Предисловие

Научить аргументированно отстаивать свою точку зрения — одна из основных и, добавим, изначальных задач курса риторики. Как известно, риторика [греч. рг|торисг|, первоначально ‘мастерство ритора, оратора’¹] появилась и долгое время развивалась именно как «искусство убеждать». В античной Греции учителя риторики, вербуя учеников, «обещали подготовить их к политической деятельности и научить при помощи красноречия слабому аргументу давать перевес над сильным»^[1] ^[2]. Горгий Леонтинский^[3] (ок. 483—375 до н. э.), один из первых греческих риторов, называл риторику «мастером убеждения»:

Сократ. Вот сейчас ты, Горгий, по-моему, ближе всего показал, что ты понимаешь под красноречием, какого рода это искусство; если я не ошибаюсь, ты утверждаешь, что оно — мастер убеждения: в этом вся его суть и вся забота. Или ты можешь сказать, что красноречие способно на что-то большее, чем вселять убеждение в души слушателей?

Горгий. Нет, нет, Сократ, напротив, по-моему, ты определил вполне достаточно: как раз в этом его суть.

Платон. Горгий

Знаменитый римский оратор Марк Туллий Цицерон (106—43 до н. э.) в трактате «Об ораторе» пишет: «Пусть зовется оратором тот, кто умеет своей речью убеждать»^[4]. Существует два источника риторических умений, в том числе умения убеждать: 1) обучение и практический опыт; 2) определенная предрасположенность, талант. Протагор Абдерский (ок. 480—410 до н. э.), ученик Демокрита и один из теоретиков софистики, полагал, что «талант ничего не значит без практики, практика ничего не значит без таланта»^[5]. Софисты Коракс из Сиракуз

(V в. до н. э.) и его ученик Тисий считали, что главная составляющая риторики — талант¹. Вот как оценивает силу этого фактора замечательный английский писатель и философ Лоренс Стерн (1713—1768) в романе «Жизнь и мнения Тристрама Шенди, джентльмена»:

Если уж говорить правду о моем отце, то он был прямо-таки неотразим, как в речах своих, так и в словопрениях; он был прирожденный оратор: 0ео5{8акто<; [греч. ‘наученный богом’. — В. М.]. Убедительность, так сказать, опережала каждое его слово, элементы логики и риторики были столь гармонически соединены в нем, и вдобавок он столь тонко чувствовал слабости и страсти своего собеседника, что сама Природа могла бы свидетельствовать о нем: «Этот человек красноречив». Короче говоря, защищал ли он слабую или сильную сторону вопроса, и в том и в другом случае нападать на него было опасно. А между тем, как это ни странно, он никогда не читал ни Цицерона, ни Квинтилиана «De Oratore», ни Исократа, ни Аристотеля, ни Лонгина из древних; ни Фоссия, ни Скиоппия, ни Рама, ни Фар- неби из новых авторов; и, что еще более удивительно, ни разу в жизни не высек он в уме своем ни малейшей искорки ораторских тонкостей хотя бы беглым чтением Кракенторпа или Бургередиция, или какого- нибудь другого голландского логика или комментатора; он не знал даже, в чем заключается различие между argumentum ad ignorantiam и argumentum ad hominem; так что, я хорошо помню, когда он привез меня для зачисления в колледж Иисуса в ***, достойный мой наставник и некоторые члены этого ученого общества справедливо поражены были, что человек, не знающий даже названий своих орудий, способен так ловко ими пользоваться.

Приведем мнение французского философа и математика Рене Декарта (1596—1650):

Я высоко ценил красноречие и был влюблен в поэзию, но полагал, что то и другое являются более дарованием ума, чем плодом учения. Те, кто сильнее в рассуждениях, и кто лучше оттачивает свои мысли, так что они становятся ясными и понятными, всегда лучше, чем другие, могут убедить в том, что они предлагают, даже если бы они говорили по-нижнебретонски и никогда не учились риторике.

Рассуждение о методе

Риторику регулярно сравнивают с «кулачным боем, борьбой» (Горгий Леонтинский), фехтованием (Артур Шопенгауэр), каратэ или айкидо^[6] ^[7], войной¹, битвой: «Какова в битве сила стали, такова в государстве сила слова» (Деметрий Фалерский). Словесная схватка не только походит на потасовку, но иногда в нее же и переходит. Диоген из Лаэрты в Киликии (Диоген Лаэртский, или Диоген Лаэрций, лат. Diogenes Laertius), афинский грамматик первой половины III в. н. э., более известный как автор обстоятельной античной антологии «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов», пишет о философе Антигоне Карист- ском: «В разбирательствах был он, говорят, таким воинственным, что подчас уходил с подбитым глазом». А вот что Диоген пишет о Сократе: «Так как в спорах он был сильнее, то нередко его колотили и таскали за волосы»^[8] ^[9].

Талантом или способностью убеждать, равно как физической силой или реакцией кулачного бойца, от природы наделены многие, но, конечно же, далеко не все. Те, кто не обладает физической силой и хорошей реакцией, пытаются компенсировать этот недостаток путем обучения боксу или айкидо; те, кто не обладает даром убеждения и словесных манипуляций, с тем чтобы не оказаться игрушкой в чужих руках, обучаются «речевому айкидо» — риторике. В результате такого обучения формируются знания и умения, составляющие аргумента- тивную компетенцию индивида, которая предполагает знание схем аргументации, системы приемов, уловок, манипулятивных техник и способов их нейтрализации и представляет собой определенную величину, поддающуюся измерению; с этой целью используются специальные тесты^[10].

Как искусство убеждения риторика, в узком смысле данного термина, определялась и в эпоху средневековья (V—XVI вв.), и в эпоху Просвещения (XVII—XVTII вв.)^[11]. Именно так — как «искусство создания мнений, а не знаний»^[12] — эта наука определяется и в настоящее время. Профессор Роберт Джеймс Бранхэм в своей монографии «Спор и критический анализ: гармония конфликта» отмечает по данному поводу: «Люди — создания весьма внушаемые (opinionated)», вот почему так актуально всегда было, есть и будет искусство спора — «процесса, посредством которого мнения продвигаются, поддерживаются, обсуждаются и защищаются»^[13].

Настоящий учебник задуман как объяснительный курс теории аргументации в ее практическом приложении. Курс непосредственно связан с логикой, а также с психологией, поскольку ораторское искусство включает умение логически правильно выстраивать свою речь и оказывать определенное психологические воздействие на ее адресата с учетом его логической компетенции и эмоционально-психологического состояния. Основная цель курса — дать четкие, теоретически обоснованные представления о принципах построения риторически правильной и коммуникативно целесообразной речи, ознакомить с понятийно-терминологическим аппаратом современной классической, или аргументативной риторики, содействовать формированию коммуникативно-речевой культуры как важнейшего инструмента в профессиональной деятельности тех лиц, которые предполагают связать свою профессию со сферами так называемой повышенной речевой ответственности (т. е. деятельностью педагога, адвоката, политика, дипломата, etc.). Поставленной целью определяется следующая практическая задача: развитие навыков и умений в части построения выразительной, логичной, убедительной, ситуативно и тематически уместной речи. Материал курса позволяет обеспечить: 1) развитие и совершенствование навыков и умений в сфере производства риторически грамотной, в частности убедительной речи; 2) усвоение понятийно-терминологического аппарата изучаемой дисциплины; 3) ориентацию в специальной литературе, посвященной проблемам риторики и теории аргументации. В список рекомендуемой литературы (см. оглавление) включены учебные пособия, монографии, словари и энциклопедии, проработкой которых можно дополнить информацию, представленную в настоящей книге; рекомендуемая литература отмечена нами и в постраничных сносках посредством пометы «см.». В результате изучения дисциплины учащийся должен:

знать

• основные понятия риторики и теории аргументации, значимые для сфер повышенной речевой ответственности;
• основы логической аргументации, виды и структуру доказательства, его композиционные типы;
• понятийный аппарат инвенции и метода общих мест, а также причины сложностей в их осмыслении;
• законы и правила аргументации в парадигмах формальной и неформальной логики;
• приемы логического манипулирования, их виды и тактики использования;

• приемы обнаружения уловок и паралогизмов;
• основные классы психологических уловок;
• виды и стилевые тактики: а) психологического давления на оппонента; б) психологической аттракции; в) языкового манипулирования;
• приемы нейтрализации указанных уловок и манипулятивных тактик;
• словари, научную и учебную литературу по данной дисциплине;

уметь

• использовать виды, стили и тактики убеждающего воздействия в соответствии с требованиями конситуации;
• строить доказательство, формулировать тезис;
• анализировать тезис на предмет инвенции, т. е. поиска аргументов для его поддержки и опровержения;
• анализировать софизмы и паралогизмы как нарушения правил логической аргументации;
• использовать и нейтрализовать приемы логического манипулирования;
• адекватно анализировать: а) манипулятивные стили и тактики речи; б) психологические манипуляции; в) приемы психологического давления; г) приемы психологической аттракции; д) приемы языкового манипулирования;

владеть

• навыками эффективного убеждения, в частности тактиками эри- стической коммуникации;
• приемами доказательства и опровержения;
• навыками поиска доводов, их адекватной конситуативной оценки и уместного применения;
• техникой опознания логических ошибок и уловок;
• техникой использования и нейтрализации: а) приемов логического манипулирования; б) психологических уловок, в частности приемов психологического давления (таких, как аргумент к страху, к личности, к авторитету и др.) и тактик психологической аттракции (таких, как довод к тщеславию, к вере, к кошельку и др.); в) приемов языкового манипулирования (таких, как эквивокация, довод к этимологии, политическая эвфемизация и др.).

Основная часть учебника представлена рядом параграфов, каждый из которых включает:

1. Краткое изложение теоретического материала, в доступной и популярной форме освещающего определенную проблему теории аргументации, тот или иной манипулятивный прием со всеми известными его разновидностями.
2. Иллюстративные примеры, в том числе и микротексты, специально подобранные нами для наглядного представления и эффективного анализа изучаемого вопроса. Источниками примеров послужили античная, западная и русская классика, пресса, Интернет, радио- и телепередачи, а также современная разговорная и устная профессиональная речь.
3. Тематически связанные с анализируемой проблемой и критически прокомментированные выдержки из отечественной и зарубежной научной литературы. Информация, представленная здесь, знакомит учащихся с мнениями, наблюдениями и классификационными решениями таких авторитетных ученых прошлого и настоящего, как Арне Несс (Норвегия), Хейм Перельман (Бельгия), С. И. Поварнин (Россия), Бертран Рассел (Великобритания), Чарлз Хэмблин (Австралия), Артур Шопенгауэр (Германия) и др. Серьезное внимание уделено античной (Аристотель, Горгий Леонтинский, Демосфен, Зенон Элейский, Исократ, Квинтилиан, Коракс, Лисий, Платон, Сенека, Сократ, Филострат, Цицерон), средневековой, а также принадлежащей эпохе Просвещения (Пьер Абеляр, Рудольф Агрикола, Грасиан Бальтасар, Торк- ват Северин Боэций, Фрэнсис Бэкон, Фома Ирландский, Бернар Лами, Никколо Макиавелли, Филипп Меланхтон, Уильям Оккам, Петер Рамус, Иоганн Сузенбротус) и современной западной, в частности голландской (Р. Гроотендорст, Ф. X. ван Еемерен, Я. А. ван Лаар), канадской (Б. Годэн, Т. Гувье, М. Гилберт, К. Тиндал, Д. Уолтон, Д. Хитчкок) и особенно англо-американской риторической традиции как наиболее мощной и авторитетной в западном мире (Л. Битцер, Д. Бэйли, Э. Вестон, Р. Дж. Гула, Э. Дэймер, Р. Заулисс, Н. Капальди, Дж. Кеннеди, И. Копи, К. Коэн, Д. Лауэр, М. Лефф, Д. Либерман, В. Онг, Р. Пайн, М. Скривен,

Ч. Стевенсон, С. Тулмин, Р. Чалдини, X. Юнис и др.).

Переводы всех выдержек и цитат из иноязычных научных работ, проанализированных в данной книге, а также целого ряда логических и риторических терминов, извлеченных нами из иноязычной специальной литературы, принадлежат нам. С тем, чтобы читатель смог проверить адекватность сделанного нами перевода, при терминах [в квадратных скобках] и внутри оказавшихся особенно сложными для перевода цитат (в круглых скобках) приводятся иноязычные эквиваленты отдельных слов и выражений.

4. Пояснение значений и этимологии ключевых терминов, относящихся к изучаемой теме. Терминологические проблемы аргумента- тивной риторики, с которыми мы столкнулись в процессе изучения (или, точнее, сопоставления) отечественной и иноязычной специальной литературы, увы, можно охарактеризовать следующими словами А. С. Пушкина:

Но панталоны, фрак, жилет —

Всех этих слов на русском нет.

Ситуация в понятийно-терминологической сфере вполне отвечает уровню соответствующих навыков и умений. Приведем типовую констатацию: «Способность аргументированного доказательного рассуждения отнюдь не является, к сожалению, сильной стороной отечественного менталитета»¹.

Ввиду того, что российская понятийно-терминологическая традиция в части теории аргументации (скорее всего, в силу известных исторических причин) оказалась крайне небогата, мы поставили перед собой непростую задачу перенести на русскую почву всю необходимую систему обозначений тех логических, психологических, языковых и иных приемов и уловок, которые традиционно изучаются на Западе, но, к сожалению, в нашей стране до сих пор неизвестны даже специалистам. Между тем именно уловки указанного типа составляют так называемое риторическое измерение аргументации^[14] ^[15]. Еще в 1910 году известный русский адвокат Петр Сергеевич Пороховщиков (псевдоним — П. Сергеич^[16]) отметил следующий ряд обстоятельств, при рассмотрении которых невольно напрашиваются неприятные аналогии с современным состоянием нашей науки:

Изменение правил об уголовных доказательствах в нашем судопроизводстве с введением Судебных уставов имело одно несомненно вредное последствие: упраздненная формальная система поглотила собой и научное, логическое учение о судебных доказательствах. Эта область мышления осталась совершенно чуждой нашим судебным ораторам [здесь и далее курсив наш. — В. М.], и пробел этот сказывается очень определенно: в речах наших обвинителей не видно отчетливого и твердого разбора улик. И хуже всего то, что наши законники не только не знают этой важной отрасли их науки, но и знать не хотят. Между тем эта область давно и старательно разработана на Западе, особенно в Англии. Не все мы знаем английский язык, не все имеем средства выписывать дорогие английские или немецкие руководства. Но несколько месяцев назад в печати появилось третье издание сочинений проф. Л. Е. Владимирова «Учение об уголовных доказательствах» [СПб., 1910]. Не говорю о несомненных достоинствах этого труда, ведь одного названия достаточно, чтобы такая книга сделалась настольным руководством каждого товарища [= заместителя (устар.). —В. М.] прокурора: она представляет единственное систематическое исследование этого рода в нашей литературе. Я спрашивал у знакомых юристов их мнение о новой книге и, к удивлению, убедился, что ни один из них даже не слыхал о ней^[17].

Удаленность от этой понятийной системы значительно обедняет отечественную логику, а следовательно, и отечественную теорию аргументации, нынешний уровень развития которой (что становится очевидным для каждого, кто ознакомился с западной и особенно англо-американской логико-риторической традицией) оставляет желать лучшего. Так называемая культура аргументации [англ, the argument culture] состоит не только и не столько в соблюдении постулатов Грайса (в частности, максимы такта) и в умении выявлять «тонкости, нюансы и нестыковки в аргументации оппонента»¹, сколько в использовании сложнейшего аппарата логических и иных доводов, а также способов опознания и приемов нейтрализации логических, психологических, информационных и языковых уловок и манипу- лятивных схем, нам пока, к сожалению, практически неизвестных. Задача настоящей книги — восполнить данный пробел в нашей национальной культуре.

Известный американский логик и математик Майкл Скривен полагает, что все логические и иные уловки и ошибки «требуют обозначения в том случае, если они оцениваются как достаточно распространенные и достаточно важные, чтобы получить терминологический “ярлык”»^[18] ^[19]. Однако такая оценка носит субъективный характер. Кроме того, ученые разных стран и эпох открывали риторические уловки независимо друг от друга, англоязычная традиция в этой части в течение многих столетий противостояла латинской и греческой; все эти обстоятельства стали причиной развития чрезвычайно сложной вариативной системы терминологических наименований.

Мы сочли необходимым привести все существующие в западной научной литературе варианты данных терминологических обозначений, а в некоторых случаях предложить несколько возможных вариантов перевода, — с тем, чтобы читатель смог самостоятельно выбрать наиболее подходящий. На наш взгляд, решение по данному вопросу должен принимать не отдельный специалист (в данном случае автор), а научная общественность: последнее слово должно здесь остаться за профессиональным узусом.

Автор: Москвин Василий

[1] Например: Schiappa Е. Protagoras and logos. A study in Greek philosophy and rhetoric.2nd ed. Univ. of South Carolina Press, 2003. P. 45. Ритор [греч. рцтсор] — в Древней Греции: оратор и учитель ораторского мастерства.
[2] Меликова-Толстая С. Античные теории художественной речи // Античные теорииязыка и стиля. СПб., 1996. С. 155—156.
[3] По названию древнегреческого города Леонтины (Aeovtivoi) в Сицилии, к северо-западу от Сиракуз. Город был основан в 729 г. до н. э., разрушен в 214 г. до н. э. во времявойны Рима против Карфагена. Труды Горгия Леонтинского были утеряны, его сужденияи взгляды известны прежде всего по диалогу древнегреческого философа Платона «Горгий», написанному ок. 405 г. до н. э.
[4] Цицерон М. Т. Три трактата об ораторском искусстве. М., 1994. С. 127—128.
[5] Freeman К. Ancilla to the pre-Socratic philosophers. Cambridge, 1948. P. 127.
[6] Connors R. J. Greek rhetoric and the transition from orality // Philosophy and rhetoric.Vol. 19. 1986. № 1. P. 41 & 48.
[7] Например: ЛитвакМ. E. Психологическое айкидо. Ростов-на-Дону, 2005; Вагин И. О.Заяц, стань тигром! М., 2005 (см. гл. 14 «Психологическое айкидо», гл. 12 «Психологическое каратэ»).
[8] Spence G. How to argue and win every time: at home, at work, in court, everywhere,everyday. New York, 1996. P. 23, cp.: «Война есть война независимо от того, ведется лиона с помощью артиллерии или слов».
[9] Диоген Лаэртский. О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов / перевод с древнегреч. М. Л. Гаспарова. М., 1986. С. 120 и 161.
[10] Например: The United States-Canadian law school admission test (LSAT), The graduaterecord examinations (GRE), The graduate management admission test (GMAT) и др(Plumer G. Phenomenological argumentative structure // Argumentation. An internationaljournal on reasoning. Vol. 15. 2001. № 2. P. 173—189).
[11] Например: Whately R. Elements of rhetoric comprising an analysis of the laws of moralevidence and persuasion with rules for argumentative composition and elocution. KessingerPublishing, 2005. P. 13 (параграф «Определения риторики»), Ричард Уэйтли — английский архиепископ, живший в XVIII в.
[12] McComiskey В. Gorgias and the new sophistic rhetoric. Southern Illinois University, 2002.P. 25.
[13] Branham R. J. Debate and critical analysis. The harmony of conflict. New Jersey &London, 1991. P. 1.
[14] Швырев В. Культура аргументации как педагогическая проблема // Высшее образование в России. 2006. № 5. С. 163.
[15] Encyclopedia of rhetoric / ed. Th. О. Sloane. Oxford Univ. Press, 2001. P. 455.
[16] Автор книги: Сергеич П. Уголовная защита. Практические заметки. Изд. второе,перераб. и доп. СПб., 1913. 243 с.
[17] Сергеич П. Искусство речи на суде. М., 1988. С. 196—197.
[18] Tannen D. The argument culture. New York, 1998. P. 256.
[19] Scriven M. Fallacies of statistical substitution // Argumentation. An international journalon reasoning. Vol. 1. 1987. № 2. P. 333.