Церковь в условиях образования единого государства. Нестяжатели и иосифляне. Становление концепции Руси как третьего Рима

Действенным способом укрепления своей власти стала попытка московских князей взять под контроль богатства Церкви. Этому способствовал возникший в церковной среде конфликт из-за вопроса о том, должна ли Церковь обладать богатством. Церковное землевладение было в этот период одним из самых значительных на Руси.

Одни представители Церкви, получившие наименование нестяжателей, утверждали, что Церковь обязана заботиться не о мирском, а лишь о духовном, а значит, ей не должны принадлежать земли с холопами и смердами. Духовенству подобает жить своим трудов, а не заниматься мирскими делами. Резко критиковались алчность монахов, сребролюбие, стяжательство – присвоение чужого труда[1]. Другие, получившие название иосифлян (по имени своего лидера игумена Волоколамского монастыря Иосифа Волоцкого), отстаивали существующий порядок.

Хотя первоначально власти, имея в виду возможность увеличения земельного фонда, поддержали нестяжателей, последние потерпели поражение. Главную роль здесь сыграла позиция иосифлян в отношении власти. Если нестяжатели проявляли известный критицизм в адрес государя (в частности, по поводу развода Василия III), то Иосиф Волоцкий утверждал, что власть царя дана Богом и поэтому не ограничена никакой другой властью. Царь "властью подобен вышнему Богу", он обладает правом жизни и смерти, и подданные обязаны смиренно ему повиноваться во всем. Не ограничена ничем и власть московских государей над удельными князьями: московские цари – "всея русские земли государям государи".

Эта идея получила дальнейшее развитие в теории "Москватретий Рим", обоснованной псковским монахом Филофеем в начале XVI в. В созданном им "Сказании о князьях Владимирских" он проводит мысль о величии московских государей, являвшихся якобы наследниками римского императора Августа и получивших знаки царского достоинства (скипетр, державу и корону) от византийского императора Константина Мономаха. В послании к великому князю Василию III (около 1510 г.) Филофей писал: "Один ты во всей поднебесной христианский царь... все христианские царства соединились в... одном, поскольку два Рима пали, а третий стоит, а четвертому не быть... Твое христианское царство иным не станет..."[2]

Согласно этой теории история человечества представляет собой историю трех великих всемирных государств, чье возникновение, расцвет и дальнейшая судьба направлялись волей Бога. Первое из них (Рим) пало из-за ереси, второе (Византия) было завоевано турками из-за греко-католической унии, заключенной на Флорентийском соборе в 1439 г., в результате третьим Римом стала Москва – последняя хранительница православия. Ей предстоит оставаться таковой вплоть до предначертанного Богом конца света, "а четвертому не быть", и московский государь – "высокопрестольный, вседержавный, богоизбранный" – наследник власти великих государств.

В 1472 г. Иван III женился на дочери брата последнего византийского императора Софье Палеолог и как супруг последней византийской царевны стал рассматривать себя в качестве преемника византийского императора, почитавшегося главою всего православного Востока. С конца XV в. на печатях московского государя появляется византийский герб – двуглавый орел (который комбинируется с прежним московским гербом – изображением Георгия Победоносца).

В 1498 г. Иван III устраивает в Успенском соборе торжественное венчание на великое княжение своего внука Димитрия Ивановича, возлагая на него "шапку Мономаха" и бармы (оплечье). Московские книжники составляют сказание о том, что хранящаяся в Московском Кремле "шапка Мономаха" была прислана в Киев императором Константином Мономахом для венчания на царство великого князя Киевского Владимира Мономаха, от которого ведут свой род московские государи.

Таким образом, в конце XV – начале XVI в. завершился процесс складывания единого Российского государства. Начавшись как средство борьбы с ордынской зависимостью, этот процесс постепенно приобрел самостоятельное значение, выйдя за рамки национально-освободительного движения. Московское государство сформировалось на весьма шатком экономическом основании, в условиях отсутствия серьезных внутренних стимулов к объединению. В известной степени объединение было преждевременным. Поэтому государству фактически пришлось взять на себя помимо традиционных функций управления и выполнение задачи создания необходимых для этого предпосылок, стать своего рода локомотивом развития России. Отсюда, несмотря на очевидные черты ограниченно-монархической политической системы, тенденции к формированию автократии (самодержавия) заметны уже на ранних ступенях существования Московской государственности.

Образование единого Российского государства, несомненно, способствовало развитию единой русской культуры; в его рамках более интенсивно стал идти процесс формирования великорусской народности. Однако главное – в начале XVI в. завершился еще один период формирования российской государственности. Пройдя сложный путь развития, приобретя опыт взаимодействия как с Европой (славяно-скандинавский синтез на древнерусском этапе), так и с Азией (русско-татарский симбиоз), Россия выработала свою, вполне самобытную форму государственности, отличающуюся как от первой, так и от второй, – Московское царство.

  • [1] Наиболее видными среди нестяжателей были монах Кирилло-Белозерского монастыря Нил Сорский, его ученик Вассиан Косой и монах Афонского монастыря Максим Грек.
  • [2] Антология мировой правовой мысли. В 5-ти томах. Т. 4. М., 1999. С. 141.
 
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ     След >