Тема 1. История и память: основные этапы изучения

В результате изучения темы 1 студент должен:

знать

• • границы дисциплинарного изучения истории и памяти в ракурсе психологии, исторической науки и социологии;
• • определения и виды памяти, концептуализацию связи между историей и памятью;
• • критику традиционных идей о связи истории и памяти с точки зрения рационализма эпохи Просвещения;
• • проблематику связи памяти с реконструкцией прошлого в историческом тексте;
• • современные подходы к пониманию отношения «память история»;
• • социальную функцию истории и памяти в концепции Ж. Ле Гоффа;

уметь

• • оперировать историческими и социологическими терминами и концепциями, касающимися связи истории и памяти;
• • сопоставлять и оценивать современные подходы к пониманию отношения «память У5 история»;
• • выделять и описывать социальную функцию истории и памяти;

владеть

• • современными научными представлениями о связи истории и памяти;
• • базовыми методологиями и методами анализа социальной функции истории и памяти;
• • основными исследовательскими навыками в междисциплинарной области изучения проблемы связи истории и памяти.

Определение и виды памяти

Память — это важнейший компонент психики человека из разряда высших психических функций, обеспечивающих познание и освоение внешнего (природного и социального) и внутреннего (личностного) мира. Память поддерживает единство личности, сохранение жизненного опыта, категоризацию знаний, научение, приобретение умений и различных навыков. Реализуя когнитивный потенциал человека, память неразрывно связана с мышлением и другими высшими психическими функциями. Благодаря памяти информация, получаемая из внешней среды, сохраняется как на сознательном, так и на бессознательном уровне. Память неразрывно связана с обучением, сохранением и категоризацией жизненного опыта, т. е. опыта взаимодействия с окружающей средой и самопознанием. Таким образом, она является частью процесса адаптивного поведения. У человека память и мышление неотделимы друг от друга. Мышление обеспечивает обработку и упорядочивание элементов содержания памяти. Эти высшие психические функции отвечают за обучение, приобретение, фиксацию, преобразование информации. Память информацию усваивает, сохраняет, а мышление обрабатывает, категоризирует и создает новую. Память обеспечивает единство личности на протяжении всего жизненного цикла человека.

Память может быть как индивидуальной, личностной, так и коллективной. Как личность в своем бытии предполагает наличие памяти, так и коллектив. Содержание индивидуальной памяти отражает жизненный путь человека. Это содержание фиксируется на сознательном и бессознательном уровне. Память сохраняет информацию о феноменах внешнего и внутреннего мира, которых уже нет в наличном бытии в настоящее время. Они стали прошлым, и «существуют» только как содержание памяти в рефлексивном модусе. Таким образом, память как высшая психическая функция рефлексивно противостоит разрушительному ходу времени. Память напрямую «работает» со временем, обеспечивая связь прошлого, настоящего и будущего. Механизм памяти как бы встроен в темпоральную природу человека, который с его помощью реконструирует прошлое и конструирует варианты возможного будущего.

Что является носителем памяти? Материальный субстрат или нематериальный? От решения этого вопроса зависит философия памяти, или еще шире психики и души. А также возможности научного изучения памяти и методы. В какой мере память доступна изучению научными методами, где пролегают их границы? Есть ли в памяти нечто, находящееся за пределами возможностей науки? Говоря по-кантовски, некая «вещь в себе», ускользающая от научного теоретизирования и экспериментальной проверки? В Средние века и эпоху Возрождения память понималась как магическая способность постижения единства земного и божественного мира. Памяти придавалась даже теургическая функция, с помощью которой человек мог воздействовать на божественный мир, вызывать в нем изменения согласно своей воле.

Если мы признаем, что у памяти материальный носитель — человеческий мозг, имеющий сложную биохимическую структуру, то в этом случае память будет изучаться научными дисциплинами, такими как нейрология, нейробиология, биофизика и биохимия.

Если же мы признаем, что память возникает в сложной совокупности психических процессов, составляющих в своем единстве человеческую психику, то в таком случае память будет изучаться психологией во всем ее субдисциплинарном многообразии.

Однако здесь следует иметь в виду, что ограничение памяти одной только сферой мозга вырывает ее из структурного единства всего тела человека, поскольку в процессах памяти участвуют органы чувств, физиологические особенности различных частей организма.

Благодаря усилиям философов, историков, социологов, культурных антропологов, психологов XIX—XX вв. память может быть понята также без привязки к конкретному человеческому индивиду — как феномен, имеющий коллективное надындивидуальное измерение. В таком случае время его существования не ограничивается жизнью индивида, продолжаясь в жизни коллектива, больших социальных групп и общества в целом. Поэтому вполне логичным видится обращение к понятиям коллективной памяти, социальной памяти и исторической памяти.

Однако, когда французский социолог Морис Хальбвакс в 1920-х гг. стал использовать понятие «коллективная память», оно было раскритиковано историком школы «Анналов» Марком Блоком за его «метафоричность» и «бессмысленность». Ибо коллектив не тождествен отдельному человеку, обладающему памятью и мозгом, так как коллектив не представляет собой единый и цельный организм.

С рациональной точки зрения эта критика вполне обоснована. Разумеется, память и воспоминания относятся к личному опыту, который у каждого человека уникален, как уникальны его переживания, траектории поведения и особенности восприятия самого себя и окружающего мира во времени и пространстве.

Однако индивидуальная память формируется в определенном социальном контексте, «отпечаток» которого в мозге никак не помогут прочитать ни нейрофизиология, ни аналитическая психология. И даже если будет научно установлено, какие зоны мозга отвечают, например, за воспоминание о Великой Отечественной войне, это ни в коей мере не поможет получить полное представление об исторической памяти, поскольку она формируется и реализуется в сложнейшем процессе социального взаимодействия индивида и общества.

Исследователи считают, что есть два вида памяти: автобиографическая и коллективная, причем последнюю нельзя описывать в терминах индивидуальной психологии^[1] . Автобиографическая память — это «субъективное отражение пройденного человеком отрезка жизненного пути, отмеченного фиксацией, сохранением, интерпретацией и актуализацией автобиографически значимых событий и состояний»¹. Не следует проводить аналогию между индивидуальной психикой и коллективной, понятие «коллективной психики» весьма дискуссионно и метафорично, как и понятие «народного духа» (Уо1кз§е1${).

С другой стороны, автобиографическая память может стать частью исторической памяти, например в виде памяти-свидетельства о том или ином историческом событии. Однако в этом случае необходимо учитывать возможные аберрации, которые накладывают механизмы индивидуальной психики на особенности запоминания. Довольно типичны ситуации, о которых можно сказать: «У страха глаза велики». Свидетельства людей, переживших угрожающие их жизни события, дополняются мрачными вымышленными «фактами», которых не было в действительности. Здесь весьма полезным может стать обращение к нейрофизиологии и психологии для объяснения этого феномена.

Как показали исследования, вспоминаемые события из истории жизни человека, которые выдаются им за то, что когда-то с ним происходило, дополняются сведениями из различных источников: из услышанного им от других людей, просмотренных фильмов и даже собственных фантазий или сновидений. Причем эти «события» кажутся ему реальными, поскольку как бы «стоят перед глазами», словно они произошли чуть ли не вчера. Такая визуализация придает им «действительность», убеждая человека в том, что эти «события происходили» с ним на самом деле. Так что к разряду «действительных событий» могут быть причислены продукты чисто фантазийные или имагинативные.

Поэтому индивидуальная (автобиографическая) память и история весьма мало соотносятся друг с другом, так как автобиографическая память является частью адаптационного механизма, помогающего индивиду реагировать на вызовы окружающей среды. В таком случае, историк имеет право воспринимать понятие «память» в своей предметной области просто как метафору. Пусть памятью занимаются нейрофизиологи и психологи. Однако если изучение смещается от индивидуальной памяти к различным видам коллективной памяти, исследователь должен избегать некорректной экстраполяции тех объяснений, которые нейрофизиология и психология предлагают для индивидуальной памяти, на коллективную или историческую память.

И хотя коллективная память не имеет материального органического субстрата, она не является просто метафорой. Коллективная ^[2]

память возникает в коммуникативном пространстве индивидов, для которых значение прошлого (охватывающего некий отрезок на шкале исторического времени), обладает определенной ценностью, оказывающей влияние на их мировоззрение, социальное поведение и жизненный мир.

Что такое коллективная память? Если индивиды, входящие в большой коллектив, разделяют коллективные представления о прошлом, в таком случае мы имеем дело с коллективной памятью. Индивидуальной же памятью, хотя она в той или иной мере социально детерминирована, можно пренебречь, когда речь идет об отдельных людях. Но даже коллективная память несоизмерима с масштабом всемирной истории человечества.

Сегодня большинство социологов используют понятие памяти для обозначения чрезвычайно социальной деятельности, благодаря которой человек регистрирует, сохраняет и пересматривает прошлые события и переживания. Память также понимается как «сохранение чего-то из прошлого в настоящем» (М. Хальбвакс), или, другими словами, когда конкретное прошлое сохраняется, это говорит о том, что оно остается актуальным для более поздних культурных формаций.

Поэтому следует понять прошлое, которое мы носим в себе, то, как оно формирует нас и как это прошлое передается. Поэтому каждый маленький след «прошлого в настоящем» обозначается как память. Здесь нет ни восприятия, ни запоминания. Память рассматривается не как набор репрезентаций событий и переживаний, которыми мы делимся, а как способ сохранения в нас неизгладимых следов прошлого, как передача и постоянство культурных элементов из поколения в поколение. Память — это не серии вызванных мысленных образов, а синоним культурного хранения прошлого; это воспроизведение прошлого в настоящем, это накопленное прошлое, которое воздействует на нас и заставляет нас действовать. Как выразился Пьер Пора, «коллективная память — это то, что остается от прошлого в жизни групп, или то, что группы делают с прошлым». Такое понимание памяти колеблется между историей в том виде, в каком ее проживают люди, и проблемами сохранения культуры.

Память, как коллективная, так и личная, является результатом политического и социального опыта. Человек не рождается с памятью, она формируется у него на протяжении всей жизни посредством взаимодействия с другими людьми и с окружающей средой. По этой причине социальная природа коммемораций становится очевидной, когда мы признаем, что люди могут помнить, не делясь этими коммеморациями с другими людьми. Однако эти коммемо-рации, несмотря на то, что они очень личные, показывают серию переживаний, записанных в «интерпретационных рамках», которые придают им смысл. Эти рамки интерпретации не относятся только к индивидуальному или личному порядку, а скорее реагируют на коллективные и институциональные процессы¹.

В индивиде, с точки зрения Хальбвакса, проявляются два вида памяти: «С одной стороны, его воспоминания вписываются в рамки его личности или личной жизни... С другой стороны, в определенные моменты он способен вести себя просто как член группы, вызывая в памяти и поддерживая безличные воспоминания в той мере, в какой они затрагивают его группу»^{[3] [4]}. В индивиде эти два вида памяти сосуществуют, как бы накладываясь одна на другую, причем некоторые компоненты индивидуальной памяти могут проистекать из коллективной, а последняя — охватывает индивидуальную, предоставляя ей возможность рефлексивного соотнесения с нормативными ценностями коллектива. «Коллективная память развивается по собственным законам, и даже если иногда в нее проникают и некоторые индивидуальные воспоминания, они видоизменяются, как только помещаются в целое, которое уже не является сознанием личности»^[5]. Поэтому вполне корректно, по мнению Хальбвакса, различать внутреннюю (автобиографическую) память индивида и внешнюю (социальную), или коллективную, память. Историческая память тождественна коллективной, история представляет собой ее форму^[6].

Британский историк и философ Р. Дж. Коллингвуд был против такого отождествления, считая, что история и память это совершенно разные и независимые друг от друга вещи: «память — не история, ибо история — определенный вид организованного или выводного знания, а память вообще не является ни организованной, ни выводной»^[7].

Французский историк П. Нора, не соглашаясь с подобным радикализмом относительно разграничения истории и памяти, высказывает идеи, которые сближают его с Хальбваксом. «Память — это жизнь, носителями которой всегда выступают живые социальные группы, и в этом смысле она находится в процессе постоянной эволюции... История — это всегда проблематичная и неполная реконструкция того, чего больше нет. Память — это всегда актуальный феномен, переживаемая связь с вечным настоящим. История же — это репрезентация прошлого. Память порождается той социальной группой, которую она сплачивает, история принадлежит всем и никому, что делает универсальность ее призванием...»^[8].

Как мы видим, отделить память от истории невозможно. Это понимают многие современные исследователи. Как пишут Р. Козеллек и А. Ассман: «История и память — это две формы обращения с прошлым, дополняющие друг друга, оказывающие друг на друга влияние. Нам нужна память, чтобы вдохнуть жизнь в массу исторических знаний, и нам нужна история, для того чтобы критически проверить конструкции памяти, которые всегда подвержены политической конъюнктуре и продиктованы потребностями настоящего»¹.

• [1] Kansteiner W. Finding Meaning in Memory: A Methodological Critique of Collective Memory Studies // History and Theory. 2002. Vol. 41. No. 2. P. 185.
• [2] Нуркова В. В. Методы исследования автобиографической памяти в психологии // Вестник РАО. 1999. № 2. С. 12—13.
• [3] ErllA. Travelling Memory // Parallax. 2011. Vol. 17. No. 4. P. 4—18.
• [4] Халъбвакс M. Коллективная и историческая память // Память о войне 60 лет спустя: Россия, Германия, Европа. М., 2005. С. 16—17.
• [5] Там же. С. 16.
• [6] Там же.
• [7] Коллингвуд Р. Дж. Идея истории. Автобиография. М., 1980. С. 241.
• [8] Нора П. Проблематика мест памяти // Франция — память. СПб, 1999. С. 25—28.