Глава IV. СУБЪЕКТ АВТОРСКОГО ПРАВА

Если защита авторских интересов имеет своей целью обеспечение материальных условий существования интеллектуального труженика, то естественно, что субъектом авторского права является прежде всего то лицо, духовному творчеству которого сочинение обязано своим происхождением. Таким лицом, очевидно, может быть только физическое лицо, способное мыслить и творить^[1]. Если мы видим в законе установление авторского права в отношении юридических лиц, то это обстоятельство объясняется предполагаемой волей настоящих авторов передать свои права этому фиктивному субъекту. С точки зрения положительных законодательств субъектами авторского права являются часто лица, не связанные непосредственно с сочинением духовной связью творчества. Таковы права издателей, наследников. Соглашаясь на подобное уклонение от основной идеи, закон имеет в виду все-таки интересы автора: допуская установление права в лице издателя, закон усиливает имущественное значение прав автора; защищая интересы наследника, закон освобождает автора от необходимости заботиться о судьбе своих детей и лишать себя при жизни некоторой доли своих средств.

Во всяком случае только в лице автора право является первоначальным, в лице других субъектов оно носит характер производный, стоит в зависимости от воли автора. В лице автора, как субъекта, право не ограничено во времени, продолжается в течение всей его жизни^[2], в лице прочих субъектов оно стеснено срочными пределами.

Современные законодательства, признавая за автором сочинения исключительное право его распространения, не делают более различия между своими гражданами и иностранцами. Произведение иностранца, изданное в стране, пользуется такой же защитой, как и сочинение туземного гражданина. Французский закон 1852 г. впервые открыл этот путь уравнения и в свое время выдержал немало упреков со стороны узких патриотов за свое признание международной связи интересов. Германское законодательство допускает установление права в лице иностранца с тем условием, чтобы сочинение его было издано одним из книгопродавцев, имеющих оседлость в Германии, следовательно, если бы автор — иностранец захотел издать сочинение за собственный счет, он не приобрел бы исключительного права^[3]. Некоторые законодательства признают авторские права иностранцев только с условием взаимности, так что вне этого условия иностранец, издавший свое произведение, оказывается беззащитным перед контрафакцией^[4]. Русский закон стоит на почве полного признания международной связи интересов, не делает никакого различия между русскими и иностранными гражданами, издающими свои сочинения в пределах России^[5].

Субъектом авторского права на известное произведение является то лицо, чье имя значится на книге как имя сочинителя. В действительности возможны случаи, когда имя настоящего автора не будет совпадать с именем, указанным в книге. Известны случаи, когда одно лицо приобретает у другого написанное сочинение и потом издает его под своим именем, особенно когда сочинение ставится в связь с известными практическими соображениями, например, получения ученой степени. Возможен случай похищения рукописи у настоящего автора и издания сочинения под именем похитителя. Однако это обстоятельство не может иметь никакого влияния на признание авторского права за лицом, чье имя значится на книге, пока не будет доказан действительным автором факт присвоения. В случае похищения рукописи вопрос не представляет трудностей для восстановления права в лице настоящего автора, но в первом случае возможны сомнения, если бы автор, уступивший свое сочинение другому, объявил впоследствии имя настоящего творца. Следует ли признать право за действительным автором или сохранить за прежним? Едва ли может подлежать сомнению, что авторское право всегда принадлежит только самому автору, пока, он не передаст приобретенного права другому лицу. Уступая свое сочинение, настоящий автор не только передает все авторские имущественные права, но даже и личное — свое имя. Уступка имущественных прав составляет обыкновенный случай передачи авторского права^[6]. Относительно несоответствия имени автора имени истинного творца сочинения нужно заметить, что вопрос этот, касающийся чисто личного интереса автора, выходит за пределы института авторского права и подлежит скорее суду литературной критики. Заметим только, что не всегда в основании подобной передачи лежит безнравственное пользование материальным затруднением другого лица^[7], а потому и нельзя на этом соображении опровергать сделку.

Некоторые ученые сочинения помимо общего плана, последовательного развития идей, требуют еще значительной черной работы, способной затруднить автора в его труде. В этом случае он может прибегнуть к сотрудничеству других лиц, предоставить им собирание и разработку отдельных частей предполагаемого здания^[8]. Так, при составлении биографических словарей автор может поручить своим помощникам собирание библиографических указаний на жизнь того иди другого лица, систематизирование всего этого материала, чтобы облегчить чтение со стороны самого автора и составление им биографической статьи. При экономических работах собирание статистического материала может быть поручено автором своим помощникам. Частные наблюдения при трудах по естествознанию могут быть предоставлены автором лицам, знанию и правдивости которых он доверяет. Все эти лица, как ни важно было значение их для выполнения предположенного труда, не могут приобрести авторского права на сочинение, которое запечатлено именем главного творца, именем, совершенно затмевающим их собственное участие в работе.

Трудно, конечно, определить степень значения подобных помощников для осуществления литературного труда: от простого механического труда их участие может доходить до степени самостоятельного творчества, проявления в труде их собственного духа. Издатель журнала или книгопродавец обращается, положим, к какому-нибудь писателю с предложением написать по случаю юбилея биографический очерк знаменитого человека, при этом обозначается приблизительно самый объем статьи или книги, даже дается некоторый план — описание жизни, окружающего общества, соответствие деятельности с тенденцией времени, основные положения мировоззрения. Несмотря на то что сама идея сочинения, даже план его не исходят от автора, но ввиду того что осуществление этой задачи требует творческой деятельности со стороны исполнителя, оставляющей далеко за собой значение участия заказчика, авторское право должно принадлежать не последнему, а исполнителю заказа^[9]. Положительные законодательства большей частью обходят настоящий вопрос, составляющий потому предмет рассмотрения в научной литературе. Так, германское законодательство не говорит ни слова о- праве заказчика^[10], а германская юриспруденция отвергает это право за последним^[11]. Только австрийский закон 1846 г. разрешает этот вопрос в противоположном направлении, признавая авторское право за лицом, которое заказало другому сочинение, указав план и приняв на себя издержки по изданию^[12]. Подобное решение представляется совершенно неправильным и должно привести к отрицанию авторского права за лицами, представляющими свои сочинения на соискание премий, потому что в этом случае темы и общий план указываются уже учреждениями, которые предлагают конкурс.

Литературная жизнь новейшего времени представляет нам нередкие случаи соавторства. Два лица, хорошо друг друга знающие и доверяющие взаимно творческой способности, принимаются за совместную работу, в результате которой получается самостоятельное единое сочинение. Такой совместный труд представляется наиболее возможным в ученых сочинениях: лица, принадлежащие к одной экономической школе, легко могут создать общими силами трактат по политической экономии, разделив его между собой по отделам. Даже в области изящной литературы, где, казалось бы, связь произведения должна быть настолько тесно связана с субъективным миром автора, что не допускает возможности совместной работы, мы довольно часто встречаем случаи соавторства. Французская литература знает подобные примеры в лице братьев Гонкуров, Эркмана и Шатриана, нашей отечественной литературе известны такие примеры в лице Островского и Соловьева («Женитьба Белугина», «Дикарка»), Некрасова и Панаевой-Головачевой («Три страны света»).

Такая совместная работа должна иметь в результате цельное литературное произведение, причем степень участия каждого автора может остаться совершенно скрытой от глаза публики или может обнаружиться в большей или меньшей степени^[13]. Ученое сочинение, положим, по истории, может быть написано таким образом, что каждая глава носит подпись своего творца. Но так как каждая из этих глав не имеет самостоятельного значения, теряется в значении трактата как цельного произведения, то авторское право имеет своим объектом последнее, а не каждую главу в отдельности. Если совместным трудом нескольких лиц издается, хотя бы под одним заглавием, сборник рассказов и повестей (памяти Гаршина) или монографических работ, то каждый автор сохраняет свое право на свой часть труда, так как связь таких литературных произведений представляется случайной и легконарушимой без всякого вреда для их ценности и значения. Труднее выделяемо авторское право из соединения в операх с правом композиторским, хотя степень участия каждого из творцов, композитора и автора либретто, совершенно различны. Право Мейербера на его оперы не исключает права Скриба на драматическую часть музыкальной драмы^[14].

Литературное произведение, созданное соединенными силами, может носить характер вполне целостный, без всяких признаков совместного труда, например, роман, в котором главы или сцены разработаны различными лицами, без указания на имя создателя их. В результате получается единый нераздельный объект авторского права.

Подобное соавторство, встречающееся все чаще и чаще в литературной практике, должно было обратить на себя внимание законодателя. Если институт авторского права имеет своей задачей обеспечение материального существования литературных тружеников, то эта цель должна быть достигнута по отношению ко всем авторам, совместному труду которых сочинение обязано своим появлением на свет. Поэтому в тех случаях, когда сочинение, имеющее характер цельного произведения, появляется под именем нескольких авторов, законодательства признают авторское право за каждым из них, так что только со смертью последнего из них начинается течение срока для преемников^[15]. В этом случае наследники или иные преемники автора, умершего ранее своих товарищей, пользуются исключительным правом долее установленного срока^[16].

Все авторы в случае совместного создания литературного произведения имеют нераздельное исключительное право печатания и продажи сочинения^[17]. Каждому из них, за отсутствием противоположного соглашения, принадлежит равное право воспрещения: только общее согласие может повлечь за собой новое издание^[18]. Имущественная выгода авторского права за отсутствием иного соглашения, принадлежит каждому в равной части^[19].

Наше законодательство не касается вопроса о соавторстве, но несомненно, что и у нас оно должно получить такое же разрешение, какое принято на Западе. В самом деле, если закон признает за каждым сочинителем книги исключительное право на всю его жизнь, то следовательно, и последний, переживший всех других автор имеет такое же право, и только со смертью его начинается течение 50-летнего срока. Такой вывод сам собой вытекает из признания пожизненного права за каждым автором и цельности литературного произведения.

При современной научной специализации, заставляющей ученых держаться узких пределов выбранной ими науки и даже в этой области избирать тот или другой отдел для более специального исследования, является необходимость в соединенных силах нескольких лиц для создания более или менее капитального научного произведения. Редкая научная область не обладает такими сочинениями, созданными при участии многих специалистов, из которых один берет на себя самую инициативу дела, распределяет между остальными отделы для обработки, подготовив предварительно общий план, и придает совокупности разрозненных статей общую форму, в которой сочинение представляется цельным литературным произведением. Такой прием принят особенно в Германии, такой характер носит, например, Handbuch der Politischen Oekonomie, изданный впервые в 1882 г. под редакцией профессор Шенберга. Подобный литературный прием и у нас встретил благодарную почву, примером чему может служить «Всеобщая история литературы», издаваемая с 1880 г. сначала под редакцией Корша, а потом профессора Кирпичникова.

Такие сочинения могут быть рассматриваемы с двух сторон: с точки зрения автора всего произведения и с точки зрения авторов отдельных статей. Каждый из авторов, написавших тот или другой отдел, имеет право авторское на эту часть как самостоятельную монографию.

Но и редактор, который выработал общий план сочинения, соединил отдельные статьи в одно целое, имеет также авторское право на целое, форма которого принадлежит его мысли. Действительно, подобные литературные произведения порождают двоякого рода авторские права: право каждого автора на свою статью и редактора на целое сочинение. В целом виде последнее может быть издаваемо только редактором или тем лицом, которому он уступает свои права по изданию, но и авторы статей не лишаются права издавать их отдельно, вне сборного произведения. Такое совместное право признано многими иностранными законодательствами^[20], там же, где законодательство молчит, юриспруденция разрешает вопрос в том же духе^[21]. Того же взгляда держится и русское законодательство: «издатели... книг, составляемых из разных мелких сочинений или статей, пользуются исключительным правом перепечатывать оные в той же форме на общем правил сего приложения основании. Помещением сочинения в собрании сочинитель не лишается права напечатать оное особо, если только сему не препятствуют условия их с издателями»^[22].

Подобное сотрудничество, принимая постоянный характер, приводит к периодическим изданиям, газетам и журналам. В этого рода произведениях мы видим три рода участников: издателя, редактора и сотрудников. Последняя категория также делится на:

• 1) сотрудников, которые дают имя своим статьям, а потому сохраняют авторское право на них на общем основании;
• 2) сотрудников, остающихся неизвестными публике как составители внутренних и иностранных обозрений, переводных статей, репортеров, — не имеющих никакого авторского права.

Редактор приобретает авторское право на газету или журнал в его целом, потому что он придает им литературную форму. Издатель, нередко вовсе не участвующий собственным трудом, ограничивающийся доставлением одних только материальных средств, очевидно, не может приобрести такого исключительного права, потому что он не автор^[23]. Однако в действительности это право всегда принадлежит издателю, а не редактору, но только вследствие договора между этими лицами, хотя бы и безмолвного, основанного на общем обычае. В силу договора редактор передает издателю свое авторское право на периодически появляющиеся сборные произведения, взамен чего издатель обязывается уплачивать редактору определенную сумму денег. Таким образом в лице издателя право на газеты и журналы представляется всегда производным, потому что, как не проявивший самостоятельной творческой деятельности, он не может приобрести первоначального авторского права.

Так как право издателя газеты и журнала основывается на праве редактора, то ему открыта возможность многократно повторять издание в целом виде, подобно тому, как каждому автору принадлежит право повторять изданием свое сочинение сколько ему угодно раз. Нередки случаи, когда в журнале помещается какая-нибудь сенсационная статья, настолько возбуждающая общий интерес публики, что все экземпляры издания немедленно распродаются и оказывается необходимость повторить издание, чтобы удовлетворить спрос, как например, это было с номером Deutsche Rundschau за 1888 г., в котором помещен был дневник императора Фридриха. Такой же случай представляет повторение издания журнала «Вопросы философии и психологии» и «Вестника иностранной литературы». В таком случае авторы статей не имеют никакого права протестовать или требовать особого вознаграждения, потому что редактор или его преемник — издатель, осуществляет лишь принадлежащее ему авторское право на все издание в его целом^[24].

Авторы статей, помещенных в периодических изданиях, сохраняют за собой самостоятельное авторское право, которое не переходит к издателю, обладателю права на целое. Поэтому авторы статей газетных и журнальных имеют всегда право издавать отдельно статью, помещенную в повременном издании, если тому не противоречит соглашение с редактором^[25]. Иностранные законодательства предусматривают, однако, возможность убытка для периодического издания от такой свободы авторов. Ввиду интересной статьи, помещенной в журнале, каждый, желающий ознакомиться с ней, принужден был бы приобрести весь номер журнала или газеты. Между тем каждый предпочтет в таком случае подождать отдельного издания статьи, которое едва ли замедлит своим появлением ввиду возбужденного в обществе интереса. На этом основании германское законодательство разрешает автору статьи, помещенной в газете, журнале, вообще периодическом издании, издавать ее отдельно только по прошествии двух лет со времени выхода в свет номера издания^[26].

Нередко автор, опасаясь приема его первого труда со стороны публики, или желая открыть себе большую свободу слова и сложить с себя нравственную ответственность, или по каким-либо иным соображениям (Чернышевский — Андреев) скрывает свое настоящее имя и выпускает статью или книгу под анонимом или под псевдонимом. В этом случае нет субъекта авторского права, если только по договору скрывающийся автор не уступил заранее свои права издателю. Но законодательства не решаются сделать анонимные и псевдонимные литературные произведения тотчас же достоянием всего общества и предоставить каждому желающему свободу перепечатки. При этом имеется в виду, что скрывающийся автор может переменить свое первоначальное решение с устранением обстоятельств, составлявших препятствие, и открыть свое имя, а следовательно, и воспользоваться своими правами. Ввиду этого иностранные законодательства постановляют, что авторское право по анонимным и псевдонимным сочинениям приобретает издатель, пока автор или его наследники не обнаружат действительного творца литературного произведения^[27]. Того же взгляда придерживается юриспруденция тех стран, законодательства которых обходят молчанием настоящий вопрос^[28].

Нет основания признавать в данном случае авторское право за издателем, потому что не ему принадлежит создание литературного произведения. Напрасно профессор Табашников полагает, будто «в таких случаях обыкновенно дают место презумпции, что издатель есть в то же время автор книги и что ему, следовательно, принадлежит и первоначальное право на нее^[29]. Если бы в лице издателя признано было первоначальное право, то оно имело бы силу в отношении всех, в том числе и самого автора, чего мы не замечаем, однако, в западных законодательствах. Производное же право могло бы быть основано не на законе, а на договоре, который не всегда должен иметь место, потому что в некоторых случаях анонимный автор предпочтет ожидать успеха своего сочинения и при благоприятном приеме открыть свое имя. Правильнее взгляд Вехтера, который предполагает в законодателе намерение сделать издателя охранителем интересов и прав настоящего автора, пока последний не откроется: «Он назначен охранять права других лиц, а не осуществлять свои собственные. Он является действующим в интересе автора»^[30].

Число литературных произведений, появляющихся у нас без означения имени автора или под вымышленным названием, весьма значительно, а между тем русское законодательство не дает никаких постановлений, определяющих права по анонимным и псевдонимным сочинениям. Издательство у нас развито весьма мало, и авторы в громадном большинстве случаев издают свои сочинения за собственный счет. Возникает вопрос, подлежат ли какой-либо защите подобного рода произведения и в лице кого возможно установление права? Как ни симпатично обличение издателя обязанностью охранять интересы автора, но подобный порядок требует, во-первых, установленного обычая выпускать в свет сочинения через посредство издателей, а во-вторых, законодательного определения. Ввиду этих обстоятельств положение русского автора, издавшего свое сочинение без обозначения имени или под псевдонимом, представляется совершенно беззащитным: немедленно по выходе книги в свет каждый имеет возможность перепечатать ее и выпустить в продажу, не опасаясь подвергнуться обвинению в контрафакции и возмещению понесенных автором убытков. Несомненно, раскрытие псевдонима или обнаружение истинного автора повлечет за собой установление в его лице авторского права, но все перепечатки, совершенные до этого момента, останутся безнаказанными как с уголовной, так и с гражданской стороны. Экземпляры, отпечатанные до раскрытия псевдонима или анонима, могут быть свободно продаваемы, несмотря на установившееся авторское право.

Мы уже указывали, что только физическое лицо может быть субъектом первоначального авторского права, что юридическое лицо по своей природе неспособно стать творцом литературного произведения, а следовательно, пользоваться защитой в качестве автора. Представитель юридического лица, необходимый для осуществления юридической деятельности последнего, не в состоянии своим творчеством установить авторское право в лице представляемого субъекта^[31]. Однако западные законодательства, а также и наше, допускают некоторое отступление от этого основного положения.

Понятно, ничто не мешает юридическим лицам приобретать от авторов принадлежащие последним исключительные права и стать таким образом субъектом авторского права, но такое право будет всегда производным, основанным на праве другого лица, действительного автора.

Особенность нашего законодательства, которая может быть объяснена только недосмотром, недостаточной систематизацией, состоит в более кратком сроке пользования авторским правом, когда оно переходит к юридическому лицу. Общества, говорит нам закон, издающие книги или иные произведения наук и словесности, пользуются исключительным правом (собственности) на сии произведения, если автор им оное предоставил, в продолжение 50 лет. По истечении сего времени такие произведения становятся собственностью публики, кроме лишь случаев, когда автор оных еще в живых и удерживает за собой сию литературную собственность^[32]. Ясно, что закон говорит о товариществах торговых и обществах, учреждаемых с целью распространения общего или духовного образования в народе, занимающихся постоянно изданием книг, причем самое право издания основывается на договоре с автором. Таким образом передача исключительного права единичному книгопродавцу-издателю влечет за собой установление в его лице права на срок 50-летний, считая со смерти автора. Передача же права товариществу издательскому или обществу вроде «Посредника» имеет своим результатом установление права на 50-летний срок, считая со времени издания сочинения. Очевидная непоследовательность.

Помимо этого случая производного права юридические лица могут издавать от своего имени сочинения на иных основаниях. Некоторые учреждения, университеты, академии, ученые общества могут издавать сборники, заключающие в себе совершенно самостоятельные статьи, например, «Ученые записки Казанского университета», «Дневник общества врачей», и т. п. В этих случаях может быть речь только о праве каждого автора на принадлежащую ему статью, но не юридического лица на целое^[33]. Иной характер носят такие труды, издаваемые учеными обществами, которые, сохраняя индивидуальное значение за каждой статьей, в то же время приобретают особое значение как целое, например, энциклопедический словарь, изданный академией. Кроме авторского права на отдельные статьи, принадлежащего каждому автору в отдельности, здесь является объект особого права, целое произведение. Подобное право должно было бы принадлежать редактору этого произведения, потому что его творческой деятельности обязано оно своим существованием, но законодательства признают в этом случае субъектом права само юридическое лицо^[34]. Наконец, юридические лица могут издавать такие труды, которые не содержат никакого указания на личность отдельных авторов ввиду незначительной доли их творческого участия. Такой характер носят статистические труды земских обществ, сборники государственных актов.

Наше законодательство знает и защищает авторские права юридических лиц, учреждаемых с ученой целью, конечно, в том случае, когда издаваемые ими труды носят характер цельного литературного произведения, а не простого сборника статей. Ученые общества, учрежденные при академиях, университетах и других учебных заведениях, пользуются исключительным правом воспроизведения своих трудов, издаваемых от их имени, в продолжение 50 лет^[35]. Закон не указывает, с какого момента следует считать течение указанного срока, но очевидно, таким моментом может быть только выход сочинения в свет. При прекращении существования ученого общества, состоящего при учебном заведении, право его до истечения срока переходит к этому учреждению. Напротив, право ученых обществ, не состоящих при учебном заведении, вольных, по выражению закона, прекращается с прекращением общества, и литературное произведение становится общественным достоянием.

В противоположность западноевропейским законодательствам, признающим авторское право даже за государством, городскими и сельскими общинами^[36], русское законодательство не знает таких субъектов. Подобное отношение нужно считать вполне правильным и следовало бы распространить на все вообще юридические лица, так как они могут приобретать авторское право путем договора с автором, но не самостоятельно в своем лице. Цель авторского института заключается в обеспечении материального существования интеллектуального труженика, предоставлении ему благоприятных условий для проявления творческой деятельности, но такая цель не может иметь места в отношении юридических лиц. Правовой институт не должен получать распространения за пределами цели своего существования.

Подобно каждому имущественному институту, авторское право способно переходить от одного лица к другому законными способами отчуждения и приобретения. Автор может по договору передать издателю свое исключительное право на данное литературное произведение или на все свои сочинения. Авторское право может быть предметом духовного завещания, может переходить по законному наследованию за отсутствием распорядительной воли автора. Возможно даже совместное существование этих способов перехода авторских прав. После договора с издателем или совершения духовного завещания автор может создать новое произведение, не подходящее под смысл завещанного; передав часть издателю, автор может остальное завещать своим детям. Возможны случаи перехода авторского права к посторонним лицам даже помимо воли автора. Такой необходимый переход будет иметь место при лишении автора всех прав состояния, при обращении взыскания на его имущество, а также в случае продолжительного безвестного отсутствия, например, путешественника^[37].

Во всех этих случаях юридические преемники автора по договору, завещанию или закону приобретают производное авторское право.

Договор с издателем может иметь двоякого рода цель: передачу права на одно или несколько изданий или же совершенное отчуждение, т. е. переход к издателю права печатания в какое угодно время и продажи сочинения в каком угодно количестве. Возникает вопрос: в случае сомнительности, неясности соглашения следует ли предполагать передачу права издания или передачу самого права? Некоторые готовы толковать против автора как продавца^[38]. Но, во-первых, в издательском договоре нет купли-продажи, а потому, прежде чем признавать автора продавцом, следует установить предварительно, имеет ли место в данном случае издательский договор или отчуждение права (petitio principii), а во-вторых, отчуждение права никогда не предполагается, пока не будет обнаружено явное намерение правообладателя^[39]. Какова юридическая природа перехода во втором случае? Очевидно, нельзя говорить о цессии, потому что это понятие применимо только в отношении обязательств^[40]. Следовательно, мы имеем перед собой особый способ перехода права по добровольному соглашению, по договорному основанию^[41]. Подобное отчуждение должно совершаться в форме нотариального акта^[42]. Конечно, и домашняя сделка, хотя бы словесная, не разрушает отношения между издателем и автором, но в случае недобросовестности последнего, уступки права другому лицу в нотариальном акте, все преимущества правообладания будут на стороне второго приобретателя. Обладание рукописью само по себе не может служить доказательством перехода права^[43], потому что передача его может иметь совершенно иную цель, хранение, приведение в порядок записок, как например, при смерти Елисеева, вручившего свои бумаги г-ну Михайловскому. Если нахождение рукописи в руках профессионального издателя заставляет предположить цель опубликования сочинения, то остается все же открытым вопрос, имелось ли в виду издание или полное отчуждение рукописи. Поэтому следует признать обладание последней обстоятельством недостаточным для предположения перехода авторского права^[44].

С переходом авторского права от автора к другому лицу приобретается имущественное право распространения сочинения, но без права делать какие-либо изменения в приобретенном литературном произведении. Правообладатель может печатать сочинение только в том виде, в каком оно передано было ему автором^[45]. Когда обнаруживается потребность соответствующих времени изменений, то издателю остается обратиться к автору с предложением произвести дополнения с известным вознаграждением за эту работу, если оно было оговорено автором.

Подобно всякому имущественному праву и авторское подлежит возможности безграничного перехода от одного лица к другому. Приобретатель права, который получил его от автора, может, в свою очередь, уступить его другому, завещать, дарить, а в случае его смерти оно переходит к его наследникам. При всех этих переходах по воле приобретателя или по закону не требуется вовсе согласия самого автора или его наследников.

Не отчуждая при жизни своего права, автор может сделать его предметом завещания, может умереть без всякого распоряжения, и тогда авторское право переходит к наследникам^[46]. Наследники автора являются такими же субъектами авторского права, как и те лица, которым сам автор по договору передал свои права. Как производное, оно не может превышать объема, в котором существовало у автора, напротив, оно несколько суживается: в лице автора его право бессрочно, в лице наследников как субъектов права оно ограничено известным сроком — по нашему законодательству, 50-летним со времени смерти автора. Для облегчения счета некоторые иностранные законодательства^[47] исключают год смерти автора, а начинают исчисление с 1 января следующего года. Русское законодательство не прибегает к такому приему, а потому у нас исчисление должно производиться со дня смерти автора, так например, сочинения Пушкина должны были стать общественным достоянием 30 января 1887 г., сочинения Лермонтова — 16 июля 1891 г.

Наследникам принадлежит право печатать и продавать сочинения автора в неограниченном количестве в течение того срока, который установлен законом, если они до истечения его не передали своего права другому лицу. Некоторые западные законодательства признают за наследниками не только право издания, но даже обязанность, угрожая в случае упущения сокращением срока действия авторского права. Так, испанский закон постановляет, что субъект авторского права, не выпустивший в свет сочинения в течение 20 лет со времени последнего издания, лишается своего права и литературное произведение становится общественным достоянием^[48].

Наследники пользуются авторским правом или как нераздельным имуществом, или же по определенным сочинениям. В последнем случае нет никаких затруднений, потому что каждый наследник, получивший по завещанию право на известное сочинение, имеет самостоятельное, независимое от прочих право. Напротив, когда авторское право завещано нескольким наследникам в целости на все сочинения наследодателя или же когда подобное право возникло при наследовании по закону, отношения между наследниками усложняются. Каждому принадлежит определенная идеальная доля той материальной ценности, которая вытекает из авторского права, каждый из них самостоятельно обладает своей частью, но права отчуждения ее без согласия прочих наследников он не имеет. В самом деле, хотя наш закон не говорит о взаимных отношениях между наследниками в авторском праве, но из понятия о последнем как имуществе нераздельном^[49] вытекает необходимость распоряжения правом по общему согласию, и возможность отчуждения части, принадлежащей одному из наследников, не иначе как с согласия прочих. Следовательно, только с общего согласия всех наследников может состояться новое издание, может быть заключен для этой цели договор с издателем, только с общего согласия может каждый наследник уступить свой идеальную долю постороннему лицу.

Если по смерти автора в его бумагах найдены литературные произведения, то право на издание их должно принадлежать наследникам его. Отношение иностранных законодательств к данному вопросу представляется довольно разнообразным. Французское законодательство приравнивает издателя посмертного сочинения к самому автору, дает ему первоначальное авторское право, которое продолжается, следовательно, в его лице в течение всей жизни и 50 лет для его юридических преемников^[50]. Самое право издания не признано за наследниками, а за обладателями рукописи, за теми, кто имеет фактическую возможность издания^[51]. Испанский закон также приравнивает издателя посмертного сочинения к автору^[52]. Такое отношение следует признать совершенно неправильным, потому что оно не отвечает цели института, потому что по существу первоначальное авторское право не может принадлежать кому-либо иному, кроме самого автора, а удлинение срока защиты для таких правообладателей представляется несправедливым и вредным^[53]. Бельгийское законодательство признает за обладателями сочинения, не изданного при жизни автора, исключительное право в течение 50 лет со времени издания^[54]. Германское законодательство признает за издателем посмертного сочинения исключительное право в течение 50 лет со времени смерти автора^[55]. Взгляд германского права представляется сравнительно наиболее правильным. Нельзя устанавливать слишком продолжительной защиты интересов издателя посмертного сочинения даже с точки зрения положительных законодательств, потому что он может быть и не живет творческой деятельностью и не нуждается в обеспечении благоприятных для нее условий. Если же сократить срок действия авторского права до пределов, указанных выше, защита издателя посмертного сочинения окажется совершенно излишней. Чем позднее, дальше от момента смерти произойдет первое издание, тем вреднее оказывается такая продолжительная защита издателя. Неизвестные до сих пор сочинение, поэма, драма могут быть обнаружены почти накануне истечения срока авторского права^[56]. Вследствие этого обстоятельства возникает затруднение при издании собрания сочинений известного автора, так как оно, очевидно, должно быть неполным, если один книгопродавец приобретет по особому договору право на это новое произведение.

По русскому законодательству сочинение, изданное после смерти автора, охраняется от контрафакции в течение 50 лет со времени появления в свет этого произведения — срок, несомненно, очень продолжительный^[57]. Возникает вопрос, кому принадлежит авторское право на неизданные при жизни автора сочинения^[58]? Закон не разрешает этого вопроса положительно, с точки же зрения теоретической нужно признать это право за наследниками, если уже положительное законодательство признало нужным запретить перепечатку сочинения, изданием которого не воспользовался сам автор. Какое основание признавать это право за посторонним лицом, случайно владеющим рукописью? Наследники признаются субъектами права в предположении, что сам автор озабочен был обеспечением их существования, но такое соображение неприменимо к посторонним лицам. Если рукопись не подарена автором, то и самое право на нее посторонних лиц представляется сомнительным. Обращаясь к нашему закону, мы встречаем косвенный намек на подобное признание права наследников. «В случае смерти сочинителя или переводчика книги, — гласит ст. 1185 т. X, ч. 1, — исключительное право пользоваться изданием и продажей той книги переходит к его наследникам но закону или по завещанию, если он при жизни не передал оного кому-либо другому: но право сие не может продолжаться долее 50 лет... со времени появления в свет сочинения, перевода или произведения, не изданного до смерти его»^[59]. Из текста закона ясно, что авторское право, даже на посмертные сочинения, признается только за юридическими преемниками, т. е. прежде всего за теми лицами, которым право было уступлено по формальному договору, далее за наследниками по завещанию, при отсутствии тех и других — за законными наследниками; закон нигде не говорит об авторском праве издателей посмертных сочинений, а подобное право без положительного указания не может предполагаться^[60].

В нашей судебной практике вопрос о праве на издание сочинений, не появлявшихся при жизни автора, был возбужден по поводу известного «Курса гражданского права» профессора Мейера^[61]. Наследницы последнего, Моллериус и Калинина, по акту 10 октября 1856 г. дали присяжному поверенному Вицыну дозволение на издание лекций профессора Мейера по гражданскому праву. Вицын, пользуясь значительным спросом на этот замечательный курс, сделал несколько изданий, вследствие чего наследницы предъявили к нему в 1872 г. иск о возвращении доходов, полученных со второго, третьего и четвертого изданий. Суд, Судебная палата и Сенат отвергли требование наследниц и признали право за Вицыным. Решение это представляется нам исправительным и мотивы малоосновательными. Одно из двух: или право Вицына производное, приобретенное от наследниц, или первоначальное, приобретенное самостоятельно. Договор, заключенный между наследницами и Вицыным, имел характер издательского, а потому права авторского не переносил на издателя. По закону, право на последующие издания не предполагается в издательском договоре, а должно быть предметом особого соглашения. Поэтому Вицын не мог основывать своего авторского права на указанном договоре с наследницами. Сенат согласился с мнением судебной палаты, что «Вицын, употребивший особый труд на приведение в известность и на изложение лекций Мейера, с присовокуплением тех замечаний, которыми он, как компетентный ученый, находил необходимым дополнять их, сделался собственником первого издания книги «Русское гражданское право» Мейера и вступил во все те права на второе и последующие ее издания, какие закон предоставляет сочинителю, переводчику книги или первому издателю (?)». Труд Вицына заключался в сопоставлении нескольких экземпляров записанных студентами лекций профессора и составлении на основании их правильного текста прочтенного курса. Такой труд не дает и не может дать Вицыну авторского права, подобно тому, как не приобретается авторское право издателями, сравнивающими различные версии стихов Байрона, Пушкина, Лермонтова. Основание авторского права Вицына на приложенных к тексту примечаниях привело бы к полной свободе контрафакции с условием присоединения замечаний к чужому литературному сочинению. Сопоставление же Вицына как издателя лекций профессора Мейера с первыми издателями народных песен, пословиц, сказок и повестей, сохранившихся одним изустным преданием^[62], до такой степени противоречит букве и внутреннему смыслу закона, что не требует даже опровержения. Ввиду указанных соображений нельзя согласиться с решением судебных учреждений, признавших авторское право за Вицыным.

Авторы: Белов Вадим, Шершеневич Габриэль

• [1] «Если дом, сумма денег или какой-либо другой предмет можно представить себенезависимо от лица, которому они принадлежат, то совсем иное замечается в отношении духовного произведения, существование которого не может быть оторвано от личности его автора, хотя бы права были перенесены на другое лицо или даже вовсе прекратились бы» (Amar: Pei diritti degliautori. Р. 226). «Творцом литературного произведенияможет быть только физическое лицо, и потому юридическое положение его, способность действовать и проявлять волю не имеют значения в вопросе о возникновениидуховной собственности. Духовное творчество — не юридическая сделка» СKlostermann.Das geistige Eigenthum. S. 219).
• [2] Французский закон 1793, § 1; германский закон § 1; итальянский закон § 1. Ст.1 прил. к ст. 420, т. X, ч. 1: «каждый сочинитель или переводчик книги имеет исключительное право пользоваться во всю свой жизнь изданием и продажей оной».
• [3] Германский закон 1870, § 61.
• [4] Испанский закон, § 50; португальское гражданское уложение § 578, греческое уголовное уложение § 433.
• [5] Спасович. Авторские права. С. 34—35.
• [6] Re.nou.ard. Vol. II. Р. 232 утверждает, что «un pareil гпагсЬё equiyaud, tont an moins,a une cession des droits de l’auteur»; Delalande. Etude. P. 5.; Pouillet. Traite. P. 111.
• [7] Janlet указывает на такие случаи, когда А. Дюма соглашался давать свое имячужим сочинениям для большего распространения их (De la protection des Oeuvresde la pensee, Vol. II. P. 26).
• [8] См. предисловие Вебера к последнему изданию его «Всеобщей истории»: «и пригласил людей более молодых и специалистов помогать мне, и принял меры, обеспечивающие на случай моей смерти доведение начатого издания до конца в том же духеи по тому же методу».
• [9] По словам самого Гоголя, мысль и план «Ревизора» и «Мертвых душ» даны былиему Пушкиным («Авторская исповедь»), однако никто не решится отказать Гоголюв авторском праве на эти произведения.
• [10] Хотя в проекте закона 1870 г. имелось в виду первоначально признать за заказчиком авторское право, независимо от договора.
• [11] Wachter. Autorrecht. S. 95; Klostermann, Das geistige Eigenthum. S. 223—226; Idem.Das Urheberrecht, S. 26; Daude. Lehrbuch des Urheberrechts. S. 29.
• [12] Австрийский закон, § 1, a.
• [13] Но во всяком случае сам факт участия должен обнаружиться вовне. Салтыковв качестве редактора «Отечественных записок» подвергал сильной переделке приносимые ему статьи, так что иногда совершенно изменял развязку романов (Скабичевский.История новейшей русской литературы. С. 296), но это обстоятельство не делало егосоавтором, не давало ему никаких авторских прав.
• [14] Музыкальный издатель Трупена приобрел оперу «Моисей» Россини и отпечаталее вместе со словами, не заручившись согласием либреттиста Жуй. По иску последнегоПарижский суд в 1828 г. приговорил издателя за контрафакцию к штрафу в 190 франков и вознаграждению Жуй в размере 2 000 франков. Так разрешает вопрос испанскийзакон § 23. Иного взгляда придерживается итальянское законодательство, которое смотрит на либретто как на вещь принадлежностную и следующую судьбе главной вещи —музыкальной части. «Автор либретто или романса, переложенного на музыку, не можетрасполагать правом воспроизведения и продажи музыки; но композитор имеет правовоспроизводить и продавать вместе со словами, на которые была написана музыка-(§6). Известен процесс, возникший в 1868 г. между Серовым и Аверкиевым, составившимлибретто к опере «Рогнеда» и потребовавшим на этом основании части поспектакльнойплаты (Скабичевский. История новейшей русской литературы. С. 354).
• [15] Германский закон 1870, § 9: «Для сочинений, созданных несколькими лицамикак соавторами, срок защиты продолжается до 30 лет со времени смерти последнегоиз них»; бельгийский закон 1886, § 5.
• [16] Renouard видит в этом возможность обхода закона. «Может случиться, например, что автор, чтобы продолжить действие монопольного права в своей семье, признает своим сотрудником сына, внука или иного предполагаемого наследника» (Traitedes droits d’auteur. Vol. II. P. 211). Против этого замечания см. возражения Pouillet. Тгайёtheorique et pratique de la propriete intellectuelle. P. 133—134.
• [17] Но здесь нельзя, конечно, видеть общей собственности, как это делает г-н Табаш-ников. С. 514.
• [18] Таков взгляд бельгийского закона: «когда право авторское нераздельно, осуществление его определяется соглашением; за недостатком последнего никто из соавторовне может осуществлять его самостоятельно, без разрешения со стороны суда в случаенесогласия» (§ 6). Противоположное правило содержится в итальянском законодательстве: «Когда исключительное право опубликования, воспроизведения и продажи принадлежит сообща нескольким лицам, следует предполагать, пока не будет доказано противное, что каждое из них имеет равную часть и что каждое из них может осуществлятьправо полностью с обязанностью выделить прочим стоимость их долей» (§ 5).
• [19] Klostermann. Das geistige Eigenthum. S. 235.
• [20] Германский закон, § 2: «Издатель сочинения, составленного из статей несколькихлиц, приравнивается к автору в отношении предоставляемой ему по закону защиты,если это сочинение представляет нечто целое. Авторское право на отдельные статьипринадлежит составителям их». См. итальянский закон § 7.
• [21] Французское законодательство обходит этот вопрос, но см. : Renouard. Vol. II. Р.221; Delalande. Р. 47; Thulliez. Р. 273.
• [22] Ст. 7 и 8 прил. к ст. 420, т. X, ч. 1.
• [23] Kohler. Das Autorrecht. S. 335; Wachter. Das Autorrecht. S. 100. Здесь необходимоуказать различные значения, придаваемые слову «издатель». 1. Этим именем обозначается нередко сам автор, когда он своими средствами выпускает в свет свое сочинение,«издает книгу», собиратель народных песен, пословиц, древних манускриптов. 2. Подименем издателя понимается лицо, которое по договору с автором принимает на себяобязанность напечатания на свой счет и распространения сочинения. 3. Издателемназывается, наконец, лицо, снабжающее материальными средствами периодическоеиздание, газету, журнал.
• [24] Противоположный взгляд высказан профессор Табашниковым: «Авторы составныхчастей компиляции уступили свое право на них не безусловно, а лишь на одно издание (?); противное должно быть доказано издателем. Отсюда выясняется, что всякоеновое воспроизведение этих частей, в каком бы виде оно ни последовало, есть вторжение в чужое авторское праве, если только это воспроизведение сделано помимо волиавторов» (С. 619). Профессор Табашников, очевидно, смешивает в данном случае издателя периодического издания с издателем как лицом, принимающим на себя издержкипо изданию произведения авторов статей. В действительности право издателя производится не от прав авторов статей, а от права редактора, следовательно, не приобретая авторского права на эти статьи, издатель приобретает авторское право на целое,а потому вправе воспроизводить его по своему желанию.
• [25] Ст. 8 прил. к ст. 420, т. X, ч. 1.
• [26] Германский закон, § 10. По английскому праву право отдельного издания статьяприобретается автором только через 28 лет, см. закон 1842 г., § 18; Lehr. Elements de droitcivil anglais. P. 460; Copynger. The Law of Copyright. P. 76.
• [27] Германский закон, § 28, абз. 3; бельгийский закон, § 7; испанский закон, § 26.
• [28] Renouard. Traite des droits d’auteurs. Vol. II. P. 231; Delalande. Etude sur la proprietelitteraire. P. 50.
• [29] Табашников. Литературная собственность. С. 517.
• [30] Wachter. Das Autorrecht. S. 98.
• [31] «Как преступление представителя не может никогда считаться преступлениемсамого юридического лица, также и духовное творчество представителя не являетсятворчеством юридического лица». Wachter. Das Autorrecht. S. 104; Klostenmnn. Handbuch.Vol. II. S. 266. Однако относительно уголовной ответственности см. : Liszt. Lehrbuch desdeutschen Strafrechts. 1884. S. 103—104, где отстаивается взгляд, противоположныйгосподствующему.
• [32] Ст. 22, прил. к ст. 420, т. X, ч. 1.
• [33] Wachter. Das Autorrecht. S. 105; Delalande. Etude sur la propriete litteraire. P. 48;Renouard. Vol. II. P. 224.
• [34] Германский закон, § 13; итальянский закон, § 11; бельгийский закон, § 11; испанский, § 4. В этом случае приведенные законодательства устанавливают особый срок действия права, считая от первого издания, 30, 20, 50.
• [35] Ст. 24. прил. к ст. 420, т. X, ч. 1. Статья, по своей неясности требующая пересмотра, потому что по буквальному смыслу может возникнуть сомнение, применимли 50-летний срок к этого рода ученым обществам.
• [36] См. прил. 3 на пред. стр.
• [37] Renouard. Traite des droits d’auteurs. Vol. II. P. 209.
• [38] Pouittet. Тгакё theorique et pratique de la propriete litteraire. P. 224; Delalande. Etudesur la propriete litteraire. P. 75.
• [39] Wachter. Das Autorrecht. S. 119; Janlet. De la protection des Oeuvres de la pensee.Vol. II. P. 28.
• [40] Wachter. Das Autorrecht. S. 117.
• [41] В основании такого перехода лежат общие виды договоров, купля-продажа, ценаили же дарение.
• [42] Ст. 4, прил. к ст. 420, т. X, ч. 1.
• [43] Delalande: «La possession d’an manuscript en fait presumer la cession» (P. 76). Противэтого взгляда проф. Табашников. Литературная собственность. С. 451. «Нет спору, — говорит он, — обладание манускриптом может служить одним из доказательств принадлежности сочинения владельцу манускрипта, может быть основанием презумпции в пользуавторского права последнего, но само по себе оно отнюдь не может быть сочтено титулом приобретения этого права». Janlet. De la protection des Oeuvres de la pensee. Vol. II.P. 24—25.
• [44] Поэтому германский закон постановляет: «Auch der rechtmassige rechtmassigeBesitzer eines Manuskriptes oder einer Abschrift desselben bedarf der Genehmigung desUrhebers zum Abdruck» (§ 5 a).
• [45] Незначительные изменения не имеют, конечно, значения, например, дополнениеновой литературы по данному вопросу, вставка новых законов, относящихся к предметусочинения.
• [46] Т. X, ч. 1. ст. 1185.
• [47] Например, австрийский закон, § 14.
• [48] Испанский закон, § 40 и 41.
• [49] Ст. 394, т. X, ч. 1 не причисляет исключительных прав к нераздельному имуществу, но такой характер вытекает из самой природы права. Ближе всего оно подходитк аренде (п. 3).
• [50] Франц, закон, § 1, 1805.
• [51] Delalande. Р. 40.
• [52] Испанский закон, § 2, п. 4.
• [53] Победоносцев. Т. I. Р. 633.
• [54] Бельгийский закон, § 4.
• [55] Германский закон, § 12; см. мотивы к этой статье у Wachter. Das Autorrecht. S. 145,прим. 20; Табашников. Литературная собственность. С. 445.
• [56] Примером может служить некоторые произведения Лермонтова, открытыеи напечатанные не так давно Висковатовым.
• [57] Т. X, ч. 1, ст. 1185.
• [58] Напр., «Клинические лекции» профессора С. П. Боткина, изданные его слушателями.
• [59] Табашников. Литературная собственность. С. 432; иного взгляда придерживаетсяСпасович. Права авторские и контрафакция. С. 46.
• [60] Решение гражданского кассационного департамента за 1872 г. № 403.
• [61] Ст. 3, прил. к ст. 420, т. X, ч. 1.
• [62] Ст. 2, прил. к ст. 420, т. X, ч. 1.