве реакции на любой жизненный опыт у них сразу возникает вопрос: "Где же папа?". Потом внезапно приходит осознание: "Ой, так папа же – это я!". Эти сорокалетние дети, рыдающие на кушетке психоаналитика, суть люди, первым делом выдающие зависимую реакцию, а потом спохватывающиеся: "Ой, подождите-ка, я же уже вырос!".

Первобытные обряды возрастной инициации, сохранившиеся разве что в виде символического шлепка, который священник дает отроку при конфирмации, должны пробудить его к взрослой жизни, оставив детство позади. У первобытного племени аранда в Австралии, например, когда маленькие мальчики становятся невыносимыми и трудноуправляемыми, женщины собираются вместе и устраивают им хорошую порку при помощи палок и тому подобных орудий. Затем в течение нескольких недель в их жизни происходят всякие интересные события. Мужчины, все облаченные в странные одежды, в которые, как всю дорогу учили мальчиков, одеваются боги и прочие сверхъестественные существа, врываются в деревню, мыча, завывая и издавая другие ужасающие звуки. Мальчики, разумеется, кидаются к матерям за защитой. Последние, само собой понятно, делают вид, что пытаются защитить своих детей, но мужчины хватают их и уносят прочь. Мать, таким образом, теряет власть над реальностью, с которой теперь детям приходится столкнуться лицом к лицу.

А то, с чем приходится столкнуться, совсем не смешно. Одно из испытаний состоит в том, что ребятишек сажают за куст, строго-настрого приказывая не подглядывать. Снаружи в ночи происходит куча всяких интересных вещей – там танцуют и веселятся. Можете себе представить, что ожидает дерзнувшего подсмотреть? Конечно же, его убивают и съедают.

Это только один из способов разобраться с малолетними возмутителями спокойствия – просто истребить тех, кто не желает сотрудничать с поддерживающей его социальной системой. К сожалению, недостаток этого метода в том, что общество лишается всякой оригинальности: выживают только "хорошие мальчики".

Через некоторое время каждому из выживших дается шанс увидеть, что творится там, за кустами. Испуганное дитя двенадцати-тринадцати лет от роду усаживается по одну сторону. На другом конце площадки для танцев появляется странный человек, разыгрывающий перед ним древний миф о Вселенском Кенгуру. Потом появляется Вселенский Пес и нападает на Кенгуру. Этот спектакль – неотъемлемая часть комплекса мифов о тотемном первопредке. Отрок сидит себе и смотрит шоу... и вдруг эти два огромных существа подбегают к ближнему краю поля и кидаются на него. Вполне очевидно, что теперь он запомнит Кенгуру и Пса навсегда. Быть может, всему этому и недостает некоторой утонченности, но главное мальчик понять успевает. И этого главного не так уже много. Ранние образы отца и матери уступают место образам предков племени как такого.

Потом происходят и другие волнующие события: шоу продолжается, и мальчика подвергают обрезанию. Он получает небольшой ритуальный предмет под названием чуринга, который должен исцелить рану и стать его личным защитником и фетишем. Затем мужчины поят мальчик своей кровью. Они отворяют себе вены, и мальчик некоторое время питается только кровью: пирожки из крови, кровавый суп... кровь покрывает его с головы до ног.

Когда ритуал заканчивается, мальчик – уже не то дитя, каким был прежде. Слишком многое случилось с тех пор. Его тело изменилось, равно как и его душа. Затем его посылают обратно к женщинам.

Одна из тех, дочь того, который обрезал отрока, должна стать его женой. Выбора у него нет, личное мнение роли здесь совершенно не играет. У него нет ни малейшего шанса заявить: "Это мне не нравится. Я хочу по-другому". Теперь его статус юного мужчины получил подтверждение, и он должен вести себя, как это приличествует мужчине данного племени.

Перед подобными сообществами до сих пор стоит проблема выживания, и потому спонтанные реакции индивида, посвящаемого в их социальный порядок, должны отвечать нуждам и требованиям сообщества. Социум сам лепит своих членов сообразно имеющемуся порядку: все лишнее отсекается, чтобы они могли стать органами определенного организма. И никаких независимых мыслей, будьте так любезны!

В обществах, принадлежащих к традиционным культурам, зрелость есть непременное условие жизни в рамках культурной традиции. Индивид становится носителем моральных установлений. Он проводит это в жизнь. Он верит в это, он становится частью этого общества.

В западной культуре требования несколько иные. Мы поощряем детей и студентов развивать критические навыки, работать головой, пестовать свою индивидуальность и принимать на себя ответственность за свою жизнь. Некоторые начинают слишком рано, но в целом этот принцип несет в себе огромный творческий потенциал. Однако в отношении мифологии он приводит к новым проблемам. В отличие от традиционных культур, мы не пытаемся запечатлеть традицию в личности человека с такой непреложностью, чтобы он превратился в ходячую копию того, что было до него и чему должно пребывать вовеки. Идея состоит как раз в том, чтобы развивать его индивидуальность, – и это, сколь бы удивительно это ни звучало, одна из актуальнейших проблем современного Запада.

В Индии, к примеру, предполагается, что индивид будет вести себя в точности так, как полагается человеку его касты. Древнее название обряда сати, во время которого женщина сама бросается в погребальный костер мужа, обряда, столь претящего всем нашим чувствам, – происходит от санкритского слова cam, формы женского рода глагола "быть". Женщина, исполняющая свой долг жены, что-то собой представляет именно в силу того, что она чья-то жена. Та же, кто не подчиняется этому сат, этой дхарме, этому закону бытия, есть асат – буквально "ничто".

Эта точка зрения совершенно противоположна западной. Если человек живет под властью авторитетов и поступает в точности так, как ему сказали, определяя себя по своей социальной роли, его называют обычно обывателем или рутинером: "А человек-то, собственно, где?".

Недавно все рекорды популярности в Интернете побил пост юзера fireba под названием "Мы – дети". "Нам около тридцати, и мы не стали брутальными работягами и примерными семьянинами. Мы – новое поколение, оставшееся детьми. Нам чужды заморочки о том, какая у кого квартира, теща, скидка, пиджак, кто к кому ушел, отсидел, бросил, родил или сделал аборт. Это несущественно и неинтересно. Мы играем: в игры, в отношения, в работу. Но в первую очередь в игры. А вот “дочки-матери” не наша игра. Зачем детям такие игры?" Слово "кидалт" от английского "kid" и "adult" – взрослый. Несмотря на возраст, кидалты носят одежду из коллекции для подростков. Женщины зачастую заплетают волосы в косички и завязывают банты. Необходимый аксессуар – сумка-почтальонка, украшенная изображениями мультяшных героев. Любят мультфильмы японского классика Хаяо Миядзаки, голливудские комедии с Уиллом Феррелом. Не любят "унылых манагеров" – менеджеров, делающих карьеру.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы