Преступность, правонарушения и иные социальные девиации

Как бы прекрасно ни сложилась жизнь, всегда существует разрыв между юношеской мечтой и жизнью. Никто из нас не следует по избранному пути без отклонений.

Андре Моруа (Эмиль Герцог) (18851967), французский писатель

Что не запрещено, то необходимо должно быть допущено, хотя бы от этого часто следовал и вред. Бенедикт Спиноза (16321677), нидерландский философ

Адам был человеком: он пожелал яблока с райского дерева не потому, что оно было яблоком, а потому, что оно было запретным.

Марк Твен (18351910), американский писатель

Там, где существуют десять тысяч предписаний, не может быть никакого уважения к закону.

Уинстон Леонард Спенсер Черчилль (18741965), британский политик, премьер-министр Великобритании (1940–1945 и 1951–1955)

Понятие, истоки и общая характеристика опасных социальных отклонений

Социальные отклонения, или социальные девиации (от позднелат. deviatio – отклонение)[1], очень многочисленны и разнопорядковы. Условно объединить их в одной главе позволяет лишь один- единственный признак – отступление от существующих в том или ином обществе общепризнанных социальных норм и ценностей: правовых (уголовных, административных, гражданских, конституционных, международных, финансовых, таможенных и т.д.), нравственных, профессиональных, спортивных, культурных, религиозных, технических и т.п. Кроме преступного поведения, все остальные социальные отклонения входят в предмет криминологии в основном косвенно – как предвестники возможных уголовно наказуемых деяний, как условия, способствующие их совершению, как признаки личности, которые при определенных обстоятельствах могут способствовать склонению субъекта к правонарушению. Социальные и правовые границы между некоторыми девиациями и преступлениями крайне условны. Они нередко переходят из состояния девиантности в состояние преступности и наоборот. Последний процесс в силу политики снижения преступности начинает превалировать. На статистическом уровне анализа девиации выступают в виде элементов сложной причинности в криминологии.

В общей оценке социальных закономерностей значимость стабильности социальных норм является относительно высокой. "На протяжении многих тысячелетий выживание человеческой цивилизации напрямую зависело от ее способности к воспроизводству. Дело даже не в репродуктивном поведении индивидов, хотя этот вопрос можно назвать ключевым; основой здесь является проблема воспроизводства социальных норм и ценностей предшествующих поколений. Проблема кажется особо важной в силу того, что социальные нормы не только определяют направленность и интенсивность социальных процессов, происходящих в обществе, но, главное, обеспечивают ему стабильность" (выделено мной. –В. Л.)[2].

Стабильность может достигаться разными путями: закрытостью общества и жесткостью властей за малейшие отклонения от установленной или декларируемой нормы. Но подобная стабильность в своем "чистом" виде прогностически ненадежна. Во-первых, подобными мерами нельзя поддерживать ее длительное время. Во-вторых, она имеет "непримиримый" накопительный эффект, который постепенно и неумолимо разрушает стабильность изнутри.

Это происходило и в эпоху Средневековья, и на современном этапе развития общества. Более надежно стабильность в государстве может формироваться, когда власти реально решают проблемы народа и заботятся о его благосостоянии.

В конкретных исторических условиях названные формы поддержания стабильности могут совмещаться в различных соотношениях. Она может укрепляться и разрушаться как извне, так и изнутри. Изнутри она чаще всего разрушается из-за слабости власти или в результате действий "пятых колонн"[3], а чаще всего от совокупности многих причин. Извне могут действовать враги или "соседи-доброжелатели". В истории найдется много примеров развала от подобных действий даже целых государств. Это, как правило, умелое разрушение традиционных норм общества, подрыв относительной позитивности. Такие действия в итоге приводят к нестабильности в обществе, росту противоречий в нем, к войне норм и законов, появлению недовольных, активизации "пятой колонны".

В качестве примера можно привести переворот в России в 1917 г. или развал СССР в 1990 г., когда под обманными лозунгами революции, свободы, демократизации, прав человека, безбедной жизни объявляли беспредельную гласность, отметая и осуждая все то, чем жили люди многие столетия, организовывали войну законов...[4] Человечеству давно известно, что любые новые эпохи формируются зачастую и стихийно, и насильственно, и закономерно, и вопреки действующим тенденциям, но, как правило, в рамках наличных объективных возможностей. И хотя нет такой эпохи, из которой все нужно только выбрасывать, как нет и такой, из которой все нужно сохранять, но в нашей стране ломка может быть существенной по известной формуле "до основанья, а затем..." Вот здесь-το и кроются истоки серьезных исторических девиаций, которые преступлениями еще не названы, но уже причиняют вред больший, чем самые опасные деяния. Хотя они вначале, "в горячке" нередко именуются подвигами.

Классическим примером в новейшей истории было разрушение России, а затем и СССР путем внутренних и главным образом внешних многолетних и целенаправленных воздействий с помощью "пятых колонн".

Так уж устроен мир, что приход к власти новых сил – царей, императоров, партий, руководителей, генеральных секретарей, президентов – нередко начинается с резкой критики прошлого и настоящего. Действует известный психологический закон самоутверждения. Вся история государств есть история переворотов, революций и других форм захвата власти. И тот, кто успеет совершить переворот, с этой самой минуты становится правым, почти что "святым", и каждый прошлый и будущий шаг его – законен, а каждый прошлый и будущий шаг его неудачливых врагов – преступен, подлежит суду и наказанию. Все это отражается на общественном сознании, приводит к социально-психологической нестабильности и моральной неустойчивости. Огромную помощь в этом всегда оказывает "пятая колонна", которая есть в каждой стране, в том числе и в нашей. Она хорошо подготовлена, а все подходы давно разработаны и частично апробированы[5]. Оставим на время эту древность и перейдем к 90-м годам прошлого века.

Один из идеологов демократии и гласности того времени Ю. Н. Афанасьев пишет: "Гласность почти мгновенно вышла из дозволенных берегов... достигла масштабов свободного доступа к информации. За сталинскими репрессиями быстро разглядели ленинские, а за теми и другими... изначальную преступность всего советского режима... Партия и власть стремительно утрачивали... легитимность... Горбачевская “гласность”... коснулась судьбы КПСС и предопределила ее окончательный развал"[6]. А разрушение партийных норм при существующем режиме в СССР означало превращение в развалины всего государства. Задолго до перестройки Дж. Кеннанмладший предсказал: "Если кому-нибудь удастся нарушить единство и силу Коммунистической партии как политического инструмента, Советская Россия может быть быстро превращена из одного из сильнейших в одно из самых слабых и ничтожных национальных сообществ"[7].

Судя по всему, А. Н. Яковлев (другой сподвижник перестройки), один из ее инициаторов и организаторов, все это понимал и предвидел. Он пишет: "Достаточно свежим местом в докладе (на XXVII съезде. –В. Л.) ... явилось положение о развитии гласности. Революционное значение этого положения партийная элита поняла значительно позднее... Не ведала номенклатура, что творила". Наверное, несложно было члену политбюро, академику АН СССР (хотя ничего особенного для науки он не сделал: до перестройки ругал США, а после – СССР), который сам все это сотворил, предположить охлократическую реакцию трехсотмиллионного загнанного народа, который 70 лет беспощадно уничтожали, унижали и затыкали ему рот, а потом вдруг дали свободу слова. Стали считать, что все советские нормы и законы абсурдны. Государственные и партийные структуры были парализованы. Все рушилось. Охлократия стала главной и неуправляемой общественной силой. А это спровоцировало рост насилия, преступности и вооруженные межнациональные столкновения.

Было крайне несправедливо и безответственно выливать столько грязи на 70-летнюю жизнь и деятельность многомиллионного трудового народа. И речь не о том, чтобы оправдывать ошибки советского периода, и не о том, что демократия, гласность, свобода слова не нужны были нашему многострадальному народу. Вопрос в другом: каким образом должны вводиться эти, в данном случае взрывоопасные, свободы? Поэтому колоссальной задачей перестройки был постепенный, последовательный и хорошо контролируемый перевод страны на цивилизованный путь развития с учетом всех существующих реалий и прогностических выводов. Великий А. И. Солженицын сказал, что спуститься с вершины тоталитаризма можно только с туго натянутыми вожжами. Но вот этого как раз и не происходило. Старые нормы были разрушены, а новые не создавались. Всюду был правовой и нравственный вакуум.

В такой обстановке представители "демшизы" могли слепо (самонадеянно) либо осознанно (умышленно) фактически способствовать реализации "плана Даллеса" и Директивы Совета национальной безопасности США NSC от 18 августа 1948 г. № 20/1 и некоторым другим стратегиям, которые были нацелены на разрушение СССР (России). В "плане Даллеса" записано: "Окончится война, все как-то утрясется, устроится. И мы бросим все, что имеем, – все золото, всю материальную помощь на обман людей. Человеческий мозг и сознание людей способны к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить. Как? Мы найдем своих единомышленников, своих союзников в самой России. Эпизод за эпизодом будет разыгрываться грандиозная по своему масштабу трагедия гибели самого непокорного на земле народа, окончательного, необратимого угасания его самосознания. Из литературы и искусства, например, мы постепенно вытравим их социальную сущность, отучим художников рисовать, отобьем у них охоту заниматься изображением... исследованием процессов, которые происходят в глубинах народных масс. Литература, театры, кино – все будет изображать и прославлять самые низменные человеческие чувства. Мы будем всячески поддерживать и поднимать так называемых художников, которые станут насаждать и вдалбливать в человеческое сознание культ секса, насилия, садизма, предательства – словом, всякой безнравственности. В управлении государством мы создадим хаос и неразбериху. Мы будем незаметно, но активно и постоянно способствовать произволу чиновников, взяточников, беспринципности. Бюрократизм и волокита будут возводиться в добродетель. Честность и порядочность будут осмеиваться и никому не станут нужны, превратятся в пережиток прошлого. Хамство и наглость, ложь и обман, пьянство и наркомания, животный страх друг перед другом и беззастенчивость, предательство, национализм и вражду народов, прежде всего вражду и ненависть к русскому народу, – все это мы будем ловко и незаметно культивировать, все это расцветет махровым цветом. И лишь немногие, очень немногие будут догадываться или даже понимать, что происходит. Но таких людей мы поставим в беспомощное положение, превратим в посмешище, найдем способ их оболгать и объявить отбросами общества. Будем браться за людей с детских, юношеских лет, главную ставку будем делать на молодежь, станем разлагать, развращать, растлевать ее. Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов. Вот так мы это сделаем"[8]. Как бы ни относиться к приведенному выше тексту, история развивалась именно по этому сценарию.

Попытки реализации даллесовского сценария в СССР и России подтверждают подлинность этих документов. Более того, США подобным образом действуют не только в отношении России, но и других стран, и даже в отношении собственного народа, делая его покорным ненасытной элите. Но СССР был главной целью разрушения. И в настоящий момент этой целью пока остается Россия. В подтверждение можно сослаться на высказывания высокопоставленных должностных лиц[9].

Большая по объему врезка была необходима. Она помогает понять определяющую роль традиционных норм в том или ином обществе. Разрушение войсками США и Великобритании традиционных мусульманских норм в Ираке под видом его демократизации привело к разрушению древнейшей цивилизации, гражданской войне, кровавым межрелигиозным конфликтам, массовому ежедневному терроризму, к утрате сокровищ Древнего Вавилона, который существовал за 35 веков до появления США и имел свои нормативные устои. Американцы разрушили пусть не идеальную, но вековую стабильность повседневных норм. Завоеватели Ирака могут критически оценивать эти нормы, но никто не дал им права выбивать их бомбами, беспощадно уничтожая народ. Есть иные примеры. Япония, последовательно перенимая европейские нормы, не отказалась от своих национальных традиций и вековых скреп общества. Такой последовательный и выверенный переход к демократии укрепил японское государство после кровопролитной войны, губительных атомных бомбардировок США и вывел его в передовые страны мира. Так что к социальным нормам, веками выработанным народами, надо относиться чрезвычайно бережно. Оставив анализ этих норм психологам, социологам, историкам и другим специалистам, сосредоточимся на их криминологической значимости.

Каждая специфическая группа норм в континууме этой значимости занимает свое место. Ближе всех к криминологии стоят административно-правовые нормы, за ними идут иные правовые установления, потом следуют нравственные, социальные, религиозные, профессиональные и другие писаные и неписаные каноны, принимаемые тем или иным народом.

Отклонения от существующих в человеческих сообществах норм очень разнородны по своей социальной и криминологической оценке. В связи с этим существуют различные подходы к их объединению. В. И. Добреньков и А. И. Кравченко в своей фундаментальной социологии именуют их социальными деформациями, включая туда социетальные деконструкции (социальные превращенные нормы, аномию, социальные конфликты, революции – смуты или реформы, отклоняющееся поведение, экологические деформации); войну и армию с их дисфункциями, вплоть до дедовщины и неуставных взаимоотношений; преступление и наказание (организованную преступность, бандитизм, взяточничество, коррупцию, мафию, смертную казнь)[10]. Эта классификация с юридической и криминологической точки зрения не выдерживает научной критики. Но я не вижу в этом большой беды, поскольку социологи решают свою задачу. Важно, что они видят эти социальные деформации и исследуют их со своих социологических позиций.

Есть другие классификации социальных отклонений. Я. И. Гилинский в книге "Девиантология" определяет эту сферу знаний как науку, изучающую социальные девиации (девиантность) и реакцию общества на них (социальный контроль)[11]. Девиантология как наука, конечно же, имеет право на существование. Но определение, данное Гилинским, по-моему, не совсем точно и корректно. Ведь девиантология изучает не только социальные девиации, но и психические отклонения и даже гениальность[12]. И кроме того, девиантология вряд ли включает в себя социальный контроль. Не случайно он некоторые свои работы назвал "Девиантность и социальный контроль"[13] и относил теорию социального контроля к частным девиантологическим наукам. Изучив содержание его книги "Девиантология" в целом, можно сделать вывод, что автор относит к видам девиации преступность и отдельные ее разновидности: организованную преступность, терроризм, коррупцию, наркотизм, а другие виды преступности он исключает из девиантологии. Но почему? Ведь любое преступление является девиацией. В то же время в девиантологию он включает криминогенные виды поведения (пьянство, алкоголизм, самоубийство, проституцию, гомосексуализм), иные виды правонарушений. Получается на 90% параллель с криминологией. Однако криминология не замыкается на социологии, она наука комплексная[14].

В отечественной криминологической литературе есть еще один подход к социальным отклонениям, который разрабатывался академиком В. Н. Кудрявцевым. Он еще в 1982 г. издал книгу "Правовое поведение: норма и патология", где при рассмотрении видов правонарушений писал: "Наиболее распространенная классификация – по отраслям законодательства (гражданские, трудовые, административные, уголовные, процессуальные и др.). Эта классификация... построена не только на формальном основании: виды правонарушений различаются между собой по степени общественной вредности (опасности), по объектам посягательства (например, гражданские и трудовые), по субъектам... по распространенности, по признакам объективной и субъективной сторон, а также по процедурам рассмотрения"[15]. Графически он изображал их в виде пересекающихся кругов (диаграмм Венна): уголовные правонарушения (преступления) представляют ядро (крайнюю степень выражения общественной опасности), вокруг которого группируются другие виды правонарушений, которые частично пересекаются с уголовными правонарушениями и между собой. К этой проблеме он возвращался в работе "Социальные отклонения" (М., 1989), где на базе уголовно-правовой и криминологической теорий сделал попытку раскрыть типологию различных видов отклоняющегося поведения по элементам их состава (субъект, объект, субъективная и объективная стороны) и по содержанию мотивации, показав существенную взаимосвязь между различными видами правонарушений и преступлений. Не обошел он и тематику о социальных деформациях. Раскрывая их сущность, он не давал их классификации[16].

В книге американских авторов "Криминология" под ред. Дж. Ф. Шели в главе "“Преступления” против морали: личная независимость против диктата общества" используется медицинский подход к преступлениям против морали. К этим "преступлениям" авторы причисляют: проституцию, порнографию, консенсуальную содомию и связанные с ней непристойные действия (с точки зрения нормальных людей), азартные игры, наркотики, пьянство в общественных местах. Некоторые из этих деяний в отдельных штатах значатся как криминализированные, в других – нет. Видимо, поэтому авторы заключают слово "преступность" в кавычки. Назовем эти деяния пограничными. Подобное мы можем обнаружить и в других странах.

Статистический ежегодник, издаваемый МВД России еще с советских времен (когда мы подготовили первый сборник о преступности для публикации после открытия криминологии), так и называется "Преступность и правонарушения"; в нем отражены: преступность, аварийность на автотранспорте (дорожно-транспортные происшествия), состояние пожарной безопасности (основные данные о пожарах) и общая характеристика судимости.

Если обратиться к анализу уголовного законодательства и судебной практике других стран, то мы обнаружим множество деяний из области malum prohibitum (преступления, являющиеся таковыми в силу запрещения), которых может не быть в других странах. Таковые деяния встречаются и в сфере преступлений типа malum in se. Условно назовем их естественными. Признание их природы преступной, например, для Англии не требовало правового подтверждения[17]. В Японии до сих пор существует уголовная ответственность за многоженство (ст. 184 УК Японии), ранее была и за прелюбодеяние (ст. 183). Адюльтер, как уголовное деяние, сохраняется до сих пор лишь в некоторых арабских странах. В кодексах других стран подобное отсутствует и даже не относятся к правонарушениям. Существуют и иные подходы.

Во Франции и некоторых других странах в уголовных кодексах и даже в одних и тех же статьях значатся и преступления, и проступки, и нарушения. В ст. 111-1 Уголовного кодекса Франции, например, прямо говорится, что "преступные деяния классифицируются в соответствии с их тяжестью на преступления, проступки и нарушения". На территории бывшего СССР лишь в новом Уголовном кодексе Литовской Республики 2000 г. общественно опасные посягательства делятся на преступления и уголовные проступки. Согласно ст. 12 этого Кодекса к уголовным проступкам относятся деяния, за совершение которых предусмотрено наказание, не связанное с лишением свободы, за исключением ареста. В связи с этим составы уголовных проступков не выделяются в отдельную главу или раздел, а находятся в тех же статьях, что и составы однородных с ними преступлений. В последние годы в России появилось несколько законов прямого действия (о борьбе с организованной преступностью, коррупцией, отмыванием денег, терроризмом, экстремизмом), в которых предусматриваются составы и преступлений, и правонарушений с указанием о внесении их в Уголовный кодекс РФ или Кодекс РФ об административных правонарушениях.

Таким образом, различных форм девиаций, которые прямо или косвенно могут способствовать совершению преступлений, предварять их или обусловливать, очень много. Грань между преступлениями, правонарушениями и другими девиациями поведения в уголовном законодательстве разных стран весьма подвижна. Нередки случаи взаимоперехода из УК в КоАП и наоборот. Когда те или иные правонарушения и девиации входят в состав уголовных кодексов и именуются преступлениями, тут никаких проблем нет. А вот когда они косвенно входят в предмет криминологии как вероятные предвестники возможных уголовно наказуемых деяний, как условия, способствующие их совершению, как характерные черты личности субъекта или как элементы сложной причинности в криминологии на статистическом уровне анализа, то эта проблема приобретает особый криминологически значимый смысл.

В России своеобразное криминогенное значение приобретают административные правонарушения. В Особенной части КоАП РФ имеется 17 глав, в которых предусматриваются более 400 конкретных видов правонарушений или административно-правовых деяний. По сути своей преступления и административные правонарушения – это нередко родственные антиобщественные явления, которые в криминологическом плане желательно анализировать взаимосвязанно. Например, управление транспортным средством водителем в состоянии опьянения (ст. 12.8 КоАП РФ) ранее считалось преступлением. В Германии и ныне оно значится в Уголовном кодексе. То же самое можно сказать об обмане потребителей (ст. 14.7 КоАП РФ), недобросовестной конкуренции (ст. 14.33) и т.д. До 2003 г. у нас существовала административная преюдиция, которая и в правовом отношении, и в криминологическом представляла собой взаимосвязанную систему ответственности. Но новые законотворцы, опирающиеся не на изучение реалий, а на европейские нормы (хотя в каждой стране все по-своему), сочли административную преюдицию "двойной ответственностью" и выбросили ее. А в США, например, существуют даже преюдиционные преступления. Например, для привлечения к уголовной ответственности за отмывание денег необходимо доказать наличие предикативных деяний, в результате которых были получены "грязные" деньги (от англ. predicated – основанный на фактах).

Значительное число преюдиционных административных правонарушений могли рассматриваться предпреступными, как очевидные предвестники возможных преступлений (например, незаконный оборот наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов, ст. 6.8 КоАП РФ), или криминогенными, как обстоятельства, могущие способствовать совершению преступлений (например, повреждение дорог, железнодорожных переездов или других дорожных сооружений либо технических средств организации дорожного движения, которое создает угрозу безопасности дорожного движения – ст. 12.33). Кроме того, в КоАП РФ предусмотрена административная ответственность юридических лиц за многие правонарушения того или иного порядка. Причем Кодекс непрерывно дополняется все новыми и новыми видами правонарушений. Достаточно сказать, что он был принят 30 декабря 2001 г. и в настоящее время в него внесено более сотни изменений и дополнений. Тенденция та же, как и в уголовном законодательстве, только более очевидная: процесс криминализации (в данном случае деликтолизации) в несколько раз интенсивнее, чем процесс декриминализации или деделиктолизации. Игнорировать административные правонарушения при криминологическом анализе недопустимо, однако проанализировать их практически невозможно. Государство и общество ничего не знают о числе и содержании совершаемых правонарушений. Учет их ведется по ведомствам, городам и районам. Последние, кроме того, обладают правом издавать еще и свои местные (ведомственные) законы и положения об административных и служебных правонарушениях и их учете.

Проблема статистической объективации административных правонарушений осложняется тем, что согласно ст. 28.3 КоАП РФ должностных лиц, уполномоченных составлять протоколы об административных нарушениях, насчитывается более сотни. И это не отдельные лица, а статусы соответствующих органов. Например, в подп. 1 п. 2 ст. 28.3 Кодекса названы "должностные лица органов внутренних дел (милиции)", которые вправе составлять упомянутые протоколы. Таких должностных лиц в стране тысячи, а аналогичных подпунктов в ст. 28.3 – 91! Помимо них Кодекс содержит несколько перечней "должностных лиц федеральных органов исполнительной власти, их учреждений, структурных подразделений и территориальных органов, а также иных государственных органов, осуществляющих лицензирование отдельных видов деятельности и контроль за соблюдением условий лицензий". И таких "помимо" еще несколько десятков.

Более того, перечень должностных лиц, имеющих право составлять протоколы об административных правонарушениях, устанавливается не только КоАП РФ, но и уполномоченными федеральными органами исполнительной власти и уполномоченными органами исполнительной власти субъектов Федерации. Количество должностных лиц, обладающих административной юрисдикцией, определить невозможно, а число конкретных лиц, которым дано право составлять протоколы об административных правонарушениях, – несколько миллионов.

Традиционно наряду с уголовными кодексами союзных республик в СССР существовало множество нормативных актов (нередко закрытых) об административных правонарушениях, которые в 1980-е годы были объединены в соответствующих республиканских кодексах. Однако, даже учитывая их объемность, они не охватывали все юридически закрепленные виды правонарушений. Поэтому и после первичной кодификации некоторые административные правонарушения предусматривались в отдельных актах. В итоге в тоталитарном СССР общее число ведомств, которые реализовывали административную ответственность, составило 35, по КоАП РСФСР – 25. А в КоАП РФ (в демократическом государстве) их число возросло до 62. Ныне больше сотни.

Административная юрисдикция и по видам правонарушений, и по лицам, обладающим правом составлять протоколы об административных правонарушениях, растет в геометрической прогрессии. В той же прогрессии увеличивается число контролирующих и наказывающих. Растет количество судей, органов, должностных лиц, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях. Число же должностных лиц, которые вершат "реальное правосудие", подсчитать невозможно, однако оно увеличивается согласно тем же законам. В соответствии с ними же ухудшается и правопорядок в стране[18].

Сейчас предлагается провести существенное перераспределение ответственности за общественно опасные деяния между уголовным и административным законодательством путем декриминализации уголовных деяний и введения их в КоАП РФ в виде административных правонарушений без предварительных аналитических и прогностических исследований. Идея, по сути, правильная, но реализуется она вне анализа и прогноза. Дело в том, что, как следует из главы 23 КоАП РФ, в России насчитывается около 70 органов и тысячи различных должностных лиц многочисленных ведомств, уполномоченных рассматривать дела об административных правонарушениях. Эти должностные лица, как правило, руководствуются не законом, а личной выгодой.

Абсолютное большинство их не имеют юридического образования, а также никакого представления о нормах и правилах доказывания вины, субъективном вменении, соразмерности наказания и виновности субъекта правонарушения. Даже в административной юрисдикции органов внутренних дел доминирует принцип объективного вменения. Диспозиции статей КоАП РФ формальны, во многих из них нет каких-либо материальных признаков, что приводит к субъективизму, беззаконию, коррупции. Но законотворцы об этом не задумываются[19].

Поскольку граждане не знают административного законодательства, они лишены возможности доказать свою невиновность. Полномочия должностных лиц по различным видам правонарушений не имеют четкого разграничения.

Корреляция между тенденциями административных правонарушений и преступностью сильная, но не прямая, а обратная. И все это чрезвычайно криминогенно. На этом уровне формируется повседневная и повсеместная бытовая коррупция. Здесь граждане проходят первичное правонарушительское обучение. Кто должен контролировать контролеров? Народ. Но редкие люди пойдут в контролеры и информаторы. Они не хотят быть "стукачами" и "Павликами Морозовыми". Так уж исторически сложилось в психологии нашего народа, что лица, болеющие за правопорядок в стране, почти закономерно воспринимаются как доносчики образца 1937 г. В тех странах, в истории которых не было 1937-го, информирование полиции о преступлениях и правонарушениях воспринимается нормально. Там даже проводятся конкурсы. Гражданин реализует свое законное право жить в нормальном обществе. И с тем временем это не имеет ничего общего. Хотя идеализировать граждан других стран в этом плане тоже не следует. Сейчас и у нас вынашивается правовая идея о гражданах и особенно должностных лицах, которые будут обязаны извещать власти (начальников) о готовящихся или совершенных деяниях.

Если же подняться на более высокие ступени власти, где огромные возможности, бескрайние дискреционные полномочия и служебная конфиденциальность, то там осуществлять контроль могут лишь мощные общественные организации (например, Общественная палата) и авторитетные СМИ. Есть смелые и профессиональные журналистские программы ("Момент истины", "Постскриптум", "Человек и Закон", "Криминальная Россия", "Петровка 38" и др.), но многого ли они добиваются?

  • [1] Отклоняющееся поведение, девиантное поведение, социальное отклонение могут рассматриваться как синонимы.
  • [2] Добренькое В. И., Кравченко А. И. Фундаментальная социология : в 15 т. Т. VI: Социальные деформации. М., 2005. С. VII.
  • [3] Пятая колонна (исп. Quinta columna) – наименование агентуры генерала Франко, действовавшей в Испанской республике во время гражданской войны в Испании 1936–1939 гг. В переносном смысле –любые тайные агенты врага (диверсанты, саботажники, шпионы, провокаторы, террористы, агенты влияния).
  • [4] См.: например: Шевякин А. П. Загадка гибели СССР. История заговоров и предательств. М., 2004; Зиновьев А. А. Русская трагедия. М., 2007; Лисичкин В. А., Шелепин Л. А. Третья мировая информационно-психологическая война. М., 2000.
  • [5] Платонов О. Загадка Сионских протоколов. M., 2005. С. 11–148 и др. Спор об их подлинности ведется с начала XX в., когда они были явлены миру. Некоторые, перелопатив груду литературы, пытались доказать "свою" правду. См., например, наиболее свежую и скрупулезную работу: Бачинин В. А. Об одной идеологической детерминанте "преступлений ненависти": "Протоколы сионских мудрецов" в свете религиозно-политической криминологии // Российский криминологический взгляд. 2007. № 3. С. 172–195. У меня нет оснований и желания вступать с кем-либо в спор. Но мне как криминологу, а автору названной статьи как социологу представляется, как и в случае с "планом Даллеса", что самым серьезным аргументом в этом споре может быть не выборочное переписывание домыслов или же частных фактов, а объективный анализ содержания 100 законов Талмуда, собранных в Шулхан арухе, и 24 сионских протоколов в обобщенном виде (а иногда и просто в пересказе) Бриманна (Юстуса) и в дословном переводе доктора Я. Эккера, который рядом с русским переводом приводил подлинный еврейский текст. Думается, их сопоставлений с реальным поведением отдельных представителей, активно действующих в России с 1917 г. и до начала 30-х годов прошлого века, вполне достаточно. При таком объективно научном подходе невольно вспомнишь слова В. И. Ленина: "По каким признакам судить нам о реал ьных “помыслах и чувствах” реальных личностей? – спрашивал он, и отвечал: – Понятно, что такой признак может быть лишь один: действия этих личностей... социальные факты" (Ленин В. И. ПСС. Т. 21. С. 423–424). В 1917 г. многие полагали, что начинает сбываться "божественное" предсказание о предначертанном мировом господстве. Но давно выношенная и успешно реализуемая варварская стратегия этих активистов вдруг была не менее варварски развернута в ином направлении кровавым диктатором Сталиным (см., например: Солженицын А. И. Двести лет вместе. М., 2001. Т. II. С. 5–341 (а также Т. I); Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. 2-е изд., перераб, и доп. М., 2005. С. 29–80, 345–397, 667–705; Его же. Зачем живу? (жизненные и криминологические тернии). М., 2006. С. 52–82). Кто был в это время опаснее для России и его народа: Троцкий и его банда или Сталин и его банда? Каждый, кто объективно оценивает историю, может ответить на этот вопрос сам. То же разочарование постигло американских параноиков, грезивших об однополярном мире и мировом господстве в 1990-е годы после умелого развала СССР. Не исключено, что попытки будут возобновлены.
  • [6] См.: Афанасьев Ю. Н. Опасная Россия: традиции самовластия сегодня. М., 2001. С. 305.
  • [7] См.: Шевякин А. П. Указ. соч. С. 146.
  • [8] Даллес А. Размышления о реализации американской послевоенной доктрины против СССР, 1945 (Шевякин А. П. Указ. соч. С. 224–225; Лисичкин В., Шелепин Л. Третья мировая (информационно-психологическая) война. М., 1999. С. 150– 151 и другие источники).
  • [9] "Чтобы подготовить Америку к вступлению в XXI в., мы должны научиться управлять силами, предопределяющими перемены в мире, обеспечить прочность и надежность руководящей роли Америки на долгие времена. Пятьдесят лет назад Америка, проявив дальновидность, руководила созданием институтов, обеспечивших победу в холодной войне (здесь и далее выделено мной. – В. Л.) и сумевших устранить множество препятствий и барьеров... (Послание Президента США Б. Клинтона "О положении страны" от 7 февраля 1997 г.)• "Мы истратили триллионы долларов за 40 лет, чтобы оформить победу в холодной войне против России" (Госсекретарь США Дж. Бейкер). "Победа США в холодной войне была результатом целенаправленной, планомерной и многосторонней стратегии США, направленной на сокрушение Советского Союза. Ход исторических событий был предопределен стратегическими директивами Рейгана. В конечном счете, скрытая война против СССР и создала условия для победы над Советским Союзом" (Директор Центра политики и безопасности Ф. Гаф- ней). "Россия – побежденная держава. Она проиграла титаническую борьбу... Сейчас не надо подпитывать идею о великодержавности России. Нужно отбить охоту к такому образу мыслей... Россия будет раздробленной и под опекой" (З. Бжизинский). "Распад Советского Союза – это, безусловно, важнейшее событие современности, и администрация Буша проявила в своем подходе к этой проблеме поразительное искусство... Я предпочту в России хаос и гражданскую войну тенденции воссоединения ее в единое, крепкое, централизованное государство" (Генри Киссинджер). "Задача России после проигрыша холодной войны – обеспечить ресурсами благополучные страны. Но для этого им нужно всего 50–60 миллионов человек" (Премьер-министр Великобритании Джон Мейджор). Подборка этих высказываний приведена в работе: Лисичкин В., Шелепин Л. Указ. соч. С. 146. Рассмотренные выше человеконенавистнические теории поразительно похожи, потому нельзя исключать их преемственности.
  • [10] Добренькое В. И., Кравченко А. И. Указ. соч. С. 1066–1073.
  • [11] Гилинский Я. Девиантология: социология преступности, наркотизма, проституции, самоубийств и других отклонений. СПб., 2004. С. 35.
  • [12] Гилинский Я. Творчество– норма или отклонение? // Социологические исследования. 1990. № 2. С. 41–49.
  • [13] Гилинский Я. Социология девиантного поведения и социального контроля / под ред. В. Ядова. М., 1998; Его же. Девиантность, социальный контроль и политический режим // Политический режим и преступность. СПб., 2001.
  • [14] Особняком у автора стоят "позитивные девиации", в частности социология творчества. Над ним довлеет криминология, и он выставляет ее как часть "своей" девиантологии. Хотя в основном пользуется понятиями и фактурой криминологии. В предмете девиантологии он называет все элементы предмета криминологии. Видимо, следует хорошо подумать над дифференциацией криминологии и девиантологии, не игнорируя девиантологию и не смешивая ее с криминологией. В теоретическом плане они вполне уживаются без взаимопоглощения, а в эмпирическом – взаимообогащают друг друга.
  • [15] Кудрявцев В. Н. Избранные труды по социальным наукам. Т. 1. М., 1992. С. 159.
  • [16] Кудрявцев В. Н. Социальные деформации (причины, механизмы и пути преодоления). М., 1992.
  • [17] Романов А. К. Правовая система Англии. М., 2000. С. 217.
  • [18] Противоречия между желанием государств взять под контроль постоянно растущие социально вредные отклонения и ограниченными возможностями контролирующих государственных структур в сугубо правовом плане непреодолимы. Они могут преодолеваться только благодаря росту общей и правовой культуры народа и его социального самоконтроля. Однако такой тенденции в мире и отдельных государствах, особенно в России, не просматривается. Основываясь на массовых наблюдениях, можно констатировать, что общая и правовая культура, а также социальный самоконтроль homo sapiens снижается и примитизируется. Правда, есть примеры, когда уважение к закону воспитывается путем применения жестких правовых методов. В Хельсинки в 1992 г. группа экспертов института HEUNI возвращалась в гостиницу и наблюдала такой случай. Сильно пьяный молодой человек кричал и пинал ногами металлическую тумбу, затем стал переходить улицу. Под зеленый сигнал светофора он прошел половину узкой улицы и на красный сигнал остановился на островке безопасности. Было около 22 часов. На дороге не было машин. Полицейских тоже не было. Ему надо было пройти через оставшуюся часть дороги около 6 метров. Он качался, пел и кричал, но дорогу на красный свет не переходил. Зажегся зеленый – и он перешел. Эксперты спросили директора института HEUNI Матти Йотсена, почему молодой человек, будучи сильно пьяным, позволяет себе шуметь, но не переходит улицу на красный свет в отсутствие машин и полицейских. И тот объяснил, что в стране давно существуют серьезные штрафы за переход улицы на красный свет и молодой человек это хорошо усвоил. А то, что он "немного" шумит, не считается серьезным правонарушением.
  • [19] Поданным Верховного Суда РФ, в 2009 г. в административном порядке было наказано более 4,5 млн человек. Сумма штрафов достигла 8 млрд руб., а через милицейские изоляторы прошло 1 млн 300 тыс. человек. И это без учета почти семи десятков других органов с административной юрисдикции (Российская газета. 2010.16 февр.).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >