Общесоциальные меры минимизации преступности

В недалеком прошлом термин "общесоциальные меры предупреждения преступности" был самым ходовым, поскольку считалось, что коммунистическое правление решает прежде всего общесоциальные проблемы, которые в той или иной мере отражаются на предупреждении преступности. В последние годы от этого начинают постепенно отходить. Даже в специальной и последней по данной проблематике работе (2001 г.) известных ученых и практиков (А. И. Алексеева, С. И. Герасимова и А. Я Сухарева) "Криминологическая профилактика" этот термин не употребляется, в ней нет и такого раздела (главы). Исследуются правовые, организационные и тактические основы криминологической профилактики, а также деятельность правоохранительных органов по профилактике преступлений. И только в последней главе книги, где рассматриваются криминологическая характеристика и профилактика негативных явлений, связанных с преступностью (пьянство, алкоголизм, наркотизм, проституция, порнография, экстремизм), авторы выходят на отдельные социальные меры[1]. В. Н. Кудрявцев, который неоднократно обращался к социальным причинам преступности[2], в своей книге о стратегиях борьбы с преступностью, состоящей из 13 глав, лишь в одной из них рассматривает социальную профилактику[3]. В качестве примера можно привести и книги других авторов, которые (кроме представителей "критической криминологии") под разными "научными крышами" давно утратили склонность к общесоциальному предупреждению преступлений.

С одной стороны, большинство криминологов, в том числе и зарубежных, осознают, как пишет Нильс Кристи, что "преступность находится в прямой зависимости с условиями жизни общества. Именно их и надо менять, коль скоро мы хотим остановить беззаконие"[4]. С другой стороны, VII Конгресс ООН по предупреждению преступности и обращению с правонарушителями (Милан, 1985 г.), адаптируясь к доминирующему капиталистическому миропорядку, назвал эти меры лишь "косвенной стратегией борьбы с преступностью", хотя почти на всех конгрессах обсуждались именно социальные причины преступности, а следовательно, и социальные меры. Косвенной стратегией эти меры были названы потому, что радикальных изменений в социальном неравенстве в мировой господствующей капиталистической системе никто не предполагает, а рост богатства "толстосумов" лишь провоцирует криминальные мотивации. Еще со времен древнего мира известно, что "жадность к монете растет соответственно росту богатства" (Ювенал Децим Юний, ок. 65–128 гг., классик "суровой сатиры").

Именно потому и рухнула оптимистическая идея социалистов-утопистов, утверждавших, что с развитием общества будет снижаться и преступность. Когда мы пошли по проторенному капиталистическому пути, авторитетные отечественные криминологи также постепенно стали отходить от "общесоциального предупреждения" и склоняться к более реалистичному социально-правовому контролю преступности.

Социально-правовой контроль, включающий в себя всю гамму социальных наблюдений-влияний, в том числе и уголовно-правового, репрессивного характера, видимо, является более зримым, более доступным, более реальным, и хотя, на первый взгляд, и ограниченным, но наглядно результативным. Посадили преступника в тюрьму – и избавились от него, хотя бы на время. Одновременно показали ему "почем фунт лиха", т.е. отомстили. Мы знаем из предыдущих глав, что давно регистрируется относительно высокий уровень отрицательной корреляции между социально-правовым контролем и преступностью (чем выше контроль, тем ниже преступность). Многим становится очевидным, что общесоциальные меры профилактики преступности в своем широком, классическом "советском" понимании неподъемны, а потому малоэффективны, особенно в условиях роста социальной несправедливости и социального неравенства современного капиталистического общества, которое активно формируется, развивается и поддерживается в России.

Криминологи осознают, что общесоциальные меры в современных условиях важны, но их позитивные воздействия практически незаметны. Они требуют долгосрочных стратегий минимизации социальной несправедливости, радикализации некоторых устоявшихся явлений. Но вряд ли демократическая власть это осилит, ибо она полностью зависит от экономической и политической элиты общества, которая не допустит силового социального выравнивания в обществе, поскольку это вступает в явное противоречие с ее интересами.

В любом государстве мира, демократичном или авторитарном, народом реально управляло, управляет и будет управлять ничтожное меньшинство, которое никогда не допустит торжества социальной справедливости. Но если правящим будет всегда лишь богатое сословие (открыто или тайно), то это уже не демократия.

Сейчас много говорят о реформировании капиталистической системы. Президент Франции Н. Саркози, например, в связи с мировым финансовым кризисом 2008 г. высказался за "регулируемый капитализм". Он призвал "полностью пересмотреть всю финансовую и денежную систему мира" и назвал "безумным" ультра-либеральный тезис, что "рынок всегда прав". По словам Н. Саркози, "необходимо ужесточить государственный контроль за банками и усилить их ответственность за спекулятивные операции с использованием сомнительных финансовых инструментов"[5]. В таком подходе Саркози не одинок[6]. Некоторые даже говорят о неосоциализме.

Причины преступности социального характера, связанные с социальной несправедливостью, порождают различные, нередко непримиримые, противоречия и конфликты в обществе. Избавление от них определенные лица, слои, группы, партии и даже целые народы нередко видят в насильственном и корыстном решении своих проблем: политических, идеологических, националистических, сепаратистских, этнических, религиозных, психологических, территориальных, социальных и экономических. Главными детерминантами преступности всегда были и остаются социально-экономические причины. Они выражаются в величайшей социальной несправедливости, на которую наслаиваются многие другие обстоятельства. В связи с этим социально- экономические причины окрашиваются в тот или иной политический, идеологический, национальный, религиозный или психологический "цвет", что еще больше упрочивает криминальную направленность различных групп и слоев населения и его отдельных представителей, а заодно и камуфлирует главную причину.

Для России эти острые социальные противоречия особенно актуальны. Пропасть между бедными и богатыми огромна[7]. Это осознается населением и аналитиками за рубежом[8]. И это осознание, несмотря на принимаемые меры по сглаживанию существующих противоречий, является серьезным криминогенным условием. Социальные раны быстро не заживают. Происходит это тогда, когда существенные объективные противоречия и конфликты годами, десятилетиями, а иногда и веками игнорируются и не разрешаются, когда среди ущемленного населения страны всегда находятся люди, инициирующие противоправное разрешение противоречий. Еще во II в. до н.э. китайский мыслитель писал: "Богатые расточительствуют... имеют излишки и избытки; бедные пребывают в крайности и острой нужде, печалятся и горюют. Если... всевышний не избавляет их от этого, то простолюдины более не радуются жизни, да еще и стараются избежать смерти, как же они могут избежать преступлений? Вот почему наказания... многочисленны, но, несмотря на это, невозможно справиться ни с мошенничеством, ни с пороком"[9].

В настоящее время нельзя не учитывать политику властей, направленную на решение социально-экономических и политических проблем. Социально-экономические причины и проблемы социальной справедливости теперь анализируются. Констатируется, что российский либерализм в 1990-е годы себя дискредитировал. Некоторые считают, что он оказался столь же бессмысленным и беспощадным, как и русский бунт. Эти симптомы есть и в других странах. Рольф Берндт из немецкого Фонда либеральной политики пишет, что и "в либеральных демократиях высокоразвитых индустриальных стран... проявляются опасные тенденции, которые нельзя недооценивать. Системы социального обеспечения... все отчетливее оказываются “бомбами замедленного действия”, ставящими под угрозу жизненные шансы грядущих поколений... Наконец, экономические возможности, которые свободный рынок мог бы предоставить, уменьшаются до такой степени, что постоянно высокий уровень безработицы оказывается неизменным явлением"[10]. Именно это порождает насильственные, корыстные и иные криминальные мотивации. Данное обстоятельство особенно опасно для молодежи и несовершеннолетних. Все эти социально-экономические и политические несправедливости общеизвестны и обнародованы[11]. Они требуют к себе внимания и минимизации. Это и есть общесоциальные меры.

Уголовно-правовыми мерами нельзя решить экономических и политических проблем, хотя иллюзий на этот счет предостаточно. Человеческому сообществу в предстоящие годы придется четко определиться в этих вопросах. Хотя сильные мира сего, стремящиеся проводить политику "разделяй и властвуй", вряд ли захотят такой определенности. Казалось бы, в решении этой проблемы многим странам может помочь Европейский Союз, но выживет ли он в условиях растущих противоречий между странами? Минимизация социальной несправедливости в мире – единственный надежный путь, однако для этого надо умерить беспредельно алчные политические и экономические запросы власть имущих.

В то же время стремление к демократизации и либерализации общества объективно приводит к ослаблению социально-правового контроля, к гуманизации уголовного наказания. Не случайно в США, в самой криминальной стране мира, существуют и длительные сроки наказания (свыше 100 лет!), и смертная казнь. Хотя эти меры тоже не спасают от высокого уровня преступности. Известно, что тюрьмы во всем мире имеют сомнительную эффективность, их даже можно назвать "академиями преступности". Самая эффективная, но бесчеловечная мера уголовного наказания – смертная казнь. Другие виды уголовного наказания многократно слабее противодействуют преступности. Смертная казнь недопустима не потому, что она с точки зрения псевдодемократической демагогии неэффективна, а потому, что она в соответствии с более глубокими и важными общественно-историческими подходами абсолютно аморальна. Общество вначале делает из нормальных людей преступников, а потом рубит им головы. Хотя у него нет на это права[12].

Таким образом, причины преступности, обусловленные социальной несправедливостью, мы устранить или существенно минимизировать практически не можем. И хотя движение в этом направлении в последние годы декларируется, социальная несправедливость только возрастает, принимая все новые "оправдательные" формы. Мерами уголовного наказания ее также невозможно компенсировать. Они ограничены, либеральны, демократичны и малоэффективны.

Огромный груз экономических, политических и международных проблем, отсутствие сколько-нибудь заметных реальных успехов в борьбе с криминалом отодвигают заботы о противодействии преступности (за исключением терроризма, а также во многом вымышленного экстремизма и демагогии о коррупции) на второй план. Автор давно пришел к выводу, что человечество не в силах искоренить преступность, но оно в состоянии удерживать ее на более или менее терпимом уровне[13]. Там, где государство и общество временно утрачивали контроль над преступностью, там преступность становилась почти неуправляемой. Появлялась необходимость в чрезвычайных мерах. Следовательно, то, что делает государство и общество в обычных условиях, удерживая преступность на том самом социально терпимом уровне, уже само по себе очень значимо. Таким образом, при реализации программ предупреждения преступности на современном этапе нереально ставить задачи ее искоренения (ликвидации, элиминации). Достижимая задача – минимизация преступности до социально терпимого уровня. И здесь общесоциальные меры в гармоничном сочетании со специально-криминологическими мероприятиями могут дать результат. Отказываться от них, подменять их "социальным отрицанием преступности"[14] или приуменьшать их возможности[15] было бы ошибкой. Криминологическая оценка общесоциальных мер предупреждения преступности должна быть взвешенной.

Общесоциальные меры могут реализовываться в экономической сфере, социальной, политической, организационной, духовной. Они тесно взаимосвязаны между собой и не имеют четких границ. Тем не менее в каждой сфере они характеризуются своей специфической природой и собственной криминологической значимостью.

Экономическая сфера жизни и деятельности является базовой и фундаментальной. Она в значительной мере предопределяет все иные сферы общества и оказывает существенное влияние на характер и уровень преступности. Экономические меры в недалеком прошлом формально распространялись на все слои населения. Не было безработицы, существовал всеобщий доступ к бесплатному образованию и социальному обеспечению. Народ был рабом идеологии, но не был рабом денег. Уровень социальной справедливости среди простого народа был относительно одинаковым. Автор намеренно оставляет за пределами анализа страшные пороки коммунистической системы и останавливается только на криминологически позитивных влияниях экономического базиса[16], которые позволяли предупреждать и удерживать криминал в допустимых рамках. Эти фактические данные бесспорны, как бесспорны и тяжелые пороки российской социалистической формации.

Экономическое возрождение России началось в новом столетии, с приходом к управлению страной новых людей. В эти годы укреплялась правоохранительная и судебная система, улучшалось материальное, жилищное и медицинское обеспечение граждан.

Тем не менее преступность системно и последовательно не сокращалась, хотя экономическое положение страны стало более надежным. Даже мировой экономический кризис, затронувший весь мир и особенно США, оказался для России не настолько опасным, как для других стран.

Экономический подъем без развития других сфер противодействия преступности, особенно системы уголовной юстиции, оказался недостаточным. Преступность – явление инерционное. Ее рост не может быть остановлен повышением зарплат, пенсий и т.д. Кроме того, даже при самом эффективном воздействии на преступность еще много лет потребуется для сокращения теневой экономики, а также для вычерпывания хотя бы части латентности. А сколько времени уйдет на то, чтобы преодолеть укоренившуюся привычку людей решать возникшие проблемы криминальным путем, никто знать не может. Возможно, должно смениться несколько поколений. И это лишь при условии, что общесоциальное предупреждение преступности будет системным и постоянным.

Таким образом, экономическое развитие влияет на снижение преступности и ее предупреждение, но здесь нет прямых, жестких и скорых корреляций. Причинность преступности определяется различными сферами жизни и деятельности общества. И если бы была возможность все их учесть в относительно сопоставимых показателях, то, может быть, динамика всех прямых и косвенных детерминантов преступности за длительный период времени (хотя бы лет за 10–15) сблизилась бы с динамикой самой преступности. Но, к сожалению, такой анализ в стране не проводится. Кроме всего прочего, следует учитывать самодетерминацию преступности в странах с ее высоким уровнем и высокой латентностью, что еще больше усложняет расчеты. Однако они возможны, если общество и государство пожелают знать реальные социальные и криминологические тенденции и закономерности и в меру сил и возможностей воздействовать на них[17].

  • [1] Приводится большой перечень криминологической литературы 1970–1990-х годов, где общесоциальные меры рассматриваются, но авторы склоняются к прикладному аспекту, т.е. к специально-криминологическим мерам (Алексеев А. И., Герасимов С. И., Сухарев А. Я. Криминологическая профилактика: теория, опыт, проблемы. М., 2001. С. 2–26). Они определяют понятие криминологической профилактики как совокупность мер по выявлению и устранению причин, условий, иных детерминантов преступности и связанных с нею правонарушений. И хотя далее делается попытка рассказать об общесоциальных и специально-криминологических мерах (С. 26–47), но это выглядит лишь как дань традиционному подходу.
  • [2] Кудрявцев В. Н., Нерсесянц В. С., Бородин С. В. Социальные отклонения. М., 1989; Социальные причины организованной преступности // Кудрявцев В. Н., Лунеев В. В., Наумов А. В. Организованная преступность и коррупция в России. М., 2000. С. 49–79.
  • [3] Стратегии борьбы с преступностью. М., 2005. С. 317–335.
  • [4] Кристи Н. Плотность общества : пер. с норв. М., 2001. С 9. Аналогичную позицию занимают известные американские криминологи и социологи (Шур Э. Наше преступное общество : пер. с англ. М., 1975; Кларк Р. Преступность в США : пер. с англ. / предисл. В. В. Лунеева, Б. С. Никифорова. М., 2002; Абадинский Г. Организованная преступность : пер. с англ. / предисл. В. В. Лунеева, Л. И. Шелли. СПб., 2002.
  • [5] Саркози недоволен капитализмом // Российская газета. 2008. 2 окт.
  • [6] Хомский И. Прибыль на людях. Неолиберализм и мировой порядок : пер. с англ. М., 2002. С. 27–59.
  • [7] Аргументы и факты. 2002. № 1–2.
  • [8] Хлебников П. Крестный отец Кремля Борис Березовский, или История разграбления России : пер. с англ. М., 2001; Стиглиц Дж. Глобализация: тревожные тенденции : пер. с англ. М., 2003; Лурье О. Украденная Россия. М., 2002.
  • [9] Биография Дун Чжун-шу // Антология мировой мысли. Т. I. М., 1999. С. 516.
  • [10] Книга для чтения о либерализме. Сан-Августин, 1997. С. 5.
  • [11] Российское общество и радикальные реформы / под ред. В. К. Левашова. М., 2001; Россия. Планетарные процессы / под ред. В. Ю. Большакова, М., 2002; Афанасьев Ю. Н. Опасная Россия. М., 2001; Хинштейн А. Е. Какого цвета страх. М., 2002; Лурье О. Украденная Россия. М., 2002; Болдырев Ю. Русское чудо. Секреты экономической отсталости : в 2 кн. М., 2003; Хлебников П. Указ. соч. и др.
  • [12] Лунеев В. В. Нерешенные проблемы смертной казни. Россия: перспективы развития. Научные труды. Выпуск 2008 / Ин-т международного права и экономики им. А. С. Грибоедова. М., 2008.
  • [13] Это не константа, а конкретный уровень в той или иной стране, который народ еще терпит. А предел терпения у разных народов в различные исторические периоды разный (Лунеев В. В. Преступность в СССР: основные тенденции и закономерности // Сов. государство и право. 1991. № 8. С. 97; Его же. Преступность XX века. Мировые региональные и российские тенденции. М., 1997. С. XVI).
  • [14] Оригинальную позицию занял С. М. Иншаков. Он заменил общесоциальные меры предупреждения преступности философской категорией "социального отрицания" (Криминология. М., 2000. С. 75–77). Во-первых, это сомнительно, поскольку есть достаточно доказательств, что общество без преступности – утопия. И он этого не отвергает. Значит, в самой сути общественного устройства нет полного отрицания. Правда, в фантастической литературе эта идея реализована, например, в "Билете на планету Транай" Роберта Шекли. Во-вторых, для криминологии важна не констатация наличия противоречий между позитивными и негативными сторонами общества (это само собой разумеется), а возможность удерживать преступность под контролем. В данном случае термин "контроль" употребляется в самом широком смысле.
  • [15] Шнайдер Г. Й. Указ. соч. С. 376–432.
  • [16] Общие и криминологически значимые пороки коммунистической системы мной детально анализировались в трех изданиях книги "Преступность XX века. Мировые, региональные и российские тенденции" (1997, 1999, 2005) и многих других работах.
  • [17] Есть для этого и некоторые методические возможности: См., например: Лунеев В. В. Юридическая статистика : учебник. 2-е изд. М., 2004. С. 291–374; Ольков С. Г. Аналитическая криминология. Казань, 2007; Его же. Математическое моделирование в юриспруденции, этике и девиантологии. Тюмень, 2006; Юзиханова Э. Г. Техника криминологического исследования / под ред. В. В. Лунеева. Тюмень, 2005; Ее же. Моделирование криминогенных процессов в субъектах РФ. Тюмень, 2005; Ее же. Тенденции и закономерности преступности в субъектах РФ : автореф. дис. ... д.ю.н. М., 2006 и др.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >