Глава 1. Предмет, методология и периодизация истории государственно-церковных отношений в России

ПРЕДМЕТ, МЕТОДОЛОГИЯ И ПЕРИОДИЗАЦИЯ ИСТОРИИ ГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕРКОВНЫХ ОТНОШЕНИЙ В РОССИИ

Предмет и объект исследования правовых отношений государства и церкви. Правовой статус религиозного объединения как юридическая категория

Изучение отношений государства и церкви, как в историческом, так и в правовом аспектах, — давняя научная проблема. Сложно определить, насколько в глубину веков уходит история отношений государства и религиозных организаций, ибо в момент возникновения государственно-организованного общества всегда и везде уже действовали религиозные объединения как обязательный атрибут политической жизни, а размышления о сущности религиозных коллегий и их правовом положении находим в описаниях и древневосточных, и античных авторов. Однако церковные организации как особый религиозно-общественный феномен возникают лишь в рамках христианства (т. е. две тысячи лет тому назад), и с точки зрения любой религиозной традиции некорректно употребление терминов «церковь в исламе» или «церковь в иудаизме», «буддийская церковь» и т. п., поскольку религиозные объединения иных (нехристианских) конфессий носят совершенно другие названия. Поэтому в современном российском законодательстве и в правовых исследованиях (и это общемировая тенденция) принято оперировать обобщающими нейтральными терминами — «религиозные объединения», «религиозные организации», «религиозные общества», «религиозные группы». С другой стороны, в социологии и религиоведении сложилась научная традиция, согласно которой термин «церковь» используется при изучении нехристианских религиозных объединений и организаций, имеющих централизованную структуру и иерархию духовенства.

В настоящем пособии термин «церковь» будет применяться в его изначальном значении, т. е. речь будет идти в первую очередь об истории отношений Русской православной церкви и Российского государства, но не будут обойдены вниманием и другие традиционные конфессии и их религиозные организации, осуществлявшие и осуществляющие свою деятельность на территории Российского государства в XVIII — начале XXI в. В случае рассмотрения правового статуса российских религиозных организаций в XVIII — начале XXI в. термины «церковь», «религиозное объединение», «религиозная организация» понимаются в данном пособии как тождественные.

Следует отметить, что в современных научных работах для обозначения объекта исследования — отношений государства и церкви — используются различные термины: «государственно-церковные отношения», «государственно-конфессиональные отношения», «правовой статус религиозных объединений», «правовое положение религиозных объединений». Но тождественны ли они или все же несут разную смысловую нагрузку?

Думается, что неустоявшаяся терминология при исследовании отношений государства и церкви восходит к более важной исследовательской проблеме — методологии исследования данного предмета. В целом именно от методологического подхода напрямую зависит применение терминологии, поскольку взаимоотношения государства и церкви можно изучать и с политической, и с экономической, и с правовой, и с социальной, и с идеологической сторон автономно, но можно их исследовать и как комплексный объект. Очевидно, что от поставленной цели исследования, методологического подхода будет зависеть и применение категориального аппарата.

Как правило, в исследованиях, в том числе и в правовых, термины «государственно-церковные отношения» и «государственно-конфессиональные отношения» по сложившейся традиции используются как тождественные и применяются как обобщающие (видовые) дефиниции для обозначения всего комплекса взаимодействия религиозных объединений с государством. Хотя в научной литературе были высказаны и отдельные мнения о некорректности их использования как тождественных категорий.

В принципе, применение в исследованиях категории «государственно-церковные отношения» не вызывает возражения с одной лишь ремаркой о том, что церковь должна в данном контексте пониматься с социологических позиций как синоним термина «религиозная организация». Однако применение термина «государственноконфессиональные отношения» (который преподносится как более широкий по сравнению с термином «государственно-церковные

¹

См., напр.: Маслова И. И. Эволюция вероисповедальной политики советского государства и деятельности Русской Православной Церкви (1953—1991 гг.) : дис. ... д-ра ист. наук. М., 2005. С. 5—6.

отношения» и используется в целях раскрытия сущности отношений государства со всеми религиозными организациями, действующими на его территории, а не только с христианскими церквями) может быть подвержено критике по следующим соображениям:

• 1) конфессия — это не религиозная организация, а отдельное религиозное направление либо ответвление (религиозно-идеологическое течение) в рамках определенного религиозного направления;
• 2) одним из распространенных толкований латинизированного термина «конфессия» является церковнославянский аналог «вероисповедание» (именно этот термин использовался в дореволюционном российском законодательстве для обозначения направлений, течений в рамках христианства, а также в отношении других религий Российской империи);
• 3) конфессии (вероисповедания) как религиозные направления в рамках одного вероучения и как отдельные вероучения и государственная политика по отношению к ним — это идеологическая сфера общественной жизни, поэтому государство как социальный институт вряд ли может строить отношения с религиозными учениями (конфессиями), ибо религия как система взглядов и принципов всегда выступает в качестве объекта, а не субъекта правового регулирования;
• 4) субъектами права выступают не вероучения, а религиозные организации, с которыми государство может вступать в определенные общественные отношения, в том числе и правовые.

Исходя из вышеизложенного, применение понятия «государственно-конфессиональные отношения» представляется некорректным, и его использование оправдано лишь в том случае, если речь идет о рассмотрении проблем и задач правового регулирования религиозных прав и свобод личности, допущения или ограничения свободы совести. Но и в этом случае государство и конфессии — разнопорядковые величины, рассуждения об их взаимоотношениях некорректно. В то же время современные юристы могут использовать в исследованиях, хотя делают это крайне редко, иной термин, позволяющий определить суть правовых отношений государства и религиозных объединений целенаправленно — «правовой статус субъекта».

Изучение правовой стороны отношений церкви и государства в отечественной правовой науке имеет более чем двухвековую традицию. Авторы XIX — начала XX в. изучали эту проблему с религиозных позиций и рассматривали статус религиозных организаций сквозь призму соотношения двух общественных институтов — церкви и государства. В целом их работы опирались на давно известные в рамках христианской теологии концепции: «симфонию властей», теории «цезарепапизма», «папоцезаризма» и др.¹ В работах советских правоведов дореволюционные концепции, восходящие к каноническому праву, были отвергнуты, государственно-церковные отношения исследовались исключительно с позиций светскости государства и марксисткой классовой теории, но также при изучении проблем правового регулирования статуса религиозных организаций в государстве затрагивались лишь отдельные аспекты и в историко-правовом, и в практическом правовом измерении^[1] .

Современные российские исследователи конца XX — начала XXI в. также предпочитали рассматривать в качестве объекта изучения не правовой статус религиозного объединения как таковой, а отношения государства и церкви, что и привело к недостаточному вниманию в специализированных исследованиях к категории «правовой статус религиозного объединения» и отрицательно сказалось на уровне и глубине исследования правовых проблем теории и практики государственно-церковных отношений. К счастью, в последние годы тенденция к исследованию правовых (а не только политологических или социологических) аспектов государственно-церковных отношений в работах современных юристов возобладала, что сделало вдвойне актуальным обращение к категории «правовой статус религиозного объединения».

Известно, что для всех отраслей права понятие «статус субъекта права» является одним из ключевых определений, на которые опираются отраслевые институты права, поскольку чаще всего понятия «субъект права» и «субъект правоотношений» рассматриваются исследователями в качестве тождественных. Под статусом субъекта права или правовым статусом субъекта обычно понимается его правовое состояние, характеризующееся комплексом юридических прав и обязанностей.

Долгое время в научной литературе не разграничивали понятия «правовой статус» и «правовое положение» субъекта права. Однако во второй половине XX в. ряд специалистов в области теории права и отраслевых юридических наук предложили разделить понятия «правовой статус» и «правовое положение» субъекта¹. По мнению Р. О. Халфиной и С. С. Алексеева, смыслу понятия «статус» в полной мере соответствует стабильное, основополагающее начало в правовом состоянии субъекта, которое включает в себя конституционные права и обязанности, а конкретные права и обязанности отражают скорее специфику реального правового положения субъекта, связанного с наличием тех или иных юридических фактов и составов^[2] .

Солидарен с ними и А. Ю. Якимов, которому принадлежит вывод о том, что «если правовой статус абстрактного субъекта характеризуется совокупностью нормативно закрепленных юридических прав и обязанностей, то правовое положение конкретного персонально-индивидуализированного лица определяется как потенциальными обязанностями и правами, так и реальными обязанностями и правами».

Этот методологический подход видится наиболее перспективным при исследовании государственно-церковных правоотношений, поскольку позволяет удачно сочетать формально-юридический метод исследования с историческим методом. Действительно, правовой статус субъекта права как совокупность конституционных норм и принципов может быть неизменен в течение длительного времени, а реальное положение субъекта правовых отношений редко находится в состоянии стагнации, и его развитие может привести к изменению первоначального статуса субъекта права, закрепленного, например, в конституционных нормах.

В России государственно-церковные отношения прошли длительную эволюцию: от веротерпимости с приоритетом «первенствующей» и «господствующей» церкви в период абсолютизма до закрепления принципов свободы совести с равенством всех конфессий и их религиозных объединений между собой и перед законом в Советском государстве. Сегодня государственно-церковные отношения в РФ находятся на особом этапе развития. Исследователи отмечают существование заметного расхождения между конституционной характеристикой РФ как светского государства, в котором закреплено равенство религиозных объединений между собой и отделение их от государства (ст. 14 Конституции РФ), и фактическим состоянием дел в данной сфере¹. Особое место среди религиозных объединений заняла Русская православная церковь Московского патриархата, заключившая ряд договоров с государственными органами (Министерствами обороны, образования, внутренних дел) о взаимопомощи и сотрудничестве, что позволило исследователям сделать вывод о возрождении иерархии конфессий, характерной для дореволюционного периода, и выдвинуть концепцию фактического статуса государственной церкви в отношении Русской православной церкви Московского патриархата^[3] .

Подводя итог рассуждениям о категориях «правовой статус религиозного объединения» и «правовое положение субъекта», можно сделать вывод о том, что юридический статус и правовое положение субъекта возможно рассматривать как различные правовые категории. Под правовым статусом религиозного объединения следует понимать его правовое состояние, базирующееся на конституционно закрепленном принципе соотношения государства и религиозных объединений в обществе, из которого вытекают права и обязанности религиозного объединения как субъекта права. Правовое положение любого религиозного объединения постоянно развивается, зависит от текущего законодательства, подзаконных нормативных актов, судебной практики, особенностей государственной политики в отношении конкретного религиозного объединения. Категорию «государственно-церковные отношения» целесообразно использовать в исследованиях при комплексном подходе к изучению экономического, политического, правового, социального положения религиозных объединений в государстве.

Таким образом, объектом исследования правовых отношений государства и церкви выступает система юридически закрепленных отношений государства и религиозных объединений, действующих на его территории, отраженная в правовом статусе и проявляющаяся через эволюцию правового положения конкретных религиозных объединений. Предметом исследования являются закономерности и специфические особенности российских государственно-церковных отношений в различные исторические эпохи, проявляющиеся в зарождении, эволюции и гибели систем (форм, моделей) государственно-церковных отношений.

Автор: Шершнева-Цитульская Ирина

• [1] См. напр.: Рейснер М. А. Государство и верующая личность. СПб. : Тип. тов-ва «Общественная Польза», 1905; Градовский А. Д. Собр. соч. Т. 8. Ч. II. СПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1907; Лазаревский Н. И. Русское государственное право. Т. 1. СПб. : Тип. АО «Слово», 1913; Коркунов Н. М. Русское государственное право. Т. 1. 8-е изд. СПб. : Тип. М. М. Стасюлевича, 1914. 2 См. напр.: Лукин Н. М. Революция и церковь. Пг. : Коммунист, 1918; Дьяконов Л. П. Советское законодательство о церкви. Л. : Гос. соц.-экон, изд-во, 1926; Куроедов В. А. Религия и церковь в Советском государстве. М. : Политиздат, 1981; Клочков В. В. Социалистическое государство, право и религиозные организации. М. : Мысль, 1984. 3 Ямпольская Ц. А. Субъекты советского административного права : автореф. дис. д-ра юр. наук. М., 1958. С. 5; Бахрах Д. Н. Система субъектов советского административного права // Советское государство и право. 1986. № 2. С. 44; Якимов А. Ю. Статус субъекта права (теоретические вопросы) // Государство и право.2003. № 4. С. 5; Халфина Р. О. Общее учение о правоотношении. М. : Юридическая лит-ра, 1974. С. 120; Марченко М. Н. Теория государства и права : учебно-методическое пособие. М. : Зерцало-М, 2002. С. 263.
• [2] Алексеев С. С. Общая теория права. В 2 т. М. : Юрид. лит-ра, 1982. Т. 2. С. 142— 143; Халфина Р. О. Указ. соч. С. 123—126; Поляков А. В. Общая теория права : курс лекций. СПб. : Юрид. центр «Пресс», 2001. С. 549. 2 Алексеев С. С. Указ. соч. С. 143; Халфина Р. О. Указ. соч. С. 125—126. 3 Якимов А. Ю. Указ. соч. С. 10.
• [3] Исаева А. А. Признаки светского государства в России: особенности реализации и перспективы развития // Журнал зарубежного законодательства и сравнительного правоведения. № 5. 2018. С. 36. 2 Филатов С. Б. Религия в постсоветской России // Религия и общество. Очерки религиозной жизни современной России / под ред. С. Б. Филатова. М. ; СПб. : Летний сад, 2002. С. 472—473; Лоуренс Ю. Проблема свободы религии в современной России / пер. с англ. Н. Беляковой // Религия и общество. С. 23; Бурьянов С. А. Государственно-церковные отношения против свободы совести и правового государства // Отечественные записки. 2001. № 1; Его же. Свобода совести в Российской Федерации: состояние, новейшие тенденции, проблемы, перспективы // Права и свободы человека и гражданина: теоретические аспекты и юридическая практика : материалы Межвузовской научной конференции памяти проф. Ф. М. Рудинско-го, 26 апреля 2012 года. М. : АППКиПРО, 2012. С. 131—132.