Прогноз преступности в мире и в России

Прогноз преступности в мире, отдельных регионах и странах в начале третьего тысячелетия неблагоприятен. Это не означает, что всюду следует ожидать высоких темпов прироста преступности или выравнивания ее интенсивности. Различия преступности по регионам и странам в характере, уровне, структуре, динамике и даже темпах прироста, скорее всего, сохранятся, поскольку их причины являются традиционными и глубинными. Наряду с этим будут и ситуационные различия. Общая результирующая преступности в мире продолжит ползти вверх. Средний прирост ее может находиться в пределах 3–5% и более в год[1]. Планетарный экономический и финансовый кризис 2008–2009 гг. внесет свою лепту в рост преступности.

Такой пессимистический вариант прогноза основан на экстраполяции имеющихся тенденций, экспертных оценках возможной криминологической обстановки в мире, моделировании причинной базы преступности будущего и широком системном анализе всей совокупности криминологически значимых сведений прошлого, настоящего и возможного будущего. Частные отклонения могут не приниматься в расчет, так как они не изменяют общих глобальных тенденций. Однако общество, как уже говорилось, система открытая, и его будущее является не только продолжением прошлого и настоящего.

Мировой криминологический анализ показывает, что преступность в мире за последние 30–40 лет увеличилась в среднем в 3–4 раза, на территории бывшего СССР – в 6–8 раз, в США – в 7–8 раз, в Великобритании и Швеции – в 6–7 раз, во Франции – в 5–6 раз, в Германии – в 3–4 раза, в Японии – в 1,5–2 раза и т.д. По данным Четвертого Обзора ООН, за 1985–1990 гг. преступность в мире росла в среднем на 5% в год. Анализ последующих обзоров свидетельствует о том, что ситуация не изменилась.

Аналогичные результаты были получены и при анализе различных видов преступного поведения. Наиболее интенсивно растет корыстная преступность – кражи, грабежи, мошенничество, злоупотребления, присвоения, коррупция, взяточничество и т.д. Темпы роста насильственных преступлений несколько ниже корыстных, но и они заметно увеличились. Увеличилась и их тяжесть. За эти годы широкое распространение получила организованная преступность, как в отдельных странах, так и в мире в целом, а также незаконный оборот оружия, радиоактивных и химических веществ, наркотизм. Усилился терроризм, в том числе и транснациональный, хотя в России было отмечено существенное снижение уровня терроризма. Нет данных о снижении преступности среди политических и правящих элит. Росла преступность военнослужащих, несовершеннолетних, женщин, увеличивалось число повторных и рецидивных деяний.

В основе пессимистических выводов лежит ожидаемый усредненный 6–8-тысячный коэффициент преступности. Реально ли его достижение в текущем столетии? Обратимся к данным сегодняшнего дня. Число учтенных преступлений на 100 тыс. населения в 1990-е годы составило в США (с учетом всех преступлений, а не только индексных) около 15 тыс., в Швеции – 14 тыс., в Дании –10,5 тыс., в Германии – 8,3 тыс., во Франции – 6,7 тыс., в Австрии – 6,3 тыс. Особо криминогенны крупные мегаполисы, где уровень преступности вдвое-втрое выше. Таким образом, достижение прогнозируемого уровня по миру в целом в ближайшем будущем вполне реально. Общий среднегодовой прирост населения Земли в настоящее время составляет 1–1,5%, а прирост темпов роста преступности – около 5% в год. С учетом латентных преступлений разрыв между темпами прироста населения и преступности может быть большим.

Экстраполяция динамических рядов уровня латентности преступности, числа выявляемых преступников, раскрываемости преступлений, судимости и других показателей социально-правового контроля также не позволяет сделать оптимистичный прогноз. Уровень латентности увеличивается (или по крайней мере не уменьшается). На фоне роста преступности число осужденных снижается. Растет абсолютное число лиц, совершивших преступления и по различным причинам не понесших наказания. Контроль над преступностью в прогнозируемый период, скорее всего, сохранится на нынешнем уровне со слабой тенденцией к улучшению. Более того, дальнейшее отставание социально-правового контроля от растущей преступности может стать дополнительным криминогенным фактором, детерминирующим ее более интенсивный рост.

Наряду с интенсификацией преступности будут усиливаться давно сформировавшиеся тенденции ее структурно-качественных изменений в направлении большей интеллектуализации, организованности, изощренности, вооруженности, технической оснащенности, коррумпированности.

С ростом преступности и ее общественной опасности сильно коррелирует динамика административных и иных правонарушений, аморальных явлений, пьянства, наркомании, токсикомании, самоубийств, проституции, бродяжничества, нищенства, распада семей, беспризорности, иных социальных отклонений, а также психических расстройств и других фоновых явлений. Есть объективные основания предполагать, что в ближайшие годы причинная база преступности расширится.

Таким образом, к каким бы сторонам и аспектам самой преступности, ее фоновых явлений, социально-экономических и политико-правовых и даже военных (Ближний Восток, Ирак, Афганистан и т.д.) детерминантов мы ни обратимся, трудно найти убедительные доказательства, противоречащие основному прогностическому выводу о продолжающимся интенсивном росте преступности на рубеже тысячелетий и о выходе проблемы преступности на одно из первых мест в ряду мировых и национальных угроз.

При всех особенностях исторического развития России (СССР) в XX в. преступность в ней развивается по давним мировым законам, хотя прослеживается и национальная специфика. Во всяком случае, прогностические предположения о развитии преступности в мире в 2000-е годы полностью распространяются и на возможные тенденции отечественной преступности. Отличия могут быть лишь в количественных значениях. Регистрируемая преступность в России в связи со значительным уровнем латентности в ближайшее пятилетие не достигнет 6–8-тысячного уровня преступлений в расчете на 100 тыс. населения, хотя это бы было объективно. Реальная преступность (учтенная + латентная) уже подошла вплотную к этому уровню, а по абсолютным показателям – к 12–15 млн преступлений в год (при регистрации в 2005 г. более 3,5 млн деяний).

Преступность в России характеризуется выраженной корыстной направленностью. Это касается даже бытового насилия. Идет процесс относительного вытеснения из сферы корыстной преступности примитивного уголовного типа интеллектуальным и предприимчивым преступником, использующим новые, более изощренные способы и формы преступной деятельности и отвергающим любую мораль. Продолжается усиление криминальной направленности в коммерческой деятельности. Корысть поразила все области деятельности человека – спорт, кино, науку, медицину, искусство. Этому способствуют прогрессирующая мораль корыстолюбия, привыкание населения, беспомощность правоохранительных органов, загруженность и бюрократизация судов, отсутствие эффективной службы судебных исполнителей. Есть основания полагать, что реализация серьезных решений об усилении борьбы с коррупцией и принятие новых законов о противодействии коррупции скажется на росте числа выявленных коррупционных деяний в региональных и частично в федеральных органах власти, хотя каких-либо существенных изменений в сторону ужесточения и расширения этой борьбы не наблюдается.

Общеуголовная корыстная преступность (кражи, грабежи, разбои) стимулируется снижением у населения требовательности к источникам приобретения товаров и расширением круга потенциальных покупателей краденого. С корыстной мотивацией сочетается агрессивно-разрушительное противоправное поведение, сопровождающееся насилием и уничтожением материальных ценностей.

Растет насилиекак предумышленное (как правило, корыстное), так и примитивно мотивированное. Насилие приобретает все более "результативный" характер (уменьшается доля покушений при том, что последствия становятся более тяжкими).

Оно коррелирует с интенсивным ростом хищений, утраты оружия и боеприпасов, нелегальным распространением их в стране и все более широким применением в преступной деятельности. "Кадровая" база корыстной, корыстно-насильственной и насильственной преступности постоянно расширяется за счет увеличения маргинального слоя безработных и бездомных, особенно среди мигрантов, беженцев, молодежи и подростков. Нас не должно успокаивать учетное сокращение преступности во время кризиса – оно никакими сущностными процессами не обусловлено.

В результате беспрецедентного расслоения общества, растущей безработицы и сокращения армии на социальное "дно" попадает значительное число квалифицированных специалистов. Это усиливает процесс "интеллектуализации" и профессионализации преступности. В частности, качественные изменения связаны с появлением в криминальной среде хозяйственных руководителей, офицеров, специалистов по технологиям, анализу информации и т.д.

Уровень отдельных видов учтенных преступлений в прогнозируемый период будет расти. Но этот рост не будет равномерным и сопряженным. Более интенсивно будут расти тяжкие преступления, чем иные; корыстные, чем насильственные; организованные и групповые, чем одиночные и т.д. Предполагаемые структурные сдвиги связаны не только с неравномерным ростом различных групп преступлений, но и с неравноценным учетом их, большая полнота которого, исходя из ограниченных возможностей правоохранительных органов, будет "дрейфовать" в сторону тяжких (которые нельзя скрыть) и очевидных (которые не требуют расследования) деяний. Это приведет к дальнейшим структурным перекосам в учтенной преступности, к увеличению латентной экономической и другой интеллектуальной преступности.

Темпы прироста реальной корыстной преступности останутся в прогнозируемый период наиболее высокими (до 10–15% и более в год). Одновременно будет снижаться их раскрываемость и расти латентность. Но и в этом случае учтенная корыстная преступность будет увеличиваться интенсивнее других видов. Ее доля в структуре регистрируемой преступности приблизится к 90%. В прогнозируемый период получат распространение новые способы совершения преступлений с использованием современных достижений науки и техники: фиктивные хозяйственные операции, создание лжепредприятий, махинации с ценными бумагами, незаконная эмиссия ценных бумаг, хищения путем внедрения в телекоммуникационные и компьютерные сети банков, промышленный шпионаж, посягательства на интеллектуальную собственность, нарушения патентных прав, нецелевое использование кредитов, налоговые преступления и др.

Насильственная преступность – особенно терроризм, умышленные убийства, тяжкие телесные повреждения и насильственно-корыстные деяния (бандитизм, разбой, грабеж, вымогательство) – может увеличиваться в среднем до 3–5% в год. Такой рост обусловлен миграционными процессами из Украины, Молдавии и других стран ближнего зарубежья в связи с более негативными последствиями кризиса в этих странах. Официальная раскрываемость их может стабилизироваться и будет выше раскрываемости корыстных и особенно экономических преступлений.

Дальнейший рост организованной преступности будет зависеть от способности правоохранительных органов развернуть декларируемую борьбу против ее высшей формы – мафиозной преступности, связанной с использованием государственных, общественных и политических институтов. Хотя этого трудно ожидать после расформирования Главного управления по борьбе с организованной преступностью в связи с надуманной борьбой с экстремизмом.

Организованная преступность будет все больше "сдвигаться" к поставкам незаконных ("иррациональных") товаров и услуг (оружие, алкоголь, наркотики, секс-бизнес и др.), продолжая заниматься контрабандой высокодоходных товаров, металлов, энергоресурсов, сырья и т.д., что будет сопровождаться нецелевым расходованием огромных денежных средств, выделяемых на национальные проекты. Существующая система финансового контроля пока не способна качественно отслеживать значительный объем денежных средств, которые государство выделяет на важнейшие национальные проекты.

Российская организованная преступность разных оттенков продолжит свое стремление к транснациональной криминальной деятельности, к расширению своих контактов с международными преступными организациями. Иностранные и отечественные организованные преступники имеют общие интересы: заполнить огромный рынок России "иррациональными" товарами и услугами, использовать ее "неисчерпаемые" ресурсы в дальнейшей контрабандной деятельности и извлечь максимальную пользу из правовых "дыр" России при отмывании денег, приватизации (скупке) за бесценок государственных предприятий и приобретении недвижимости.

Наибольшую тревогу вызывает роет преступности маргинальных слоев населения, главным образом в среде молодежи. Сюда же можно отнести беженцев и незаконных мигрантов из других стран. Более высокими темпами, чем раньше, будет проходить включение малолетних (не достигших 14 лет) в совершение противоправных действий. Может встать вопрос о снижении возраста правонарушителей при привлечении к уголовной ответственности.

Особое влияние на рост преступности оказывает глобализация мира, которая затрагивает жизнь каждого человека. Глобальные процессы несут в себе для большинства стран и народов не только позитивные изменения, но и многочисленные негативные последствия (геополитические, военные, экономические, демографические, социальные, психологические и криминологические). Россия, встраиваясь в глобализационные процессы, должна заблаговременно готовиться к противодействию негативным и криминогенным факторам глобализации.

Необходимо спрогнозировать, как будут развиваться криминализация человеческих отношений и борьба с преступностью в условиях прогрессирующей глобализации, а также как будет протекать процесс глобализации в условиях интенсивно растущей преступности при различных уровнях и формах ее уголовно-правового контроля. Таким образом можно заблаговременно выработать эффективные меры по минимизации преступности в глобализирующемся мире и по оптимизации уголовно-правового воздействия на различные формы совершаемых преступлений.

В настоящее время можно говорить о существенном и специфическом вкладе кризисной глобализации по меньшей мере в восемь криминологически значимых аспектов:

  • 1) высокий уровень и своеобразную структуру преступности в мире и его отдельных странах;
  • 2) совокупность причин и условий преступности и ее различных видов;
  • 3) особенности личности преступников;
  • 4) возникновение новых форм и видов общественно опасной деятельности;
  • 5) расширение специфической сферы преступного в уголовном законодательстве;
  • 6) транснационализацию преступности (особенно организованной и террористической);
  • 7) вынужденное расширение международного сотрудничества в борьбе с транснациональной преступностью;
  • 8) содержание и организацию предупреждения и пресечения преступности.

Задача состоит в выявлении тех особенностей глобализации, которые способствуют совершению преступлений, в целях их своевременного прогнозирования и возможной минимизации, а также в изучении ее позитивных сторон, которые могут способствовать пресечению или предупреждению криминальных отклонений. В структуре криминогенных особенностей значимое место занимают: проблема занятости населения, проблема рынков финансовых спекуляций, проблема утраты суверенитета национальными государствами, другие криминологически значимые процессы.

Надо отметить, что криминологические проблемы глобализации практически не исследуются. Преступность в мире (кроме ядерного терроризма и некоторых других опасных видов угроз власть имущим) давно воспринимается в правящих кругах как неизбежная данность. Криминогенные и иные криминологически значимые последствия глобализации требуют адекватной уголовной политики и уголовно-правового контроля как новых, так и традиционных форм общественно опасного поведения[2]. Человеческое сообщество в конце XX и начале XXI в. оказалось в криминальном капкане, освободиться из которого без критического пересмотра устоявшихся стратегий, видимо, не удастся.

Тоталитаризм различных мастей (коммунистический, фашистский, националистический, религиозно-фундаменталистский и т.д.) чрезвычайной жестокостью и насилием может снизить традиционную уголовную преступность, но он криминален по своей внутренней природе и методам управления обществом. Либеральная демократия, являющаяся магистральным направлением политического и гуманистического развития человеческого общества в текущем столетии, отвергает дискреционные злоупотребления (преступления) властей против своего народа и нарушения его неотъемлемых прав, но плохо справляется с интенсивно растущей преступностью. Более того, мировой финансовый и экономический кризис 2008–2009 гг. поставил под сомнение многие постулаты капиталистической либерализации. Все это, естественно, отражается на характере, уровне и тенденциях преступности. Демократическая власть в борьбе с преступностью действует в рамках принятых законов, что, однако, не исключает коррупции и других должностных злоупотреблений, хотя они менее опасны, чем репрессии тоталитарного режима. Особенно беспомощен в борьбе с преступностью на современном этапе российский либерализм, отвергающий эффективный социально-правовой контроль.

Выход из сложившейся ситуации – в расширении и углублении социально-правового контроля над противоправным поведением, а также криминологического и уголовно-правового контроля. Преступность зависит от способности народа к самоконтролю, от того, насколько он осознал диалектику свободы и необходимости. Речь идет не о тотальном дискреционном контроле, а о социально-правовом контроле, основанном на законах. Разновидностями такого контроля являются: экономический, финансовый, бюджетный, валютный, налоговый, таможенный, пограничный, экологический, санитарный и др. В этом плане опережающая борьба с преступностью отходит от уголовно-правовых отраслей права к цивильным: гражданскому, финансовому, бюджетному, валютному, налоговому, коммерческому, банковскому и т.д.

Ближайшее будущее человечества – свободное демократическое общество, но с надежным дифференцированным и жестким социально-правовым контролем за реальными и возможными криминальными процессами. Именно за процессами, а не за людьми. Только таким образом можно будет удерживать преступность и другие девиации на социально терпимом уровне. Многовековая история человечества показывает, что оно всегда находило в себе и силы, и средства для принятия судьбоносных решений. Выход будет найден и в этот раз.

Как на самом деле будет организована в ближайшие годы борьба с преступностью в условиях глобализации, мало кто знает. Очевидно лишь то, что основные рычаги власти окажутся в руках транснациональных компаний. Вряд ли они будут заинтересованы в борьбе с преступностью, если это не повлияет на их прибыль. Тем не менее очевидно, что без повышения социальной ответственности бизнеса решить криминологические проблемы будет трудно. Поскольку основной бюджет сосредоточится в руках транснациональных компаний, возможности национальных правительств по борьбе с преступностью будут крайне ограничены. В связи с этим процесс усиления государства в экономике, который мы наблюдали во время мирового экономического кризиса, скорее всего, продолжится и в последующие годы.

  • [1] Лунеев В. В. Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции. М., 1987. С. 455–482.
  • [2] Подробное изложение криминологических проблем, связанных с глобализацией мира см .: Лунеев В. В. Эпоха глобализации и преступность. М., 2007.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >