Предисловие
Последние 10 лет в Соединенных Штатах Америки ведется широкая дискуссия по поводу имперской политики в ее многостороннем измерении — геостратегическом, экономическом, дипломатическом, культурном и военном. События, произошедшие после 11 сентября 2001 г., война в Афганистане и военное сокрушение Ирака (без признаков окончательной победы), подогрели интерес к теме, вызвав появление множества книг, статей, острые дебаты на политических форумах. Спектр идей, поднятых в связи с этим, самый широкий — от новых попыток объяснить ниспосланный самой судьбой “удел” Соединенных Штатов быть воплощением свободы и преобразователем мира до самых последних высказываний, затрагивающих особую роль и долгосрочные задачи США в однополярном мире после окончания холодной войны и распада СССР. Нет смысла специально останавливаться на различиях в толковании терминов “имперская политика” и “имперство”. При всех разногласиях (о них будет сказано ниже), имеющихся у разных авторов, эти толкования сводятся к констатации доминирующей, ни с кем не сравнимой и не разделенной роли Америки в молчаливо признавшим ее флагманом прогресса в мире.
Декан Гарвардской школы государственного управления им. Джона Кеннеди и автор книги “Парадокс американской мощи: почему единственная сверхдержава не должна делать это в одиночестве” Джозеф Най-мл. выдвинул следующий тезис в опубликованной им в авторитетном журнале “Форин афферс” статье: «Баланс в мире нарушен. Если кто-то еще сомневался в полном превосходстве американской военной силы, Ирак разрешил эти сомнения. Рядом с Соединенными Штатами, представляющими почти половину всех средств, направляемых странами всего мира на военные нужды, любая противостоящая им коалиция не в состоянии восстановить традиционный военный баланс. Со времен Рима ни одна страна не выглядела таким великаном рядом с остальными. И в самом деле, слово “империя” обрело реальное, а не условное значение. Компетентные и уважаемые аналитики как левой, так и правой ориентации начинают охотно использовать термин “Американская империя” для выражения сути XXI в. Кажется, военная победа в Ираке только подтвердила факт возникновения именно такой новой мировой системы»[1].
Разумеется, существуют различные нюансы в подходе к проблеме. Теоретическое осмысление феномена империи применительно к нашему времени, которое отличается от того, когда мир был поделен между колониальными державами, а в ходу были территориальные захваты и экономическая сверхэксплуатация отсталых стран, неизбежно вызывает появление неодинаковых точек зрения и гипотез. Есть смысл сказать о некоторых из них.
Большинство исследователей, как это подтверждает в одной из последних работ профессор Найал Фергюсон, считают вполне оправданной и корректной проводимую параллель “имперской власти” современных США и Британской империи в том виде, в каком она существовала сто лет назад. При этом Фергюсон замечает, что аналогичного взгляда придерживаются такие видные исследователи, как Уолтер Рассел Мид и Джозеф Най-мл.[2] Другая активно участвующая в полемике часть ученых и публицистов полагает, что всякие ассоциации и аллюзии с прошлым если и не неуместны, то во всяком случае поверхностны, выглядят натяжкой, поскольку к концу XX — началу XXI в. изменились “обстоятельства”, в которых США принуждены действовать в своем ранге единственной сверхдержавы, облеченной многообразными функциями — от полицейской до гуманитарной. Известный обозреватель газеты “Нью Йорк тайме” М. Игнатьев в статье от 5 января 2003 г., названной им “Бремя”, писал: «Американская империя не похожа на империи прошлых времен с характерными для них колониями, захватами и бременем белого человека. Мы уже миновали эру “Юнайтед фрут компани”, когда американские корпорации с помощью морской пехоты защищали свои инвестиции в чужих землях. Имперство XXI в. — совершенно новое изобретение политической науки, просвещенной империи, по сути это политика глобальной гегемонии, в основе которой лежат идеи свободного рынка, человеческие права и демократия, подкрепленная внушающей благоговейный страх неведомой доныне военной силой. Это империализм народа, помнящего, что его страна добилась независимости посредством мятежа против империи, народа, который хочет видеть себя другом свободы повсюду. Америка, не осознавая того, что она на самом деле является империей, постоянно неприятно удивляется тому сопротивлению, которое встречают ее добрые намерения за рубежом»[3].
Третья сторона — участник этой полемики — решительно опровергает “имперский тезис” в его различных вариантах. Речь идет о властных структурах, прессе, их обслуживающей, многочисленных национал-патриотических (как либеральных, так и консервативных) организациях. Ее контраргументы высказывались неоднократно. Так, в 1999 г. С. Бергер, советник по вопросам национальной безопасности президента У. Клинтона, заявил, что Соединенные Штаты — “первая в истории мировая держава, которая не является империалистической страной”. Годом позже во время президентской кампании Джордж Буш-мл. буквально повторил слова Бергера: “Америка никогда не была империей... Может быть, мы и есть та единственная великая держава в истории, которая имела возможность стать империей, но отказалась это сделать”. И уже в качестве президента, находясь на борту авианосца “Авраам Линкольн”, Буш 1 мая 2003 г. вернулся к этой животрепещущей теме сегодняшней Америки: “В прошлом другие народы не раз сражались на чужих территориях и оставались там с тем, чтобы подвергнуть их оккупации и разграблению. Американцы, окончив войну, не хотят для себя никаких привилегий, кроме возвращения домой”[4].
В дискуссию на тему империи вовлекаются все более широкие круги американской общественности, зарубежные ученые и политические деятели[5]. События текущей политики не дают ей угаснуть, а одной из самых существенных примет всех рассуждений является обращение к истории. В ней находят подтверждение или опровержение той или иной системы взглядов, тех или иных выводов, порой прямо противоположных. Но одно очевидно: никто не подвергает сомнению важность обсуждения проблемы, прослеживая ее до изначальных истоков. Современность может быть адекватно понята только через историю. Но поскольку в данном случае речь идет о прошедшем XX столетии, не представив себе облика той эпохи с характерным для нее беспримерным вовлечением масс в политику, мировыми войнами, революциями и реформами, особо тесной взаимосвязью внутриструктурных изменений (включая технологические) с положением страны в системе государств, нельзя объяснить мотивацию внешнеполитической деятельности, все равно касается ли это ее доктринальных основ или дипломатической практики как таковой. Сказанное избавляет автора от разъяснений, почему исследовательская задача ставится и решается им в двух пересекающихся плоскостях — внутриполитической и внешнеполитической.
Композиционно работа отражает понимание автором особого характера сосуществования Соединенных Штатов с внешним миром, а также комбинации факторов, обеспечивших этой стране к середине XX в. лидирующие позиции одной из двух сверхдержав, а в перспективе позволивших им заявить о претензиях на амплуа, как выразился один из ведущих политологов сегодняшних США, Роберт Джервис, “безусловного мирового гегемона, если не империи”[6]. Внимание автора сосредоточено на рубежных участках этого пути, на которых США своей расчетливой (до цинизма) и самонадеянной (до чванливости) внешней политикой, поддержанной мобилизацией внутренних ресурсов, с большим или меньшим успехом, терпя порой поражения, упорно добивались поставленных целей, в коих они видели смысл существования всего человечества[7]. И в структурном отношении, и в содержательном плане в центре работы находится эпоха Великой депрессии (1929—1939), реформ “нового курса”, последовавших за ними войны с фашизмом и послевоенного международного кризиса.
Вместе с глубочайшими потрясениями внутреннего и внешнего порядка американская нация пережила за 20 лет после экономического краха октября 1929 г. как бы несколько качественных состояний. Сначала — обвальный переход от “процветания” к всеобщему экономическому хаосу и упадку. Затем самоотверженное преодоление изживших себя фетишей, обретения новой веры и стабильности в реформированном правовом обществе, в котором высшая власть открыто заявляла о необходимости преодоления “индивидуального группового эгоизма ради блага всего народа”[8]. И, наконец, участие в коалиционной войне с фашизмом, завоевание внеконкурентных позиций в мировой экономике и в части материального благосостояния своих граждан. Можно назвать множество причин и факторов, способствовавших этому преображению Америки, выходу ее из экономического коллапса и превращению в витрину западного благополучия. 50 % мирового ВНП после Второй мировой войны, неоспоримое мировое лидерство в новейших технологиях и в сфере фундаментальной науки, единственные на планете вооруженные силы с “действительно глобальным охватом” (если следовать дефиниции 3. Бжезинского) и в самом деле впечатляющий итог динамичного развития страны за первую половину XX столетия. В появлении этого “нового общества”, располагающего к тому же абсолютным оружием — атомной бомбой, — огромную роль сыграли и благоприятные внешние обстоятельства, и внутренний потенциал модернизации, и безошибочный выбор лидера в самый трудный для нации момент. Именно этим объясняется то, что в центре предлагаемой вниманию читателя книги (хотя она и не носит биографического характера) оказалась фигура Франклина Делано Рузвельта, 32-го президента США, чье лидерство в период великих испытаний и реформ сконцентрировало восстановленные и развившиеся силы нации на выполнении объективно совпавших национальных и глобальных общечеловеческих задач. Продолжение могло не соответствовать тому, о чем думал и к чему стремился сам Рузвельт, но объективно оно опиралось на сложившийся гигантский материальный задел и новую интерпретацию роли США в мире и во времени.
Предыдущее издания книги выходило в издательстве «Наука» под названием «Путь к имперству: Америка в первой половине XX века».
Автор приносит благодарность коллегам и друзьям, на разных этапах работы над темой оказывавших ему поддержку советами, критикой и просто участием. Слова признательности должны быть высказаны также в адрес работников архивов, библиотек и научных изданий, которые в разное время публиковали фрагменты книги, позволяя тем самым услышать суждения широкой читательской аудитории. Разумеется, автору трудно представить себе осуществление замысла в целом без поддержки и прямого участия жены И. К. Мальковой, чья инициатива, беспредельное терпение и труд при подготовке текста позволили рукописи стать книгой.
Автор: Мальков Виктор
- [1] Nye J. S., Jr. U. S. Power and Strategy After Iraq // Foreign Affairs. 2003. July —Aug. P. 60.
- [2] Ferguson N. Hegemony or Empire? // Ibid. Sept. — Oct. P. 154, 155.
- [3] New York Times. 2003. Jan. 5.
- [4] Цит. по: Ferguson N. Op. cit. Р. 155.
- [5] Two Hegemonies: Britain 1846—1914 and the United States 1941—2001 /Ed. by P. K. O’Brien and A. Clesse. Aldershot, U. K. Asghate, 2002.
- [6] Jervis R. An Interim Assessment of September 11: What Has Changed and What HasNot? // September 11, Terrorist Attacks, and U. S. Foreign Policy / Ed. by D. J. Caraley. N. Y.,2002. P. 197.
- [7] Л. Харц — известный американский историк и политолог, называя эти цели американским абсолютизмом, писал, что они были воплощены в политике, которая “резкораздвигает горизонт нации как внутри страны, так и на рубежом” (Харц Л. Либеральнаятрадиция в Америке. М., 1993. С. 22).
- [8] Рузвельт Ф.Д. Беседы у камина. М., 2003. С. 345.
