Причины преступности в России и мире

Полная и специфическая причины, разрабатываемые философией, в криминологической классификации причинности имеют право на существование. Полная причина – это совокупность всех обстоятельств, при которых неизбежно наступает криминальное следствие. Она включает в себя не только причину в узком смысле слова (специфическую причину преступности, преступления), но и все необходимые и достаточные условия. Причем различие причин и условий относительно, преходяще и конкретно. В широком понимании причинности условия (обстоятельства) также являются причинами преступности (преступления), поскольку без них криминальное явление может и не произойти.

Возьмем элементарный пример. Субъект увидел неохраняемое имущество, у него возник мгновенный умысел – и он совершил кражу ценного предмета. Совокупность причин этого деяния может быть сложна и многозначна. Она растянута во времени его жизни и распределена в тех условиях, в которых он жил и трудился. Данные условия сформировали его основную готовность не останавливаться перед совершением преступления, если подвернется случай. Субъект мог четко не формулировать эту готовность, но допустимость ее реально существовала в системе его взглядов. Наличие неохраняемой вещи – одно из частных условий, но это преступление не могло быть совершено без него. Хотя система основных причин преступления в какой-либо другой обстановке закономерно могла привести к аналогичному деянию. Этого могло и не произойти, если уже иной частный случай поставил бы под сомнение прежнюю установку.

Если перенести этот пример на преступность как массовое явление, то таких сочетаний причин и случайных значимых условий может быть много миллионнов. Обратимся к уголовному наказанию как фактору, сдерживающему преступность отдельных лиц. О нем осведомлены как те, которые пренебрегают им и совершают преступления, так и те, которых это обстоятельство иногда или постоянно сдерживает от криминального поведения. Причем надо иметь в виду, что абсолютное большинство преступников, которые игнорируют в конкретной ситуации возможность уголовного наказания, искренне не желают "идти в зону" и начинают осознавать (иногда) порочность своей установки, только оказавшись там. Надежда на авось, прежний криминальный опыт, указывающий на слабость уголовно-правовой системы (о чем свидетельствует около 90% невы- явленных и нераскрытых деяний), вера в свой ум и хитрость – вот те опорные пункты, которые поддерживают решение совершить преступление. Можно быть уверенным в том, что если бы субъект стопроцентно и объективно сознавал, что он будет пойман и изобличен, он никогда бы не совершил преступного посягательства, кроме тех случаев, когда сознание в силу опьянения или других эмоционально-психологических причин практически было отключено. Однако, увы! В мире нет ни одной страны, где бы система уголовной юстиции справлялась с большей частью преступности.

В конкретном случае, чтобы определить, с каким явлением мы имеем дело – с причиной или условием, можно обратиться к состоянию его устойчивости и изменчивости. В. Н. Кудрявцев полагает, что если субъект изменяется, то причина его изменения – это изменяющееся условие в совокупности относительно устойчивых условий, и, напротив, причиной устойчивого состояния является относительно устойчивое условие в совокупности изменяющихся условий, т.е. причина противоположна условиям по своей изменчивости (или наоборот, устойчивости)[1].

Такой подход к причинной связи причины (условия) со следствием представляется обоснованным. В противном случае можно скатиться к теории множественности факторов. Она возникла во второй половине XIX в., наиболее полно была разработана бельгийским статистиком А. Кетле ("Человек и развитие его способностей, или Опыт общественной физики", 1835) и развита его многочисленными последователями. Обновленными вариантами данной теории пользуются некоторые зарубежные криминологи и по сей день. Ее представители считают, что преступность обусловлена не одним явлением, а множеством физических, климатических, антропологических, психических, экономических и социальных факторов. И с этим можно согласиться. Но научная несостоятельность теории множественности факторов заключается в том, что факторы разного уровня (например, безработица и солнечные бури) считаются равнопорядковыми. Она смешивала главное и второстепенное, существенное и несущественное, ведущее и зависимое от него, а самое важное – причины преступлений и условия, способствующие их совершению. И это было четко определено еще во времена возрождения советской криминологии[2].

Осознавая недостатки этой теории, некоторые авторы пытались структурировать множественность факторов по их долям (удельным весам) в общей архитектонике. Это было шагом вперед. Подобный метод используется до настоящего времени. Однако данный подход будет адекватен лишь при приведении факторов в систему, которой, по сути, в завершенном и обоснованном виде нет до сих пор. Она легче всего формируется при анализе причинности индивидуального преступного поведения. Относительно преступности в целом разрабатывались теории (системы) в зарубежных странах, о чем говорилось в главе об истории криминологии. Если ограничиться только социологическим подходом, который мы исповедуем, то можно насчитать несколько систем-теорий – теория дифференциальной ассоциации, теория конфликта, теория стигматизации (интеракции), теория аномии, теория субкультур, теория подражания и т.д. Этот далеко не полный перечень свидетельствует о том, что среди криминологов нет единства, а следовательно, и ни одна из теорий не отвечает в полной мере искомой системе. Причем каждая из теорий может иметь множество авторов и подходов[3].

В нашей стране такой обобщающей теорией была и остается концепция отчуждения, основанная на социально-экономических взглядах. Она разрабатывалась не только классиками марксизма, но и задолго до них многими светлыми умами человечества, включая социалистов-утопистов. Еще Аристотель писал, что "бедность – источник возмущений и преступлений". Упомянутая концепция использовалась и в других странах, например в критической криминологии США и Европы. Социальное неравенство, социальная несправедливость, нужда, нищета, безработица, колоссальный разрыв между бедностью и богатством (особенно между честной трудовой бедностью и преступно нажитым богатством, а оно в большинстве своем является таковым)[4] и т.д. определяют базовую преступность в мире и в отдельно взятой стране. Напомним, что доля корыстных деяний составляет 80–90%. Систематизация криминогенных факторов, причин и условий на основе данной системы является, на наш взгляд, реалистичной и продуктивной.

Специфическая причина – это совокупность ряда обстоятельств, наличие которых всегда является необходимым для наступления данного следствия. Но определить детальную структуру специфической причины на практике непросто. Она объединяет обстоятельства полной причины, которые свойственны только данному явлению. Специфическая причина своеобразна в каждом виде преступности (корыстной, насильственной, политической, неосторожной и т.д.). В первом приближении одним из признаков специфической причины выступают негативные элементы социальной психологии общества: криминогенные традиции, обычаи, нравы, взгляды, мотивы, т.е. причины субъективного характера, за которыми стоят объективные причины.

Для большей практичности и выявления специфичности причин преступности они подразделяются на причины преступности как социального явления в целом, причины отдельных групп преступлений, причины конкретного преступления и условия, способствующие совершению преступлений. Каждое преступление в конечном счете обусловлено общими причинами, но причины отдельных групп преступлений и причины конкретного преступления не сводятся к общим причинам преступности в целом. К причинам отдельных групп преступлений могут быть отнесены только типичные причины, характерные для всей массы данной группы преступлений, тогда как конкретные преступления могут быть порождены не только типичными, но и атипичными частными причинами. Причины конкретных преступлений более разнообразны и определенны. В то же время общие причины преступности реализуются через причины отдельных групп преступлений и причины конкретных деяний.

Условия, способствующие совершению преступлений, в отличие от причин, сами по себе не порождают преступность или преступление. Они лишь способствуют их осуществлению. Такое понимание этих явлений было отражено в прежнем процессуальном законодательстве, в ст. 21 и 68 УПК РСФСР, которые требовали от следствия и суда выявлять "причины и условия, способствующие совершению преступления" по каждому уголовному делу. В ныне действующем идеологизированном Уголовно-процессуальном кодексе РФ 2001 г.[5] (п. 4 ст. 29 "Полномочия суда") сказано: "Если при судебном рассмотрении уголовного дела будут выявлены обстоятельства, способствовавшие совершению преступления, нарушения прав и свобод. .. суд вправе вынести частное определение или постановление, в котором обращается внимание соответствующих организаций и должностных лиц на данные обстоятельства и факты нарушений закона, требующие принятия необходимых мер". Это не является обязанностью суда, а следствие и прокурор вообще не обладают в этом отношении никакими полномочиями. Выявление и устранение причин и условий, способствующих совершению преступлений, для нашей страны стало неактуальным.

Таким образом, причины преступности имеют и теоретический, и практический характер. Причины преступности, причины отдельных групп преступлений и причины конкретных преступлений представляют собой сложную совокупность взаимосвязанных социальных явлений и процессов, а причинная связь между ними носит многозначный, вероятностный и информационный характер. Эта связь проявляется только в больших совокупностях и выступает в форме статистических закономерностей. Но статистической базы для этого нет. Она была разрушена с принятием нового УПК РФ.

Уточнение и изучение причин преступности может быть продолжено по сферам жизнедеятельности: политической, экономической, социальной, социально-психологической, нравственной и правовой.

  • [1] Кудрявцев В. Н., Эминов В. Е. Причины преступности в России. М., 2006. С. 22.
  • [2] Лунеев В. В. Советская криминология ... С. 39.
  • [3] Обратимся к теории конфликта. Изучение конфликтов началось еще в период античности. Одним из первых обратил на них внимание Аристотель. Социальную теорию конфликта разрабатывали К. Маркс, с позиций социал-дарвинизма – Г. Спенсер, М. Вебер. Конфликтом занимались Г. Зиммель (с позиций социальной структуры общества), Р. Парк и Р. Дарендорф (с точки зрения позитивизма). Можно назвать также Э. Дюркгейма, К. Манхейма, Э. Фрома и других авторов (См.: Добренькое В. И., Кравченко А. И. Фундаментальная социология : в 15 т. Т. VI. Социальные деформации. М., 2005. С. 171–178).
  • [4] "Тайна крупных состояний, возникших неизвестно как, сокрыта в преступлении, но оно забыто, потому что сделано чисто" (Оноре де Бальзак). Полагаю, читателю подобные преступные пути обогащения хорошо известны.
  • [5] Некоторые улучшения в УПК РФ были внесены, но многие научно не обоснованные и политически ангажированные "новеллы" свели на нет позитивные традиции отечественного правосудия и до вступления изменений и дополнений в силу фактически парализовали деятельность предварительного расследования и даже суда. На этом фоне безнаказанность, как одна из серьезных причин преступности, существенно возросла. За последние годы действия Кодекса федеральными законами были внесены в него сотни изменений и дополнений. И этот процесс продолжается. Не исключено, что будут вноситься изменения и дополнения в плане изучения органами следствия и судом причин и условий по конкретным уголовным делам, что вместе с принятием мер по устранению выявленных криминогенных обстоятельств имеет важное практическое значение. Никто лучше следователя, прокурора и суда в процессе рассмотрения уголовного дела не в состоянии изучить причинный комплекс преступления и никто, кроме них, не может обязать соответствующие учреждения, организации и предприятия устранить выявленные нарушения. Что тут могло не устроить Госдуму? Причина заключается, скорее всего, в абсолютном непонимании реалий, желании все разрушить или угодить своим советникам из-за океана (См.: Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. 2-е изд. М., 2005. С. 76–80; Его же. Зачем живу? (жизненные и криминологические тернии). М., 2006. С. 355–356).
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >