География преступности в России

География преступности – это пространственно-временное распределение уголовно наказуемых деяний (по уровню, структуре, динамике), связанное со спецификой различных регионов мира, разных стран или административно-территориальных единиц одной страны, с численностью, структурой и расселением населения на изучаемых территориях, со своеобразными формами организации жизни людей, условиями их труда, быта, отдыха, культурой, национальными традициями и иными особенностями.

География преступности находится на стыке ряда наук и главным образом на стыке социально-экономической географии, исследующей пространственно-временные социальные, экономические, демографические и иные явления и процессы, и криминологии, изучающей преступность в причинной связи с различными явлениями и процессами и результативность борьбы с ней в этих условиях.

Первые сведения о территориальном распределении преступности (составлена карта распределения уровня преступности по территории) были получены во Франции в первой половине XX в. (А. Кетле). С тех пор в различных странах и в мире в целом (по обзорам ООН и Интерпола) изучается территориальное распределение преступности и правонарушаемости.

В нашей стране, как и в других странах, сведения о территориальном распределении преступности формируются на основе данных первичного учета преступлений по месту их совершения, которые затем обобщаются в официальной отчетности правоохранительных органов районов, городов, областей, краев, республик и Российской Федерации в целом. В ежемесячных оперативных материалах и ежегодно публикуемых статистических сборниках "Преступность и правонарушения" в обязательном порядке приводятся сведения о преступности и ее отдельных видах по всем субъектам Федерации (республикам, краям, областям, автономным областям, автономным округам, городам Москве и Санкт-Петербургу). Наиболее наглядно география преступности отображается на картограммах. Кроме того, собираются данные по всем населенным пунктам и местам совершения преступлений. Эти сведения в федеральном масштабе публикуются в обобщенном виде: преступность в городах и селах, преступления, совершаемые на улицах, на вокзалах, в жилых домах, магазинах и т.д. При указании места совершения преступления география преступности переходит в топографию преступности.

География преступности изучает: вопросы территориального распределения результативности деятельности милиции и других правоохранительных органов; уровень страха населения перед преступностью; отношения населения к органам уголовной юстиции; территориальный риск стать жертвой преступления, а также исследует связи уровня и структуры преступности с плотностью, структурой и миграцией населения, живущего на той или иной территории, условиями его жизни, труда, быта, отдыха, культуры, национальными традициями и иными криминологически значимыми особенностями.

При наличии многих общих закономерностей развития криминологической обстановки в мире преступность в его регионах, разных странах и в различных административно-территориальных единицах одной страны нередко существенно различается по своему уровню (числу преступлений в расчете на 100 тыс. жителей или на 1 кв. км территории), структуре и динамике. Различия между уровнями преступности в разных странах, как мы уже убедились, довольно значительны. Аналогичная картина наблюдается и на разных территориях одной страны.

В 1995 г. в США, например, в целом по стране было учтено 13,9 млн "серьезных" (восемь видов) преступлений, или 5,8 тыс. деяний на 100 тыс. жителей. Но в этом же году в штате Северная Дакота было зарегистрировано 2,9 тыс. преступлений, в штате Аризона – 8,2 тыс., а в Федеральном округе Колумбия – 12,2 тыс. деяний на 100 тыс. населения[1].

В республиках бывшего СССР в 1990 г. было учтено по стране в целом 2,8 млн преступлений, или 958 деяний на 100 тыс. населения, в том числе в Эстонии –1511, в России –1242, а в Азербайджане – 217 (в 7 раз меньше, чем в Эстонии). Существенные различия в уровне преступности в Эстонии и Азербайджане были устойчивыми и продолжительными. Данные тенденции сохранились и даже упрочились после обретения ими государственности. В 1995 г. в Азербайджане было учтено 266 преступлений на 100 тыс. населения, а в Эстонии – 2652, т.е. в 10 раз больше.

Подобные расхождения традиционно регистрируются и в субъектах РФ. В 1995 и 1997 гг. в России в целом было учтено 1863 и 1629 преступлений на 100 тыс. населения соответственно, в том числе в Туве – 2724 и 2249, в Башкортостане – 1062 и 881, а в Дагестане – 678 и 607. Даже в таких схожих по многим социально-экономическим, культурным, демографическим и другим параметрам мегаполисах, как Москва и Санкт-Петербург, преступность традиционно различается в 2 раза и более: в 1995 и 1997 гг. в Москве учтено 1074 и 823 преступления на 100 тыс. жителей, а в Санкт-Петербурге – 2110 и 1650.

По данным за 2005 г., во многих субъектах Федерации различия в уровнях преступности в несколько раз сохранились. При общем уровне преступности в России в этом году 2477,6 преступлений на 100 тыс. населения, в Республике Тыва – 3348,2, в Удмуртской Республике – 3487,7, в Республике Хакасия – 3562,8, в Курганской области традиционно высокая преступность – 3853,6, а в Тюменской области еще выше – 4273,9. В то же время в самых неспокойных регионах России коэффициент регистрируемой преступности удивительно низкий, в связи с чем поверить в его объективность трудно: в Республике Ингушетия – 345,1, Республике Дагестан – 520,9, в Чеченской Республике – 596,0. Различия достигают 12-кратной величины. Такие несовпадения не могут быть случайными, тем более что они в большинстве случаев повторяются из года в год. Эти данные необходимо исследовать. Полученные на серьезной методической основе, они дают возможность прогнозировать ситуацию, а также разработать адекватные предупредительные меры[2].

Важное место в географии преступности занимают ее структура и динамика. Территориальное распределение различных видов и групп преступлений по их удельному весу в структуре всей преступности или по темпам прироста (снижения) различных видов преступлений и преступности в целом позволяет выявить криминологически значимые сдвиги и их причины. Территориальное распределение преступлений и по этим показателям крайне неравномерно.

В одном регионе может интенсивно расти корыстная преступность, в другом – насильственная, в третьем – преступность несовершеннолетних, в четвертом – рецидивная преступность. То же можно сказать и о коэффициенте различных видов преступлений в общей структуре преступности. Иногда при низком уровне общей зарегистрированной преступности наблюдается высокий уровень тяжких преступлений. Например, в Чечне в 2003 г. общий уровень преступности был в 4 раза ниже, чем в России в целом, а по умышленным убийствам – в 5 раз выше (КП учтенных умышленных убийств в России составлял 22,1, а в Чечне 113,5 на 100 тыс. населения). В 2007 г. положение изменилось: в России было учтено 15,6 убийств на 100 тыс. населения, а в Чечне – 11,5. Но первые места по этому показателю в разные годы, в том числе и в наиболее благополучном 2007 г., занимали Читинская область – 34,9, Иркутская область – 29,5, Республика Бурятия – 32,6. В прошлые годы коэффициент убийств в этих регионах был вдвое больше. В 2007 г. в Дагестане этот показатель составил 6,4, а в Ингушетии – 14,2.

Аналогичная картина наблюдается и в мире. По Девятому Обзору ООН (2003–2004 гг.) самый высокий уровень убийств зафиксирован в Эквадоре – 18,33 и Монголии – 12,81 (Россия и США данных не представляли). А самый низкий коэффициент умышленных убийств в Норвегии – 0,78, Ирландии – 0,91 и Германии – 0,98. Сравнивая эти данные между собой, есть о чем задуматься и криминологам, и властям. Параметров для сравнительных территориальных исследований очень много. Они отбираются исходя из поставленных задач.

Указанные различия в уровне, структуре и динамике преступности не случайны. Они связаны с демографическими, экономическими, социальными, культурными, организационными, национальными, экологическими, правовыми, регистрационными и иными особенностями той или иной страны, той или иной местности, которые в данном случае объединяются территориально, т.е. в их географии. Поэтому изучение географии преступности имеет исключительное значение для сравнительной криминологии при анализе причин преступности и ее изменений, при выработке эффективных и оптимальных мер борьбы с ней применительно к отдельным регионам и территориям.

  • [1] Crime in the United States. 1995. Uniform Crime Reports. Washington, D. C., 1996. P. 68–74.
  • [2] Юзиханова Э. Г. Тенденции и закономерности преступности в субъектах Российской Федерации : автореф, дисс.... д.ю.н. М., 2006. С. 28–36; Ее же. Моделирование криминогенных процессов в субъектах Российской Федерации. Тюмень, 2005.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >