Меню
Главная
Авторизация/Регистрация
 
Главная arrow Педагогика arrow Педагогика и психология ненасилия в образовании

Ненасилие и глобальные проблемы человечества

Понятно, что ненасилие не сводится только к конкретной этике взаимодействия людей друг с другом, это и способ решения более широкого круга проблем, получивших название глобальных. К глобальным проблемам относят такие, как угроза мировой термоядерной войны, устранение голода, нищеты, неграмотности, предотвращение катастрофического загрязнения окружающей среды, обеспечение человека необходимыми ресурсами, предотвращение последствий (отрицательных) научно-технической революции и др.

В то же время в последние годы многие ученые и общественные деятели говорят и пишут о том, что все эти проблемы носят частный характер и являются следствием так называемого антропологического кризиса, связанного с потерей человеческого в человеке. Именно здесь, считают они, нужно искать корни и причины всех других проблем, отнесенных к числу глобальных. Очень хорошо об этом сказал отечественный философ Ю. А. Шрейдер: "Самая страшная из грозящих нам кататроф – это не столько атомная, тепловая и тому подобные варианты физического уничтожения человечества (а может быть, и всего живого) на Земле, сколько антропологическая – уничтожение человеческого в человеке" [49, с. 7–8]. И далее: "...Прежде чем выяснить, как защищать природу, избавляться от голода, войн, бедствий технической цивилизации и т.п., следует понять, как человеку остаться человеком в духовном смысле этого слова, человеком не только разумным, но и сознающим, то есть совестливым" [49, с. 12].

В современной философской литературе предлагаются разные пути выхода из антропологического кризиса. Так, Р. Хиггинс рассматривает четыре традиционных пути, на которые многие люди возлагают свои надежды [46]. К ним он относит: насильственную мировую революцию; быстрые мирные реформы; изменения в духовной сфере; мощный психологический шок для всего человечества. Р. Хиггинс последовательно высказывается против каждого из указанных путей. Он не верит в спасительную силу насильственной мировой революции, отмечая, что контрреволюционные силы оказались бы намного мощнее; выступает и против реформ, учитывая политическую инерционность; неприемлемыми считает и перемены в духовной сфере, так как на это требуются десятилетия или столетия; нет надежды и на глубокий психологический шок, ибо человечество, не раз оказывавшееся в тяжелейших экстремальных ситуациях (например, мировая война), не смогло или не захотело существенно изменить свои взгляды на мир.

Что же предлагает Р. Хиггинс? Он считает, что человек должен подготовить себя как личность к худшему и вступить с ним в борьбу, приспособиться к боли и напряжению, преодолеть отчаяние, сохранить чувство смысла, несмотря на усиливающийся хаос. Основными постулатами он выдвигает следующие.

  • 1. Рациональный страх как противоположность преобладающей бездумной надежде.
  • 2. Самосознание как обнаружение нашей бессознательной двойственности вместо беспечного доверия к обычным достоинствам.
  • 3. Визионерское сознание в противовес одномерному видению науки.
  • 4. Переоценка женственности, которая, по его мнению, должна привести к исправлению грубой мужеподобности нашей культуры.
  • 5. Добровольное принятие напряжения в противовес убеждению, что его следует избегать.
  • 6. Этика осознания в противовес этике добродетели.
  • 7. Возвращение к религиозному измерению жизни – разоблачение мирских богов.

Не имея возможности проанализировать все эти положения, остановимся лишь на одном из них, а именно на этике осознанного действия, которое, по Р. Хиггинсу, выступает как противовес этике добродетели. "Этика осознанного действия утверждает, что первая и важнейшая наша обязанность – это знать то, что мы делаем, и это даже важнее, чем действовать справедливо. Самое большое зло для нее – это действовать неосознанно" [46, с. 61]. Такое понимание этики приводит Р. Хиггинса к мысли о признании в некоторых случаях конструктивности насилия и его жизненной необходимости. "Я с опозданием понял, – пишет он, – что не только вооруженное сдерживание, но и умышленная агрессия (или контрагрессия) в иных случаях могут быть оправданы" [46, с. 64]. Это, по его мнению, избавляет от катастрофически наивной политики.

Нс принимая положение Р. Хиггинса об оправдании умышленной агрессии, отметим, что он поставил одну из очень важных проблем, касающихся этики ненасилия. Конечно, насилие неуничтожимо, как и зло, это – вечная категория, пусть в более мягких формах, но оно будет всегда. Поэтому речь должна идти не о достижении ненасилия, а о стремлении к ненасилию. Еще М. Ганди утверждал, что "полное ненасилие возможно лишь теоретически, как прямая Эвклида". Другими словами, по нашему мнению, суть этики ненасилия должна состоять в том, чтобы в каждый конкретный момент, в каждой конкретной ситуации отдавать приоритет такому решению, такому действию, которое будет нести в себе наименьший заряд принуждения.

В других концепциях взгляд на применение ненасилия как объединительного принципа, способствующего выходу из антропологического кризиса, более оптимистичен. Так, Ж. Семлен прямо высказывает точку зрения, что "ненасилие в наше время становится исторической необходимостью" и выступает средством выживания, оно не является отказом от власти, а ассоциируется с децентрализованной властью, т.е. вписывается в самоуправляющееся общество. В. С. Степин отмечает, что "поиск стратегии ненасилия – это не благая мечта, а парадигма выживания человечества. При этом стратегия ненасилия предполагает трансформацию всей структуры ценностей техногенной цивилизации. Нужно пересмотреть сам идеал силы и власти, господства над объектами, обстоятельствами, социальной средой" [36, с. 1961.

Есть все основания считать, что ненасилие может выступить в качестве идеологического принципа, способного объединить людей. Именно за таким объединением будущее.

 
Если Вы заметили ошибку в тексте выделите слово и нажмите Shift + Enter
< Предыдущая   СОДЕРЖАНИЕ   Следующая >
 

Популярные страницы