Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Психология arrow Психоанализ. Т. 1. Фрейдизм и неофрейдизм

Крещендо нарциссического безумия

Комплексная цель:

знать

• в чем причины нарциссического крещендо сегодня;

уметь

• анализировать социальные последствия нарциссизма;

владеть

• навыками анализа современных форм нарциссизма.

Давайте посмеемся над собой!

От всей души, сумняшеся ничтоже! А самолюбование – долой!

А самоцелованье – к черту тоже!

(Павел Хмара)

Продолжая тему нарциссического характера, автор предлагает текст своего пленарного доклада на Всероссийской научно-практической конференции "Феномен нарциссизма в клинической практике и в политике, бизнесе, искусстве: современные психоаналитические концепции. Москва, 12–13 декабря 2009 г."

Знаем ли мы, что такое нарциссический характер?

Тема нашей конференции обширна. Справедливо замечание Л. Э. Комаровой о том, что нарциссизм становится социально опасным. Он сегодня явлен во многих вариантах и ипостасях. Но хотелось бы все же локализовать проблему. К сожалению, мы подверстываем под этот феномен все, что угодно. Говорим, к примеру, об эгоизме одного ребенка в семье. Называем положительным нарциссом человека, который чего-то добился или добивается. Изобличаем пациента как нарцисса, если он собирается писать историю своей семьи. Я говорю о статье О. Н. Павловой "Нарцисс в зеркале русского психоанализа"[1].

В таком контексте любой человеческий поступок можно характеризовать как нарциссический. Александр Македонский объявляет себя великим полководцем и даже богом. Пушкин заявляет, что он воздвиг себе нерукотворный памятник и уверен, что в будущем его назовет "всяк сущий в ней язык". Кстати, тоже интересуется своими предками и узнает, что его пращур воевал в отряде Александра Невского. Этот князь самонадеянно заявляет: кто к нам пойдет с мечом, тот от меча и погибнет. Онегин отказывает Татьяне в ответном чувстве и при этом любуется своей откровенностью. Окружающее нас психоаналитическое поле заросло нарциссами. Хорошо, что не маками. Не проецируем ли мы свой нарциссизм, неожиданно с шумом и свистом выросший в нашей собственной среде, на наших пациентов? Не гиперболизируем ли мы поставленную проблему? Не пора ли, как говорил известный киноперсонаж, "умыться и очухаться"?

Как известно, та или иная психологическая черта еще не может рассматриваться как предельное указание на характер. Чтобы определить типажность пациента или вообще другого человека, необходимо сопоставить самые различные его свойства, выражающие данную индивидуальность. Эти психологические черты присутствуют в нас в самом неожиданном и противоречивом сочетании. Пушкин не ошибался, когда утверждал, что его стихи найдут признание. А ведь в его эпоху произведения Евгения Баратынского находили большее признание и продавались лучше, чем сочинения Александра Сергеевича. Адекватно оценивать свой талант или свою роль в истории литературы – разве это нарциссизм? Тогда зачем Гоголь назвал Пушкина "наше все" вместо того, чтобы посоветовать поэту обратиться к целителю-психологу? Марина Цветаева пишет: "Моим стихам, как драгоценным винам, настанет свой черед...". Это уже вообще, как говорится...

Нарцисс по тайне своего характера вообще не способен к самоиронии, а ведь поэт написал: "Ай, да Пушкин, ай да сукин сын!". Вот он, оказывается, кто, а вовсе не нарцисс. А не нуждается в терапии, пожалуй, Николай Глазков: "Я на мир взираю из-под столика...". Совершенно очевидно, что райхианская характерология, в отличие от юнгианской типологии, описывает людей, которые захвачены неврозом. Стало быть, называя мазохистов, нарциссов, ригидных индивидов, мы подходим к ним не гештальтно, нецелостно, как в аналитической психологии, а фрагментарно. А это означает, что антропологическое свойство, психологическая особенность данного человека сама по себе является законной, выражающей человеческую природу. Но она, эта особенность, может в пределе, оказаться параноидальной, болезненной, невротичной. Подлежит коррекции не само желание человека определить свое призвание, осмыслить свою социальную роль, добиться признания, помечтать о будущем, а досадная ненормальность той или иной человеческой черты в гипертрофированном варианте. Поэтому смешно ждать, когда поэт или пациент промолвит некую фразу, а мы выскочим из-за кустов с готовым диагнозом.

Это означает, что у нас нет оснований, по уже обозначившейся поврежденной логике, причислять, к примеру, в мазохисты Сергея Есенина, который уныло жаловался, что "вечером синим, вечером лунным, был он когда-то красивым и юным". Или корить Пушкина, написавшего: "Цели нет передо мною, в сердце пусто, хладен ум, и томит меня тоскою однозвучной жизни шум", за мазохистское нытье. Не назовем мазохистом мы и известного библейского персонажа, который жалуется Богу на обрушившиеся на него несчастья: "Когда я молчал, обветшали кости мои от вседневного стенания моего, ибо день и ночь тяготела надо мною рука Твоя...". 50-й псалом выражает раскаяние Давида, после того как он был обличен Богом: "Помилуй меня, Боже, по великой милости Твоей...".

Так почему же мы в наших публикациях и в дискуссиях нередко смешиваем все на свете, причисляя к нарциссизму эгоизм (разве нам не известно, что Э. Фромм совершил революцию в этике, признав законность эгоизма), индивидуацию как завещанный Юнгом путь к себе, страстное стремление к самореализации, желание точнее обозначить или выразить собственное личностное ядро? В этом контексте: в чем смысл нашей терапевтической практики?

  • [1] Павлова О. Н. Нарцисс в зеркале русского психоанализа // Психоаналитический вестник. 2009. № 12. С. 20–48.
 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 
Популярные страницы