Социальные потребности и возможности современной криминологии

Доминирующими криминологическими тенденциями начала нового тысячелетия остаются продолжающийся рост преступности в России и в мире, увеличение ее тяжести и общественной опасности с одновременным отставанием социально-правового контроля от растущей мобильной и мимикрирующей криминализации общественных отношений[1]. Не станем вдаваться в детальное обсуждение причин этих тенденций (им будут посвящены специальные главы), вывод напрашивается один: преступность наступает, а социальноправовой контроль над ней в целом ослабевает. Рост преступности обусловлен объективными и субъективными причинами, а ослабление социально-правового контроля, с одной стороны, неспособностью системы правоохраны в условиях текущих организационных, кадровых и правовых реалий обеспечить неотвратимость ответственности и наказания значительного числа правонарушителей, с другой – научно не обоснованной, зачастую политизированной и объективно (экономически, организационно, юридически) не обеспеченной псевдогуманизацией уголовной ответственности. И хотя в последние годы принимаются меры по объективизации учета преступности, тем не менее безнаказанность доминирует. Она составляет не менее 70–80% от реально совершаемых правонарушений. А значительная часть тех деяний, которые расследуются, не доходит до суда или до уголовно-правовой наказуемости.

Следует отметить также неравномерность уровня социальноправового контроля преступности. Он обоснованно усиливается в настоящее время в борьбе с терроризмом и экстремизмом; сохраняется в привычной нацеленности системы уголовной юстиции на бедные, низшие, слабо адаптированные, алкоголизированные, деградирующие и маргинальные слои населения, совершающие традиционные уголовные деяния, и практически бездействует в отношении коррумпированных высокопоставленных государственных чиновников, особенно федерального уровня. До регионального уровня постепенно добираются, а на высоком федеральном пока табу. Хотя последние декларации властей и принятые законы о противодействии коррупции обнадеживают. Но преступность состоит не только из коррупционных деяний.

Выявляемые криминальные нити чиновников федерального уровня порой тянутся на самый верх, где их "отрубают", так как закон перед высокими должностными лицами "пасует". В данной ситуации очевидно, что ни внутренние, ни внешние политические, экономические, социальные, организационные, правовые и даже научные проблемы не могут быть оптимально решены в условиях диктатуры криминала. А он становится все интеллектуальнее, изворотливее, защищеннее, прожорливее, богаче и в некоторых сферах влиятельнее самого государства. Вот так кратко можно охарактеризовать ту криминогенную обстановку, которая предопределяет социальные потребности и государственную необходимость системного проведения криминологических исследований в стране в целях непрерывного изучения причин преступности и ее отдельных видов и своевременной адекватной разработки мер социально-правового контроля преступности, борьбы с ней и ее возможного предупреждения.

В таких выводах нет ничего нового. Об этом написаны горы книг, проведены сотни научно-практических конференций и сотни тысяч служебных совещаний, но практических сдвигов почти нет. И это мировая проблема. Двенадцать конгрессов ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями, принятие огромного количества резолюций, постановлений, конвенций и других международных документов, подписание их государствами, в том числе и Россией, и их половинчатая ратификация не дают желаемых криминологических результатов. Во многих странах, и особенно в России, нет объективного осознания опасностей, которые несут различные формы преступности, а следовательно, нет системной и эффективной борьбы с ней.

В. Путин, будучи Президентом РФ, на заседании Совета по реализации приоритетных проектов и демографической политике в октябре 2006 г. констатировал: "Это не в последнюю очередь результат того, что государство, региональные власти и муниципальные власти не могут до сих пор отрегулировать эту сферу деятельности. Сплошная коррупция в административном аппарате и в правоохранительных органах"[2]. Действующий Президент РФ Д. А. Медведев на заседании Совета законодателей по вопросам законодательного обеспечения противодействия коррупции сказал, что когда он принимал решение о борьбе с ней, он слышал от разных людей такое мнение: "Зачем вы это делаете? Все равно ничего не добьетесь. Сколько раз это уже начиналось в нашей стране на протяжении веков – ничем существенно не заканчивалось". "Это очень сложная тема. Но еще хуже – ничего не делать"[3], – резюмировал он.

Социально-правовые проблемы эффективности этой борьбы, проблемы изучения преступности и ее предупреждения, как правило, не находят отражения в нашем национальном законодательстве. Даже те некоторые положительные криминологические достижения, которые были у нас в 60–90-е годы истекшего столетия, забыты и опорочены. В ныне действующем законодательстве, на основе которого осуществляется борьба с преступностью, практически нет положений, обязывающих правоохранительные органы и суды изучать и предупреждать преступные проявления. Хотя в прежнем законодательстве они были и давали определенные положительные результаты. К решению этих проблем активно подключалась общественность, трудовые и учебные коллективы. Современная борьба с преступностью при очень неполной регистрации реально совершенных деяний, их некачественном расследовании и либеральном наказании за совершение тяжких преступлений не может быть сколько-нибудь эффективной.

Прогноз преступности в мире и в России в III тысячелетии неблагоприятен. Правоохранительные органы и суды собирают много миллионов единиц сопоставимой правовой и криминологической информации в бумажном и электронном виде, на сбор и обработку которой затрачиваются огромные средства, но она практически не используется в серьезных криминологических целях ни в регионах, ни в центре. Более того, хотя эта информация и не является по закону о государственной тайне секретной, она почти недоступна независимым исследователям. Ее опубликование осуществляется в очень ограниченном объеме и распространяется только в служебном порядке внутри системы уголовной юстиции. Основная часть криминологической информации остается в региональных информационных центрах, где она хранится почти без использования три года, а затем уничтожается.

Таким образом, кричащая социальная потребность в системном криминологическом изучении преступности в управленческих целях более эффективной борьбы с ней, а также в целях вероятностного прогнозирования криминологической обстановки и возможного предупреждения преступных проявлений фактически не находит практической реализации в нашей стране. Обсуждается даже вопрос о переводе единственной аналитической учебной дисциплины криминологии в факультативные предметы.

В целях научной объективности следует рассмотреть также реальные возможности использования результатов криминологических исследований при организации социально-правового контроля преступности и ее предупреждения. Теоретически эти возможности огромны, а практически они очень ограничены. Криминология как наука об анализе, прогнозе и профилактике преступности в значительной мере развивается в теоретическом и абстрактном направлении. Теория формируется в отрыве от реальной практики на основе метода "умной головы", а практика в подобных умозаключениях не нуждается. Она не может реализовать их в своей деятельности. Более того, у практических органов, осуществляющих непосредственную и опосредованную борьбу с преступностью, фактически нет законодательных обязанностей по изучению, прогнозированию и предупреждению преступности. Их деятельность ограничивается уголовным и уголовно-процессуальным законодательством, которое ориентировано на расследование и судебное рассмотрение отдельных преступлений. Но и эти функции выполняются выборочно и неполно.

Проблемы общей и частной превенции, которые много лет небезуспешно разрабатывались в нашей стране, в настоящее время фактически выброшены из законодательства, а следовательно, из теории и практики. В перечне задач Уголовного кодекса РФ имеются слова: "а также предупреждение преступлений", а в статье о целях наказания говорится: "Наказание применяется в целях восстановления социальной справедливости, а также в целях исправления осужденного и предупреждения совершения новых преступлений". Однако даже эти положения не нашли никакого отражения и развития в уголовно-процессуальном законодательстве. В ст. 73 УПК РФ об обстоятельствах, подлежащих доказыванию, зафиксировано следующее: "Подлежат выявлению также обстоятельства, способствовавшие совершению преступления", что не получило никакого развития в последующих нормах Кодекса. При разработке нового законодательства в плане криминализации некоторых деяний или их декриминализации криминологические возможности также не используются. Например, при разработке УК РФ 1996 г. и УПК РФ 2001 г. не было проведено никакого криминологического и социально-правового анализа и прогноза. Кодексы составлялись методом "умной головы". Их массовые перманентные изменения и дополнения в определенной мере учитывают недостаточную эффективность тех или иных норм, но очень поверхностно.

Существенную роль в изменениях и дополнениях законодательства, на основе которого осуществляется борьба с преступностью, играют лоббистские политические силы, которые преследуют свои собственные цели и мало озабочены эффективностью борьбы с преступностью. Ярким примером может служить противоправное исключение из УК РФ ст. 52 ("Конфискация имущества") в декабре 2003 г. под видом демократизации и гуманизации уголовного законодательства, тогда как во всех западных странах этот вид наказания в уголовных кодексах предусмотрен. Более того, он рекомендуется практически всеми международными конвенциями о борьбе с организованной преступностью, коррупцией, отмыванием "грязных" денег и другими международными документами, которые Россия подписала и формально ратифицировала. В 2006 г. при активном содействии научной и практической общественности и международных организаций конфискация в необоснованно усеченном виде была возвращена в УК РФ, но в течение последующих трех лет крупные коррупционеры, расхитители и мошенники осуждались без ее применения.

Криминологи, в свою очередь, видя невостребованность своих исследований, иногда оправдывают собственные малопригодные рекомендации нежеланием практических работников использовать их в своей деятельности. Это подталкивает их к дальнейшему теоретизированию в отрыве от практики, а фактически приводит к деградации криминологии как науки, нужной обществу. И хотя криминология преподается пока в качестве обязательного предмета в юридических вузах, но не имея никакого законодательного обоснования и не находя практического применения в правоохранительной деятельности, она рассматривается как второстепенный предмет со всеми вытекающими отсюда последствиями. При добросовестном преподавании она выполняет лишь некоторую информационную, просветительскую функцию. Но в частных вузах эта добросовестность – большая редкость. Круг замыкается.

Таким образом, общество и государство в борьбе с преступностью практически не используют криминологические возможности, а всю борьбу с криминалом сводят к неполному и формальному разрешению уголовных дел. И такое положение не только в нашей стране. Конечно, в управленческой деятельности российских государственных органов, осуществляющих контроль преступности, в той или иной мере используется изучение тенденций и причин отдельных видов преступлений и на этой основе разрабатываются некоторые мероприятия по их минимизации и предупреждению. Например, очень серьезная криминологическая работа в нашей стране и некоторых других государствах ведется по изучению, прогнозированию, пресечению и предупреждению террористических актов, что, несомненно, важно. Однако это очень ограниченное использование криминологических возможностей.

В связи с интенсивным ростом преступности в мире и в России и снижающейся эффективностью уголовно-правового контроля преступных проявлений требуется обратить серьезное внимание на криминологический контроль преступности. Осознание этого должно привести к повышению значения криминологических исследований. Рост практической потребности в криминологии будет способствовать дальнейшему ее развитию и приближению к практике борьбы и предупреждения преступности.

  • [1] Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. 2-е изд., перераб, и доп. М.: Волтерс Клувер, 2005. С. 213–233.
  • [2] Вступительное слово Президента РФ В. В. Путина на заседании Совета по реализации приоритетных проектов 5 октября 2006 г. // kremlin.ru.
  • [3] Заключительное слово на заседании Совета законодателей по вопросам законодательного обеспечения противодействия коррупции // kremlin.ru/text/appears/2008/07/2034.shtml.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >