ИДЕОЛОГИЧЕСКИЕ И ВНЕШНЕПОЛИТИЧЕСКИЕ ОСНОВАНИЯ НАЦИСТСКОГО ЕВРОПЕИЗМА

Исходные элементы национал-социалистического мировоззрения

В заключении книги А. А. Галкина «Германский фашизм» сформулирована важная мысль, которая может послужить отправной точкой нашей работы. «Каждый, кто обращается к изучению фашистского феномена, его корней и конкретных носителей, - пишет автор, - должен помнить, что эта проблема не представляет чисто академического интереса и вряд ли приобретет его в ближайшие годы. И не только потому, что живы поколения, познавшие на личном опыте, что такое фашизм в его реальном практическом воплощении. Фашизм, хотя и в модифицированном виде, остается явлением современности, а, следовательно, представляет собой актуальную угрозу. Чтобы парализовать ее, важно быть во всеоружии - иными словами, знать идейный и политический арсенал фашизма, его тактические приемы, сильные и слабые стороны»1. Таким образом, исследование мировоззрения, идеологии и политики германского национал-социализма имеет большое научное значение.

Взятое в гносеологическом и историко-генетическом плане, нацистское мировоззрение предстает перед нами как продолжение и завершение крайне реакционных антигуманистических тенденций предшествующего мышления, философских теорий и социальных утопий о роковой предопределенности отношений господства и подчинения2. Среди них различные натуралистические и близкие к ним идеи вроде мальтузианства, социал-дарвинизма, расизма, географического детерминизма, вошедшие в моду в последние десятилетия XIX в. На вызревание в Германии натурфилософских систем, представлявших собой «наиболее массовый продукт немецкой интеллектуальной индустрии с девизом “дешево, да гнило”»3, Ф. Энгельс указывал еще в 1878 г.

Никогда всевозможные реакционные теории не пользовались в кайзеровской Германии столь широким влиянием, как на рубеже нового и новейшего времени. Оплодотворенные идеями немецкого реакционного социализма, восходящего своими истоками к концу XVIII столетия, расистские и им подобные философско-натуралистические концепции составили фундамент идеологических систем нового типа, авторам которых удалось согласовать ранее не согласуемое - философию жизни или, скажем, геополитику со смутными социально-утопическими устремлениями не способных возвыситься над уровнем обыденного сознания масс.

Слияние, взаимопроникновение реакционных антигуманистических направлений в конечном итоге значило культивирование благоприятной мировоззренческой почвы, на которой было выращено ядовитое семя национал-социализма. Одной из самых знаменательных вех па пути к нацизму явились сочинения видного представителя немецкой философии жизни О. Шпенглера о «прусском социализме»4. Другие изыскания подобного рода связаны с деятельностью крайне правых течений и движений, в великом множестве расплодившихся в Веймарской Германии. Изыскания эти до предела политизировались и в связи с поражением Германии в Первой мировой войне обильно сдабривались идеями реванша, национальной ненависти, мифами о «немецкой народной общности» и др. Общим для всех группировокдвижений фелькише, младоконсерваторов, геополитиков, нацистов и т. д.5 был ярый антикоммунизм. Между ними имелись и различия, порой довольно существенные. В конце концов верх взяло движение с самой изощренной и наиболее уродливой идеологией, которой оказались пропитаны широкие слои населения страны, - национал-социализм.

Но какова содержательная сторона нацистского мировоззрения? И, главное, каков ее розенберговский вариант? Ответ на эти вопросы сможет приблизить нас к более полному осознанию «нового европейского порядка» в его нацистском обличии, к пониманию европейской стратегии гитлеровского режима. Рассмотрим некоторые теоретические установки Розенберга и его ближайшего окружения в конце 1920-х - начале 1930-х гг. Под мировоззрением Розенберг понимал определенный способ рассмотрения мира вне и внутри нас. «Каков мир есть и как мы относимся к нему?»6 - с этого вопроса начинались его рассуждения. Мир природы и «мир свободы», материя и жизнь, вселенная и я, почва и кровь - это «конечные полярные условности»; нужно только интуитивно ощутить эти связи и привести их в состояние гармонии. Ничто еще как будто не предвещало преступной практики национал-социализма.

У теоретиков германского фашизма не было сомнений в том, что их мировоззренческая система способна адекватно отражать процессы, происходящие в природе и обществе, что только она в состоянии дать верный ответ па актуальные вопросы развития рейха, Европы и мира. Лишь эта система, утверждал Гитлер, «соответствует глубинному желанию природы», она «принципиально привержена основной аристократической идее природы» и следует се законам7. Другой нацистский теоретик, В. Дайц, с апреля 1933 г. ближайший сотрудник Розенберга по внешнеполитическому бюро НСДАП, говорил о национал-социализме как о «непосредственном, осознанном и прямом продолжении процесса развития, происходящего в природе»8. Национал-социалисты мыслят и творят так, как мыслит и созидает природа9. Более того, нацистское движение было объявлено Дайцем «частью самой природы»10, и именно в силу того, что за него «сражаются законы природы», оно провозглашалось непобедимым11. Впоследствии подобные рассуждения привели теоретиков розенберговской «империи» к биополитике, которую они свели к биологии, используемой в политических целях12.

На такой весьма рыхлой основе формировались методологические подходы национал-социализма, генетически ничем принципиально не отличавшиеся от методологических оснований философии жизни, геополитики, младоконсерва- тивпых течений и т. д. По утверждению Розенберга, «природой можно овладеть не колдовством... и не логическими схемами, а лишь глубочайшим наблюдением за ней»13. Отсюда следовало, что в сущность любого процесса нельзя проникнуть формально-логическим путем, его можно постигнуть, обращаясь лишь к интуиции и инстинкту. К аналогичному заключению пришел и В. Дайц. Даже «появление обычной травинки, - писал он, - превышает всякую возможность ее интеллектуального постижения и становится понятным только тогда, когда она уже выросла»14. Что же тогда говорить о таком сложном феномене, как национал-социализм, рожденном из «глубинных, находящихся за пределами человеческою разума законов природы»!15

Дайцу принадлежит развернутая формулировка методологического приема нацистских теоретиков: «Не выдумывать какую-то интеллектуально-материалистическую конструкцию, претендующую на то, чтобы быть умнее природы, а созерцать вещи (в гётевском или кантовском смысле), провозглашать их и подчиняться им... Ни во что не вмешиваться16 в смысле Лао-Цзы, но бессознательно входить в развитие событий и развиваться вместе с ними, стремиться быть не умнее их, а подчинять интеллект внутренней логике вещей»17. Вот почему главной задачей, стоящей перед теоретиками национал-социализма, считалось «восстановление внутренней логики и внутреннего смысла вещей», всего того, что природа интуитивно поддерживала в формах жизни, но что было разрушено вмешательством «материалистического интеллекта»18. При этом нацизм уподоблялся квалифицированному врачу, помогающему природе самоизлечиться19. Трудно поверить, но именно с такого, казалось бы совершенно нейтрального «созерцания», с призывов к восстановлению «внутренней логики» всего сущего берет свое начало розенберговская концепция преобразования Европы.

Какой смысл нацистские «эскулапы» вкладывали в понятие самоизлечения природы? Тут необходимо перейти к характеристике таких категорий национал-социалистического учения, как «мир свободы», «жизнь», «кровь», «я». По Розенбергу, природа, взятая сама по себе, не хороша, не плоха, она просто существует. Человек находится внутри нее и подчиняется ей. Вместе с тем способность оценивать внешний мир есть признак его свободы, силы20. Поэтому история - это не процесс, зависящий исключительно от законов природы, а, скорее, развертывание человеческой воли, «мистического синтеза, деятельность души, которую невозможно объяснить ни умозаключениями, ни изложением причины и следствия»21. От того или иного понимания истории, полагал Розенберг, зависит все - сначала формирование соответствующего мировоззрения, а затем и радикальное изменение народной жизни. «“Я” и “вселенная”... противостоят друг другу как две конечные полярные условности, и предпочтение, которое душа отдает той или иной стороне, определяет сущность, колорит и ритм мировоззрения и жизни»22, - подчеркивал сочинитель «Мифа XX столетия». И снова перед нами тот же мыслительный прием: интуитивно познаваемая история - основанное на иррационализме мировоззрение, преобразованное в соответствии с придуманной идеологией общество, «новый порядок».

Итак, натуралистически воспринимаемый внешний мир (природа) и мир внутренний (непознаваемая, по деятельная душа) - исходные элементы конструирования национал-социалистического мировоззрения. Из них вытекали как расовая теория и концепция однокровной народной общности, так и «целостная картина мира», на создание которой претендовал германский фашизм.

В самом деле, что же эго такое - «мистический синтез», «душа», которую не в состоянии постичь интеллект? По представлениям Розенберга, душа означает расу, вернее, ее внутреннее состояние; раса же есть не что иное, как внешнее проявление души. «Раса, душа и дух, - уточнял он свою мысль, - суть одно и то же, лишь рассматриваемое с разных сторон»23. Извечные ценности «расовой души» мнились Розенбергу движущими силами историй. Каждая раса имеет свою душу, каждая душа - свою рас)', внутреннюю и внешнюю архитектонику, свою особую форму проявления и свой образ жизни; каждая раса имеет, наконец, свой высший идеал. Смешение народных идеалов, духовных ценностей и образов жизни ни в коем случае не допустимо, иначе, полагали теоретики национал-социализма, наступят всеобщий хаос и вселенская катастрофа. Ради сохранения культуры следует немедленно подавлять расово чуждое, и не потому, что оно «плохое», а просто потому, что расово чуждые элементы разрушают внутреннюю структуру народной субстанции24. В пробуждении рас, их очищении от всего чуждого нацисты видели смысл или, если воспользоваться терминологией Розенберга, миф XX века. Все это провозглашалось законом природы, который выступал гарантом начатого национал-социализмом расового преобразования Германии, Европы и всего мира. Оказывается, именно природе угодно, чтобы в человеческом сообществе сохранялось и культивировалось неравенство между народами, чтобы «худшие» погибали либо подчинялись «лучшим». Как неоднократно подчеркивал автор «Майн кампф», национал-социализм

«признает значение человечества в его исходных расовых элементах... никоим образом не верит в равенство рас, а... признает их более высокую или более низкую ценность и благодаря этому чувствует себя обязанным - в соответствии с вечным желанием, царящим во вселенной, - способствовать победе лучшего, более сильного, требовать подчинения худшего и более слабого»25.

Как раса, так и народ интерпретировались нацистами в иррационально-мистическом, расовом духе. «Народ, или, лучше, раса»28, - так понимал этот термин Гитлер. В его первой книге национал-социалистское миропонимание названо «фелькишским мировоззрением». Подобно другим фелькише, теоретики НСДАП воспринимали народ вне всякого социального содержания, придавали этому термину биологический, даже биополитический смысл, предпочитая говорить не столько о народе, сколько о народности, а еще лучше - о народной общности. Концепция однокровной и связанной пространством народной общности интенсивно разрабатывалась идеологами германского фашизма, поскольку вместе с расовой идеей она считалась важнейшей в теоретико-пропагандистском арсенале национал-социализма. Индивидуум получает в народной общности свою жизнь, поэтому, как утверждали нацисты, каждый человек обязан всемерно крепить эту народную общность: «Народная общность - всё, отдельный человек - ничто»27. Создание «единого в духовном и материальном отношении народного организма» совершенно естественно провозглашалось конечной целью национал-социалистического преобразования Германии28.

Достичь этой цели предполагалось путем «социализации» (!) человека, то есть его ориентации на служение расовой народной общности29. «Общее благо выше частного», «один за всех, все за одного» - именно эти целевые установки легли в основу мифа о «социальной справедливости» в Третьем рейхе и даже самого определения национал-социализма. Выступая на всегерманском совещании профессоров- экономистов 4 октября 1934 г., Дайц, к примеру, заявил: «Национал-социализм не является ни националистическим социализмом, ни социалистическим национализмом... Существует лишь одно определение национал-социализма... Национал-социализм есть народная общность! Только тот, кто прошел испытание народной общностью, может быть настоящим национал-социалистом»30.

Народной общности нацисты придавали столь большое значение, что были сформулированы положения о примате народа над государством, о тотальности народа в противоположность тотальности государства, о суверенитете народа, в отличие от государственного суверенитета прежней, так называемой либеральной эпохи. Соотношение понятий «народ» и «государство» сопоставляли с соотношением категорий «содержание» и «форма», причем формой, зависимой от содержания, объявлялось государство. Содержание первично, за ним скрывается «живая жизнь» народной общности, а форма всегда представляет собой «свернувшуюся жизнь». Более того, «сам факт провозглашения тотальности формы несет в себе определенную агрессивную тенденцию»31, а национал- социализм никогда не считал себя агрессивным. Государство, писал Розенберг в январе 1934 г., есть лишь «инструмент национал-социалистской философии жизни»32.

Стало быть, идеи расы и народной общности действительно играли основополагающую роль в мировоззренческой системе национал-социализма, на их основе формулировалась натуралистически-биополитическая картина мира. Контуры будущего «нового порядка» просматривались через призму «мировоззренческих переломов». «Природа вообще не знает состояния покоя, а только прогресс либо регресс; все в ней есть движение»33, - писал Дайц. И дальше: «Неподвижность всегда есть лишь начало регресса»34. В статье, опубликованной 28 февраля 1934 г. в «Дипло- матенцайтунг», он говорил о «великих мировоззренческих переломах», которые, по его мнению, «случаются, вероятно, раз в 500 лет», предоставляя «жизнеспособным народам» шанс нового подъема33. Возникновение нацистского мировоззрения Дайц сравнивал с извержением вулкана. Подобно тому, как время от времени извергаются вулканы, считал он, периодически лопается и «мировоззренческая корка» ведущих народов мира. «Тогда из живой субстанции, созидательной крови расы... прорываются новые мировоззренческие формы, которые революционным путем по-новому формируют все сферы человеческой жизни - политику, культуру, экономику и религию - и реорганизуют их в новый созидательный жизненный порядок»зг>. Начало современному мировоззренческому перелому, по мнению нацистского теоретика, положила философия Ницше.

Дайцу понадобилось еще полгода, чтобы из идеи о мировоззренческих переломах вывести заключение об исторической обусловленности национал-социализма. На совещании в Берлине в октябре 1934 г., куда были приглашены все германские профессора-экономисты, а также представители монополистических кругов, он прочитал два доклада, первый из них - на тему «Обновление экономической этики. Переоценка всех ценностей». Оба доклада полностью перепечатала газета «Берлинер берзенцайтунг» - влиятельнейший орган немецких финансовых кругов.

В своих выступлениях Дайц вслед за Ницше, Гитлером и Розенбергом провозгласил лозунг переоценки всех ценностей. «Мы живем в неслыханно великое время, - с апломбом возвестил он. - Рассеянная по всему земному шару биологическая субстанция нордической расы... снова сотрясается от судорог мутации, родовых схваток мировоззренческого обновления. Во всех частях мира идет борьба вокруг одного и того же принципиального вопроса: о замене прежнего небиологического мировоззрения биологическим, неорганического - органическим. Повсюду - в политике, искусстве, философии, науке и технике - мысль движется от физического и химического к биологическому... Ни одна страна белой расы не может уклониться от этого кризиса»37. Важнейшим проявлением современного мировоззренческого перелома, подчеркнул докладчик, предстает национал-социализм - это «мощное извержение раскаленного сердца природы». Национал-социализм, по Дайцу, это не просто новая политическая система, а прежде всего немецкая форма «мировоззренческого перелома». Эго «великое центральное извержение, которое покроет устаревшую интеллектуальную корку новым раскаленным огненным слоем - новым мировоззрением и новой культурой». Под воздействием национал-социализма и в других странах «белой расы» проснутся «соседние вулканы», и там тоже начнется желаемое природой обновление38.

Представляется важным, что нацистские теоретики, еще только намечая исходные элементы и категории своего учения, видели в национал-социализме отнюдь не изолированное явление, а интегральную часть глобального преобразования на расовой основе. Задуманная ими нацифика- ция Европы зиждилась, таким образом, на идеологических постулатах национал-социализма, опираясь в первую очередь на идею расовой народной общности. Высказывания В. Дайца полностью созвучны розенберговским. Например, в «Мифе XX столетия» Розенберг, ссылаясь на историю европейских и неевропейских пародов, пытался убедить читателя, будто «белая раса» не сможет удержать своего господствующего положения в мире, предварительно не преобразовав Европу39, а 16 января 1937 г. в узком кругу он заявил: «Мы живем фактически в таком великом перевороте, что в него втягивается не только Германия, но и все народы Европы»40.

Возникал вопрос: почему природа нуждается в периодических мировоззренческих переломах, почему все прежние идеологические системы не выдержали испытания временем? Пытаясь на него ответить, Дайц, как и другие нацистские теоретики, обратился к анализу термина «интеллект». Интеллект, утверждал он, есть «внешнее знание», способное в лучшем случае лишь объяснить уже свершившиеся события. Напротив, здоровый человеческий разум - это «знание внутреннее», глубинное, инстинктивно- интуитивное, схватывающее жизнь в ее целостности, биологически. Только в интуиции и инстинктах воплощается, «если рассматривать вещи изнутри, то есть биологически, самая глубинная сущность сил роста жизни нации и отдельного человека»41. Интеллект возникает там, где человеческий разум, отрываясь от инстинктов и интуиции, возводит себя в абсолют. Тогда начинается его разрушительная деятельность, «интеллект поднимается против духа»42.

Интеллект - одностороннее знание, подобно призме разлагающее па части целостную жизнь. Поэтому стремление интеллекта к объективности закономерно приводит к противоположному результату - отрыву от действительности, мертвому абстрагированию, релятивизму, нейтральности. «Интеллектуально сконструированная теория стоит над живой жизнью. Повсюду придуманная форма ставится над живым содержанием. Везде целостность созидательной жизни расчленяется на функции, застывающие в самоцели. Посредством внешнего принуждения человек насильно, а не добровольно подчиняется вышестоящей воле»43. Так в рассуждениях нацистского теоретика возникает проблема свободы. Этот термин присутствовал уже в гитлеровской «Майи кампф» и в розеиберговском «Мифе XX столетия», но именно Дайц, искусно им манипулируя, объяснял причины «великих мировоззренческих переломов». Разрешение противоречия между старыми и новыми представлениями о свободе - вот в чем виделась сущность мировоззренческого перелома сотруднику внешнеполитического бюро НСДАП. «Глубочайший смысл каждой истинной революции, - заявил Дайц в своем выступлении перед членами Немецкой академии в Берлине, - заключается в том, что она заново отвечает на вопрос о свободе и необходимости... Подлинный мировоззренческий перелом происходит... лишь тогда, когда в истекшую эпоху произошло вырождение понятия свободы»44.

Таким образом, термин «свобода», как это ни парадоксально, являлся одним из центральных в национал-социалистской мировоззренческой системе. Более того, нацистский вариант «свободы», имея непосредственное отношение как к внутригерманской, гак и к европейской стратегии национал-социализма, был своеобразным ее ядром. Иными словами, гитлеровский «новый порядок» в Европе осуществлялся под знаком и во имя «свободы». В годы Второй мировой войны под флагом свободы проводилась политика геноцида по отношению ко многим европейским народам. Старой, «выродившейся в и I пеллектуализме» свободе нацисты противопоставляли свободу «естественную», «органическую», «кантовскую». Интеллектуальная свобода, утверждали они, всегда покоится на принципах внутренних догматических ограничений и безбрежной внешней свободы - на принципах интернационализма. Однако абсолютной внешней свободы не существует, всякая свобода имеет свои пределы, за которыми она неизбежно сталкивается с другой такой же свободой. Свобода индивидуума кончается, в частности, там, где она вступает в противоречие со свободой народной общности. Задача национал-социализма состояла в том, чтобы внимательно следить за развитием отдельных элементов целостного процесса природы, ни в коем случае не допуская перехода ими границ их естественных свобод. Тогда «целое останется в органическом, плодотворном равновесии, не знающем внутренних кризисов и внешних катастроф»45.

Разработанный в апреле 1932 г. дайцевский принцип «органической созидательной свободы» сводился к «естественной связанности, то есть ограничению по отношению к внешнему миру и к свободе мира внутреннего»4®. Спустя некоторое время это положение получило более точную формулировку: «Любая вещь имеет свои естественные внешние пределы, зато внутри она безгранична»47. Национал-социалистический закон «органической свободы», корнями уходящий в немецкую философию жизни, означал безусловное следование принципу «внутренней свободы и внешних пределов». Он сыграл важнейшую роль в формировании той концепции «нового европейского порядка», которая разрабатывалась в «империи» Розенберга.

Итак, придуманный нацистами «великий мировоззренческий перелом современности» - это, по их словам, не что иное, как принципиальное столкновение старого и нового понимания свободы, когда «оскорбленная природа» революционными действиями разрушает все проявления искусственного интеллекта и восстанавливает «естественное право». «Для естественной реорганизации, - говорил Дайц в октябре 1934 г., понимая под реорганизацией “новый порядок”, - необходимо во всем вернуться к простейшим основам всего сущего»48. В соответствии с биологическими законами восстановить единую, целостную жизнь, вновь поднять понимание свободы с механического уровня на уровень биологический - вот в чем заключалось «желание природы» , вот в чем состоял глубинный смысл начавшегося в мире нового национал-социалистического «мировоззренческого перелома». Но как, следуя «желанию природы», осуществить это коренное преобразование, как возродить подлинный смысл свободы? Согласно нацистскому учению, носителем свободы является не отдельный человек, а народ (народная общность). Индивидуум становится по-настоящему свободным только в свободной народной общности и, напротив, теряет свободу с потерей свободы и независимости своим народом. Следовательно, восстановление «органической свободы» возможно лишь посредством глубочайшей реорганизации самой народной общности, путем полного подчинения ее жизни законам природы и формирования совершенно «нового образа жизни»49.

При этом теоретики нацизма исходили из интуитивного осознания народной общности, которая, по их словам, получает свою жизнь от природы созидательного «Божественного всемогущества», не связанного ни с пространством, ни со временем, не имеющего ни начала, ни конца. Ради жизни немногих избранных природа жертвует многими миллионами «человеческих ростков». Вот почему жизнь народной общности представляет собой абсолютную ценность, выше которой на земле нет ничего. Верить в созидательную жизнь, служить ей, отдавать ей всего себя без остатка - такими были призывы нацистских проповедников, обращенные к пастве. Национал-социализм, утверждали они, верит лишь в одно - в непобедимость созидательной жизни, в то, что вечная жизнь способствует возникиовеиию новых, лучше приспособленных форм вместо старых, отживших. Основным содержанием XX века является, по их мнению, возрождение «народов-личностей» - самого ценного, что есть на нашей планете. «Рождение народов-личностей, - писал тот же Дайц, - есть великий мировой революционный процесс нашего времени, который повсюду заменит механическую систему мира биологической»50. Однако появление «народов-личностей», то есть расовых народных общностей по нацистскому образцу, просто немыслимо без возрождения «органической свободы». По закону «органической свободы» любая народная общность, если она желает сохранить свою свободу и независимость, обязана жить ав- таркически, то есть за счет собственной силы и собственного пространства. Рано или поздно природа уничтожает те формы жизни, которые стремятся существовать на чужих пространствах и за счет других. Такие паразитирующие формы в принципе нежизнеспособны. Народная общность, посмевшая нарушить природное табу, предрасположена к агрессии и экспансии, к эксплуатации других народов. Она преступает закон расы и по этой причине обречена на угасание, а в перспективе - на биологическую гибель. Наоборот, безусловное следование закону автаркии гарантирует народной общности всемерное укрепление всех ее жизненных сил, биологическое возрождение, а в перспективе с учетом ее воли к жизни - превращение в «народ господ». Как же совместить призывы жить за счет собственной силы и собственного пространства с развязанной фашистской Германией Второй мировой войной и оккупацией многих европейских стран? Дело в том, что теоретики национал-социализма собственным пространством немецкой общности объявляли как минимум всю Европу. Следовательно, и действие закона автаркии они автоматически распространяли на весь континент.

Вопрос об автаркии встал перед нацистами во время мирового экономического кризиса 1929-1933 гг., когда к решению этой проблемы обратились и многие германские монополии51. От того, как будет решен этот вопрос, зависела поддержка НСДАП финансовым капиталом. Термины «автаркия», «оборонная экономика» и т. п. были теми понятиями, использование которых сближало позиции партии и монополистических группировок. Со стороны национал- социалистской партии разработкой проблемы занимались К. Хирль, Г. Хунке, К. Крюгер и др. В. Дайц обратился к анализу вопроса об автаркии раньше всех - не в годы мирового экономического кризиса, не в середине 1920-х гг. и даже не сразу после поражения кайзеровской Германии в Первой мировой войне, а еще раньше - во время войны, практически одновременно с первым геополитиком мира шведом Р. Челленом. В статье «О перестройке народного и мирового хозяйства», опубликованной в 1916 г., будущий теоретик нацизма писал: «Только экономика, которую не в состоянии поразить враг, дает исходную предпосылку и вообще возможность окончательной победы оружия»52.

Точка зрения Дайца на проблему автаркии логически вытекала из закона «органической свободы». Как только он вывел категорический императив этого закона - «жить собственной силой и за счет собственного пространства»

(а произошло это в 1932 г.53), для него в принципе было уже ясно, что автаркия есть не просто что-то связанное с военной экономикой (это разумелось само собой), не какой-то более-менее кратковременный акт с целью одержать победу в войне, а постоянное естественное условие существования растительного, животного мира и народной общности. Точно гак же, как «раса», «душа» и «дух» означали для Розенберга «одно и то же, лишь рассматриваемое с разных сторон», так и «органическая свобода», жизнь «собственной силой и за счет собственного пространства» и «автаркия» воспринимались Дайцем как одно и то же проявление основного закона всякой жизни - закона «жизни и роста».

Но что же это за закон? Как следовало из нацистского учения, при своем рождении каждый народ наделяется природой особым, свойственным только ему законом жизни. Только следуя этому закону, он способен устоять в борьбе за существование с другими народами и сохранить свою «органическую свободу». Соблюдением основного биологического закона жизни и роста и ничем иным обеспечивается максимальный расцвет всех жизненных сил народной общности . Натуралистически-историческая миссия национал- социализма заключалась в организации немецкой народной общности в соответствии с основным законом ее жизни54.

Как же можно сформулировать основной закон жизни и роста немецкого народа? При ответе на этот вопрос идеологи германского фашизма вновь использовали понятие свободы. Иначе и быть не могло, ибо все рассматриваемые здесь проблемы - не более чем вариации на тему «органической свободы». Провозглашенный Гитлером основной закон немецкой народной жизни гласил: «Свобода через самозащиту. Помоги себе сам, тогда тебе поможет Бог»55. Для обоснования этой довольно странной формулы вводилось понятие нравственного закона. Ход рассуждений нацистских теоретиков был следующим. Согласно расовой теории, все народы отличаются друг от друга, каждый народ неповторим, ибо получил от природы свой собственный закон жизни и роста. Раз это так, то иррациональное биологическое требование - жить собственной силой и за счет собственного пространства - реализуется различными народами по-разному и не прямо, а опосредованно, через их характер, нравственные идеалы и добродетели. В таком случае основной закон жизни всякого народа проявляется на уровне сознательных действий как основной нравственный закон. Нравственные идеалы и достоинства немецкого народа включают в себя храбрость, преданность, самоотверженность и честь. Все они воплощаются в солдатских принципах: «Сначала служение, затем заслуга», «Один за всех, все за одного», «Общее благо выше частного».

Утвердить эти «нравственные ценности» в жизни немецкой народной общности - такую задач)' провозглашала НСДАП. Но тем самым национал-социализм изначально объявлялся не только «великим» идеологическим и политическим движением, но движением, направленным на глубочайшее «нравственное возрождение» немцев56, на биологических началах преобразующим весь уклад их жизни. Недаром в сочинениях В. Дайца, да и не только его, нет- нет, да и проявлялось стремление отождествить «национал- социалистскую революцию» с «великой нордической культурной революцией»57, которая была призвана радикальным образом реорганизовать все стороны жизни нордических народов.

Итак, лозунг «свобода через самозащиту» в интерпретации нацистских теоретиков означал не что иное, как осуществление иррационального требования природы («жить собственной силой и за счет собственного пространства») с помощью нравственных идеалов новой, перестроенной на основах национал-социализма немецкой народной общности. Только новая автаркическая организация народной жизни в состоянии гарантировать немцам «органическую свободу» в этом мире. Это автоматически поднимало прозе блему установления в Германии «нового порядка» на уровень международных отношений. Как же иначе, если непременным условием намеченного преобразования объявлялось фиксирование «внешних пределов»!

Какой образ жизни навязывали немецкому народу национал-социалисты? В чем заключался глубинный смысл их «культурной революции»? Эти вопросы требуют хотя бы беглого рассмотрения для более полного понимания мировоззренческих первооснов европейской стратегии германского фашизма, особенно ее розенберговского варианта. Согласно натуралистически-биополитической диалектике Розенберга, культура, или «созидательная деятельность», возникает в результате взаимодействия полярно противоположных элементов. Существуют полярности физического (расы) и мировоззренческого (души) порядка. Наряду с ними природа создала также полярность полов - мужского и женского, взаимодействие которых приводит к «органическому напряжению, зачатию, разрядке в качестве предварительного условия всякого созидания»58. Принципиально видоизменить отношения между расами, душами и полами на основе признания изначального биологического неравенства внутри каждой из трех категорий, исходя из этого организовать «новый порядок» господства и подчинения между ними, вернувшись таким образом к «простейшим основам всего сущего», - таковы цели «немецко-нордической культурной революции». Первичной организацией подобного рода нацистские теоретики считали семью. Семья, по их утверждениям, это целостная общность с полнейшим биологическим равновесием между неравными ее элементами, равновесием, предопределенным самой природой. Мужчина в семье творец, созидатель, женщина - вечная хранительница подсознательного, расы59. Мужчина - активный полюс семьи, женщина - пассивный ее полюс. Мужчина - глава семьи, которому совершенно естественно, органически подчиняется женщина. Потому в семье нет внешнего принуждения и грубого насилия, там существует естественное руководство мужчины и добровольное, биологически обусловленное подчинение женщины. И все это в интересах целого. В натуралистически понимаемой семье царит дух «органической свободы». Опираясь на естественные функциональные различия между мужем и женой, родителями и детьми, она обладает значительной устойчивостью. Она автаркична, поскольку живет собственной силой и за счет собственного пространства. По отношению к внешнему миру она выступает как целостное единство с одними расово-духовными ценностями. Высшая цель семьи - собственное укрепление - реализуется при осуществлении принципов «Один за всех, все за одного», «Общее благо выше частного», «Сначала служение, потом заслуга». В интерпретации нацистов семья представляла собой основу и одновременно биологическую ячейку расовой народной общности.

Народная общность, с точки зрения национал-социализма, есть не что иное, как семья, увеличенная до размеров народа, - народная семья, семья народа. Народная общность представляется в гаком случае «биологически единой немецко-нордической народной индивидуальностью», «не- разлагаемой формой духа», «общей верой всех в одни и те же идеалы», созданным Богом иррациональным единством, способным реализовать социальное согласие своих членов и успешно защищаться от угрозы пространственно и расово чуждых сил60. Свято соблюдая принцип «внутренней свободы и внешних пределов», подлинная народная общность становится автаркичной и органически свободной. Как и отдельная семья, она переживает период расцвета только тогда, когда живет собственной силой на своем жизненном пространстве и нс эксплуатирует других. Как и в семье, в ней воплощаются высшие нравственные нормы национал-социализма.

Народной общности так же, как и отдельной семье, свойственно органическое членение на полярные противоположности. Если в семье это природное неравенство между мужчиной и женщиной, то в народе - столь же биологически обусловленное неравенство между вождями и массой. Вожди - созидатели, творцы, активный полюс народной общности, масса - пассивный ее полюс. Неравенство между ними естественно и вполне соответствует «желанию природы». Такой вывод послужил основой национал-социалистской концепции «естественной демократии», сущность которой близкие к Розенбергу теоретики видели «не в искусственном... равенстве всех людей, а во взаимном уважении и почтении перед их естественным неравенством... Формальная (буржуазно-либеральная. - В. Б.) демократия заменяется естественной демократией»®1.

Ядром концепции «естественной демократии» была идея немецкого, или нордического вождизма, возводившая па уровень народной общности принципы органического подчинения в отдельной семье. «В противоположность идее господства - “разделяй и властвуй”, - подчеркивал В. Дайц, - идея нордического вождизма гласит: “Объединяй и веди”»62. «Господство является противоположностью вождизма, - писал он. - Вождизм в смысле германской организации народа добровольно объединяет людей и народы в сплоченное силовое поле только посредством огромной энергии и примера. Следовательно, только внутренним побуждением, самопринуждением, как магнит, образует свое силовое поле»63. Нордический вождизм, таким образом, покоился на добровольном подчинении, следовании за более сильным и энергичным исходя из внутреннего побуждения. Вместо внешнего насилия «либеральной» эпохи - самодисциплина во всех сферах народной жизни, вместо грубого произвола - естественный биологически обусловленный вождизм. Как и семья, народная общность представляет собой полнейшее биологическое равновесие.

Не довольствуясь этим выводом, теоретики нацизма определили, что для расовой народной семьи характерны не только органическая, то есть естественная свобода, не только естественная демократия со своим вождизмом, но и естественный социализм. Впрочем, если следовать их логике, мысль о естественном социализме сначала в отдельной семье, а затем на уровне народной общности - в семье народа не покажется слишком уж неожиданной. Ведь «естественный социализм, народная общность, является солдатским социализмом. Он означает социальное согласие внутри страны и способность защищаться от внешней угрозы»64, иными словами, перенесение закона «органической свободы» в сферу общественных отношений и ничего более. Социального согласия в нацистской семье народа предполагалось достичь путем растворения классов и социальных групп в расово однородной общности. Возникнет народная общность, будет реализован принцип «Общее благо выше частного» - автоматически разрешится и социальная проблема, еще в 1931 г. писал в статье «Наш социализм» будущий министр пропаганды Третьего рейха И. Геббельс. Рабочий вопрос не сводится к бессодержательной «романтике получки»; речь идет о гораздо большем, а именно о том, чтобы посредством растворения пролетариата в биологически обусловленной народной семье «основательно решить вопрос освобождения трудящегося человека»65.

Итак, при помощи «немецко-нордической культурной революции» национал-социализм предполагал осуществить «полное структурное изменение не только образа мыслей, по и прежних форм жизни немецкого народа»66, причем в качестве доказательства неизбежности столь глубокой мировоззренческой «революции» приводились законы, якобы действующие в отдельной семье и семье народа. Уже здесь, в семье первого и второго уровней, нацистские идеологи обнаружили зачатки тех принципов организации «нового европейского порядка», которые активно пропагандировались ими накануне и в годы Второй мировой войны. Достаточно было провозгласить теперь создание семьи, так сказать, третьего уровня - семьи народов, чтобы затем, манипулируя тем же законом «органической свободы», объявить немецкий парод вождем всех остальных народов Европы. Последние были бы просто обязаны подчиниться фашистской Германии ввиду действия иррациональной биологической закономерности.

Впервые термин «семья народов» (точнее, «индогерманская семья народов») встречается в розенберговском «Мифе XX столетия»67. В 1936 г. о европейской семье народов упомянул в одной их своих речей Гитлер68. В том же году этот термин применил известный геополитик А. Хаус- хофер69. Тем не менее, вплоть до начала войны он использовался в идеологии и пропаганде сравнительно редко, гораздо чаще обращались к лозунгу «Европа - европейцам». Но для нас важно проследить направление, в котором развивалась мысль нацистских теоретиков. Несмотря на эти терминологические различия, некоторые исходные положения «немецко-нордической культурной революции» в Европе сознавались национал-социалистами с самого начала. В первую очередь речь шла о необходимости во что бы то ни стало поддерживать чистоту нордической расы, в противном случае, писал сочинитель «Майн кампф», будет рождаться не человек, призванный повелевать другими, а уродец, нечто среднее между человеком и обезьяной70. Правда, и здесь Гитлер надеялся на поддержку природы, которая не допустит смешения нордических людей с представителями низших рас - «негром либо славянином», а также с «ферментом декомпозиции» - евреем. «В общем уже природа обычно принимает определенные корректирующие решения в вопросе расовой чистоты, - утверждал фюрер НСДАП. - В многочисленных случаях, когда раса сохраняется, гибрид терпит крах. В этом следует видеть коррективы природы»71.

Отталкиваясь от гитлеровского расизма и развивая его в направлении «органической свободы» нордической расы, Розенберг пришел к выводу, что суть международного кризиса XX века составляет борьба за реорганизацию «духовных ячеек нордически определяемых народов», за сохранение «самой расовой субстанции», а не за «внешнее перемещение сил при внутреннем компромиссе», как в буржуазно-либеральную эпоху72. Ради достижения этой цели необходимо радикальным образом преобразовать Европейский континент: «Белая раса не сможет у держать свое положение в мире, если она не создаст порядок в Европе. Отсюда возникает требование: ...внешнеполитическое обеспечение Европейского континента»73. «Немецко-нордическая культурная революция» в отдельной семье, народной семье и в семье европейских народов была, следовательно, немыслима без ее внешнеполитического обеспечения. Для национал-социализма вообще характерна крайняя политизация идеологии и идеологизация политики. Теснейшая связь между идеологией, политикой и экономикой особенно ярко проявлялась в нацистском европеизме. Поэтому имеет смысл рассмотреть мировоззренческую мотивировку некоторых внешнеполитических принципов национал-социализма, использовавшихся в 1930-1940-е гг. во внешней политике фашистской Германии и имевших целью создание на континенте гитлеровского «нового порядка».

 
Посмотреть оригинал
< Пред   СОДЕРЖАНИЕ   ОРИГИНАЛ     След >