Соотношение социального и биологического в личности преступника и преступном поведении

Объективное единство в человеке социального и биологического поставило перед наукой проблему исследования их действительного соотношения, которая и сейчас остается актуальной.

Решение этой проблемы осложнялось не только научными затруднениями, но и препятствиями политического характера. Ученые некоторых стран, стремясь исключить взаимозависимость общественных отношений и роста преступности, пьянства, наркомании, проституции и других негативных явлений, создали множество псевдонаучных теорий биологического и биосоциального содержания.

В 60-е гг. прошлого века преступность стали связывать с хромосомными аномалиями. В эти годы была выявлена "лишняя" хромосома типа X или типа Y. При наличии лишней Х-хромосомы ребенок получает кариотип XXY. При наличии лишней Y-хромосомы ребенок получает кариотип XYY. Многочисленные исследования в разных странах никакой фатальной связи между наличием у человека кариотипов XXY, XYY и социально опасным поведением не выявили. Среди правонарушителей всего лишь 0,35% имеют мутантные кариотипы. Таким образом, среди 1000 правонарушителей встречаются три-четыре мутанта с кариотипом XXY или XYY. Более того, подобные хромосомные аномалии встречаются лишь у 0,4% новорожденных и потому не могут быть причиной массовой преступности.

Как показывают исследования, среди преступников, в частности совершивших насильственные преступления, до 30% лиц имеют психические отклонения в рамках вменяемости. По статистике, преступники, особенно совершающие тяжкие насильственные преступления, имеют чаще всего следующие отклонения: психопатии и психопатические состояния (33%), органические поражения центральной нервной системы (19%), ушибы головного мозга (18%). Среди убийц и рецидивистов данные показатели еще выше. Однако это не означает, что указанные отклонения являются причиной преступности, хотя они могут способствовать совершению некоторых преступлений насильственного характера[1]. Не нашли подтверждения и другие наследственные теории: семейной предрасположенности, близнецовая, эндокринная и т.д.

Наиболее активно биокриминологическую позицию в нашей стране отстаивали профессор И. С. Ной и его сторонники[2]. Ной в своей книге "Методологические проблемы советской криминологии" анализирует историю отечественной криминологии 1920–1930-х гг. по работам биопсихологической направленности Государственного института по изучению преступности и преступника. В те годы наряду с социально-экономической, пенитенциарной, криминалистической секциями была и биопсихологическая. И. С. Ной подробно описывает острые дискуссии между сторонниками социологического и биопсихологического направлений в криминологии в 20–30-е и 60–70-е гг. прошлого века. Он подвергает критике работы известных криминологов A. А. Герцензона, И. И. Карпеца, В. Н. Кудрявцева, в которых отстаивалось социологическое объяснение преступности. Хотя они, в принципе, не отрицали тот факт, что психофизические свойства человека могут выступать условиями, способствующими совершению преступлений. Опираясь на высказывание B. П. Эфроимсона, что "подобно тому, как с улучшением материальных и санитарных условий среди заболеваний выходят на первый план непосредственные дефекты, оттесняя дефекты, порожденные средой... так и с ослаблением... социальных предпосылок преступности начинают яснее выступать предпосылки биологические"[3], Ной принял аналогичную позицию, только в своей области знаний.

Объяснение преступлений одновременно социальными и биологическими явлениями эклектично по своей сути. Механическое сближение социального и биологического ничего не изменяет по существу. Сознание человека появляется лишь в процессе социальной деятельности, при его взаимодействии с другими людьми. Природные предпосылки служат лишь материальной основой, на которой возникает и формируется сознание, но вне общества эти предпосылки не реализуются. Известно множество случаев, когда биологически полноценных детей, выросших среди животных, невозможно было обучить даже элементарным человеческим навыкам.

Соотношение социального и биологического в криминологии следует рассматривать: 1) в природе и причинах преступности, 2) личности преступника и 3) преступном поведении. При определяющей роли социального диалектика социального и биологического в каждом случае специфична.

Природа и причины преступности как массового социального явления рассматриваются во многих учебниках и других криминологических работах достаточно подробно. Преступность – явление социальное, исторически преходящее и уголовно-правовое; его причины – в общественных отношениях. Исходя из этого можно сделать вывод, что в причинах преступности как массового явления нет места биологическим предпосылкам. Преступность связана не с биологическими, а с социальными и экономическими процессами.

Диалектика социального и биологического в личности человека вообще и преступника в частности сложнее и многозначнее. Процесс формирования личности преступника представляет собой постоянное и сложное взаимодействие человека с внешней средой, реализуемое на различных уровнях причинной связи: а) наследственность и внешняя среда, б) психофизические особенности индивида и внешняя среда, в) субъект и конкретная ситуация совершения преступления. Их соотношение меняется в филогенезе (в процессе развития человеческого рода), в онтогенезе (в процессе воспитания отдельного человека и его жизнедеятельности) и в зависимости от конкретной ситуации совершения преступления.

В историческом (филогенетическом) плане общая закономерность соотношения социального и биологического такова: чем цивилизованнее общество, тем более значимыми для человека становятся социальные, духовные и этические ценности. Однако в любом цивилизованном обществе существует широкий спектр социальных влияний: позитивных и негативных, криминогенных и антикриминогенных и т.д. Ломброзианцы, спекулируя на этой закономерности, считали, что преступник – врожденный атавистический тип, унаследовавший от дикарей прошлого их животные инстинкты.

В онтогенезе соотношение социального и биологического зависит от возраста, пола, образования, социального статуса, материального обеспечения, окружения и других особенностей индивида, а также его включенности в общественные отношения. На каждом возрастном этапе социальное содержание личности неодинаково. Недостаточная социализация личности несовершеннолетних и молодежи, доминирование социальных интересов в зрелом возрасте и ограничение социальных возможностей в старости серьезно сказываются на уровне преступной активности представителей различных возрастов и ее содержании.

Определенную роль в формировании личности преступника играют психофизиологические особенности: тип нервной системы, темперамент, физическое развитие, особенности конституции, состояние здоровья (наследственные и приобретенные болезни, физические недостатки, уродство) и другие врожденные и приобретенные особенности индивида. Психофизиологические особенности человека не являются причиной преступного поведения, как это представляют некоторые биокриминологи.

Тип нервной системы – это комплекс врожденных, природных свойств (силы, уравновешенности, подвижности). По мнению И. П. Павлова, темперамент – основная характеристика нервной системы, которая накладывает отпечаток на все поведение человека[4]. Особенностями темперамента в значительной мере обусловлены такие черты личности, как быстрое охлаждение к делу (у сангвиника); несдержанность, вспыльчивость (у холерика); медленное включение в новую работу, переключение с одной работы на другую и приспособление к новой обстановке (у флегматика); быстрая утомляемость, подавленность, растерянность при неудаче, легкая ранимость (у меланхолика).

Среди психофизиологических аномалий особого внимания заслуживают пограничные состояния (олигофрения и психопатия). Будучи вменяемыми, олигофрены и психопаты имеют интеллектуальную, эмоциональную и волевую неполноценность, которая коррелирует с определенными типами преступного поведения. На преступном поведении могут отражаться и другие психофизиологические особенности и аномалии.

Социальное и биологическое в личности преступника приобретают криминологическую значимость не сами по себе, а лишь в преступных действиях индивида и соответствующих ситуациях. Преступное поведение концентрирует в себе все влияния, поэтому диалектика социального и биологического в преступном поведении является более сложной и динамичной. Их соотношение меняется в зависимости от вида преступного поведения, ситуации совершения преступления, психического состояния субъекта и других обстоятельств.

Известно, например, что многие преступления совершаются по мотивам биологического, психофизиологического, эмоционального характера. Это служит "фактической базой" для биокриминологов, объясняющих преступления инстинктоидными и другими биологическими потенциями человека. Однако биологические влечения не могут сами по себе обеспечивать целенаправленное поведение. "Голод способен поднять животное на ноги, способен придать поискам более или менее страстный характер, но в нем нет никаких элементов, чтобы направить движение в ту или иную сторону..."[5], для этого нужен опыт, приобретенный в процессе предшествующей жизнедеятельности. Поэтому связывание биологических влечений с преступным поведением означает полное игнорирование содержательносмысловой стороны мотивации (выбор цели, средств ее достижения, прогнозирование возможных последствий, принятие решения о совершении преступления). Любое влечение вменяемого человека на уровне сознания соотносится с действительностью, реальными возможностями его удовлетворения, знаниями, представлениями, убеждениями и взглядами человека, что и является решающим в утверждении исходного побуждения. Отрицать это – значит отрицать сознание человека, его социальный опыт, личность в целом как совокупность общественных отношений.

Таким образом, биологические и психофизиологические особенности правонарушителя служат внутренними условиями, которые могут способствовать правильному нравственному формированию личности или затруднить его, ускорить или замедлить реализацию социальных причин преступного поведения. Это не врожденная предрасположенность к преступлениям одних лиц по сравнению с другими, не разные степени психофизиологического совершенства человека, не "хорошие" или "плохие" врожденные особенности людей с точки зрения морально-правовых взглядов, а главным образом различные способы уравновешивания организма со средой.

Если те или иные биологические, генетические предпосылки становятся основной причиной антиобщественного поведения лица, то оно должно быть признано невменяемым, и здесь уже нет предмета для криминологической науки. Эта проблема может быть биологической, генетической, психиатрической или медицинской.

  • [1] Абельцев С. Н. Личность преступника и проблемы криминального насилия. М., 2000.
  • [2] Ной И. С., Шабалин В. А., Демидов Ю. А. О расширении научной основы изучения личности преступника // Тезисы докладов и сообщений на межвузовской конференции по теоретическим и методологическим проблемам правовой науки. Кишинев, 1965. С. 214–216; Емельянов В. П. Преступность лиц с психическими аномалиями. Саратов, 1980.
  • [3] Эфроимсон В. Родословная альтруизма // Новый мир. 1971. № 10. С. 207.
  • [4] Павлов И. П. Избранные труды. М., 1954. С. 275.
  • [5] Сеченов И. М. Избранные произведения. Т. 1. М., 1952. С. 562.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >